Зов родной воды

Он родился в холодной, быстрой воде, пахнущей гниющей рыбой, разлагающейся со временем, которой было много вокруг.
Тогда, в самом начале, он был не больше песчинки, полупрозрачный сгусток жизни, зарытый в песок. Он не помнил этого сознанием, но всё его тело помнило этот вкус - вкус родной стихии.
Потом был долгий путь вниз по реке Амур, затем - в солёную бездну Татарского пролива, далее – Охотского моря. Откуда путь лежал  в бескрайние просторы Тихого океана. Там он нагулял серебристое тело и набрал силу. Вкус пресной воды исчез из памяти.
Океан кормил его планктоном, мелкой рыбешкой, и дарил простор и свободу.
Но запах... Запах того самого песка, того самого переката, где он проклюнулся из икринки, навсегда отпечатался в его обонятельной памяти. Он спал глубоко внутри, дожидаясь своего часа. Его звали просто – Лосось.
Он не знал, кто он, но знал закон, который был сильнее голода, сильнее страха, сильнее самой жизни. Инстинкт хоминга - зов родной воды.
Весна ворвалась в океан мутными потоками талой воды, и в теле Лосося словно зазвучала вибрация, похожая на низкий гул. Беспечному плаванию в тёплых течениях пришёл конец. Рядом с ним задвигались такие же серебристые тени. Косяк собирался сам собой, миллионы лососей выстраивались в единый живой поток, разворачиваясь на запад.
Он не ел уже несколько дней. Пищеварение отключилось, уступив место главной задаче - движению. Всё тело перестраивалось - чешуя темнела, челюсти искривлялись, превращая красивую рыбу в нечто чудовищное и прекрасное одновременно. Он менялся, чтобы продолжить род.
Путь был долгим и жестоким. Огромные волны накатывали на косяк, разбивая его на части, но Лосось, ведомый незримым магнитным компасом и запахом далёкой реки, снова и снова собирался с сородичами.
Штормы трепали его, течения сбивали с курса, но он шёл, не сбавляя скорости, сжигая последние запасы жира. Он чувствовал, как тает его тело, превращаясь в чистую энергию. Каждый мускул, каждая клетка работали на выполнение одной задачи и достижение одной цели - дойти.
Первая беда поджидала его там, где море встречалось с рекой. Люди. Они знали о его пути лучше, чем он сам. В устье реки, словно паутина, повисли сети. Белые поплавки качались на волнах, обещая смерть. Сильные, быстрые рыбины, запутывались жабрами в капроновых нитях. Они бились, рвали чешую, но ячея держала крепко. Клетка, сооружённая руками человека, захлопнулась для сотен рыб. Лосось слышал их предсмертную дрожь, чувствуя вибрацию паники, разбегающуюся по воде.
Он сам едва не попал в ловушку. Сеть коснулась его бока, и это прикосновение было, как удар током. Лосось извернулся всем телом, рванул в узкий просвет, оставляя на нитях клочья чешуи. Сеть скользнула по его спине, содрав кожу до мяса, но отпустила. Он вырвался в речную воду, оставляя за собой кровавый след.
Но река не стала спасением. Она стала полосой препятствий. По берегам, как частокол, стояли рыбаки со спиннингами. Каждый взмах - и в воду летели блёсны. «Тасманский дьявол», ярко-красный, сверкающий, падал прямо перед ним. «Тасман» крутился в воде, дразня и провоцируя. Инстинкт хищника, дремавший в Лососе, проснулся было, но более сильный инстинкт - инстинкт продолжения рода, подавил его.
Рядом взметнулся фонтан воды - это крупный самец, сосед по косяку, не выдержал искушения. Он схватил приманку, и тотчас же сила рук подсёком выдернула его из воды. Он исчез в воздухе, оставив лишь круги на воде и обрывок борьбы.
Лосось шёл. Он прижимался ко дну, нырял под коряги, петлял, уходя от тройников. Десятки раз перед его носом мелькали смертельные блёсны, и каждый раз он уворачивался с ловкостью, рожденной отчаянием.
На мелководье его снова поджидали сети - браконьерские. Они закрыли реку от берега до берега, наглые и безжалостные. Рыбы бились в них, как птицы в клетке. Но Лосось снова искал лазейку, он нашёл щель у самого дна, где сеть отходила от грунта. Протиснулся, чувствуя, как капрон царапает и без того израненное тело. Ещё одно препятствие осталось позади.
Пороги стали настоящим испытанием духа. Река обмелела, вода с рёвом неслась по камням. Лососю приходилось ползти, сдирая брюхо о камни. Его некогда красивая серебристая шкура превратилась в лохмотья, на теле появились глубокие шрамы.
Из последних сил он переваливался через пороги, используя каждую струю воды, чтобы продвинуться вперёд. Лосось терял силы, но упрямо шёл вперёд - его вёл зов родной воды.
На берегу, в зарослях деревьев, его ждал медведь. Он стоял на задних лапах, огромный и страшный. Косолапый охотник бил лапой по воде, подбрасывая рыбу вверх. Вода была мутной от крови и пены.
Лосось замер, прижавшись к камню. Он слился с ним цветом и фактурой, надеясь стать невидимым. Медведь прошёл в метре от него, его когти распороли воду рядом с его хвостом. Лососю повезло, косолапый не заметил его, увлеченный более легкой добычей.
Лосось дошёл. Там, где река превратилась в узкий, прозрачный ручей, где дно было усыпано мелкой галькой и песком, его путешествие закончилось.
Всё его тело кричало от усталости, но внутри воцарился покой. Он чувствовал, что это место - то самое. Запах, вкус воды, температура - всё совпадало с той матрицей, что была заложена в него с рождения. Он был уже не красивой серебристой рыбой. Он был комком боли и инстинктов, израненным, ободранным, едва живым.
Он увидел самку, такую же израненную долгой дорогой, которая ждала его, работая хвостом над ямкой. Вместе они совершили таинство. Она выметала в ямку икру — янтарные, драгоценные шарики, наполненные жизнью. Каждая икринка была, как маленькое солнце. Он полил их молоками, оплодотворяя будущее.
Затем, слабея с каждой секундой, они вместе, уже по инерции, замели ямку песком и галькой, спрятав будущие жизни от глаз хищников. Движения были медленными и неуклюжими, но точными.
Дело было сделано, Лосось обессиленно лёг на камни. Силы покинули его. Тело, отдавшее всё для продолжения рода, больше не могло бороться с течением. Оно не было запрограммировано на возвращение. Его судьба была предрешена ещё в океане.
Лосось медленно погружался в сон. Вокруг, словно танцуя в солнечных лучах, кружились его погибающие сородичи. Его глаза затягивались мутной плёнкой.
Там, в песке, в укрытии, которое он создал ценой собственной жизни, начиналась новая жизнь. Маленькие икринки ждали своего часа. Они ждали, когда вода прогреется, чтобы разорвать оболочку и мальками уйти вниз по течению, навстречу океану. Чтобы вырасти, окрепнуть и, спустя несколько лет, услышать свой зов. Зов родной воды.