Онанизм

Я совсем не разбираюсь в устройстве автомобиля, но при этом называю себя «человеком с поздним зажиганием». Не знаю почему, но именно эта фраза характеризует одно из моих не самых лучших качеств. Почти всегда мой язык опережает мысль. Пытаясь быть остроумным, я не всегда понимаю, что те или иные слова, сказанные мной, могут быть восприняты окружающими совсем не так, как мне хотелось, даже обидеть. Иногда я думаю, что сказанное или написанное мной - очевидно всем. К примеру, - выкладывает мой друг фото или видео. Я пишу комментарий и, довольно часто, пытаясь выглядеть остроумным - выгляжу глупым. А всё очень просто. Он знает мой плоский юмор, но другие его подписчики нет! И вот, спустя время, я понимаю, что не такой уж и остроумный мой комментарий. Возникает дилемма - удалить, или оставить. Обычно удаляю - потому, что хочу оставаться глупым, но, чтобы никто об этом не узнал. Хотя и это глупо - потому, что «интернет помнит всё». Такое вот у меня «позднее зажигание». 
   Но раньше то интернета не было! Однако даже в те времена, я умудрялся влипнуть. Офлайн, так сказать.
   Как всем известно в СССР секса не было. Но стоило Союзу развалиться - секс попёр из всех щелей, причём иногда не в самых лучших проявлениях. По телевизору начали показывать такую чернуху, что даже Кашперовский с Аланом Чумаком устали гипнотизировать и заряжать бутыли с водой. «Маленькая Вера» был самым невинным фильмом. А про видеосалоны с «Дикой орхидеей» и «Эммануэль» - вообще молчу. В каждом киоске самой популярной газетой была «СПИД - инфо». К синдрому приобретённого иммунодефицита это издание не имело никакого отношения, неустанно приобщая нас, отставших, к радостям секса, пусть и теоретически.
   Вместе с распадом СССР распался «Комитет Глубокого Бурения» (КГБ) в котором всю свою жизнь служил мой папа. В на Украине, КГБ не распался, а стал «Службой Беспредела Украины» (СБУ). И, если про КГБ я хоть что-то знал (хотя отец мне никогда ничего про свою работу не рассказывал), то про СБУ тогда не знал никто - шёл процесс реформирования.
    Удивительно (нет), но после второго курса учёбы в Киевском высшем военном училище связи, мне предложили продолжить образование в отдельной группе, которая готовила связистов для КГБ - группе правительственной связи. В ней я и учился вплоть до выпуска, который совпал с распадом СССР. Вместе с распадом настигла меня ещё одна беда - влюблённый в пигалицу из Донецка, я хотел вернуться служить в родной город. Но, в отличии от нынешнего времени, тогда там не было ни одной воинской части, готовой принять молодого офицера-связиста. Союз, повторюсь, распался и, неожиданно, молодые офицеры получили возможность сами выбирать себе дальнейшее место службы. То, что мне предложили - не понравилось. В полках правительственной связи Одессы и Львова я был на практике и стажировке, - днище. - «Ух ты какой переборчивый! В наше время никто никого не спрашивал!» - скажут более старшие военные товарищи и будут правы. Но тогда наступило совершенно другое, пугающее и радующее своей неизвестностью время. Со своими недостатками и преимуществами.
   - Сынок приезжай! Есть возможность попасть в отдел правительственной связи областного управления КГБ, тьфу ты, - СБУ.
   Папа, не желая мараться в грязной борьбе за новые должности в СБУ, принял решение уволиться, но решил помочь мне, пока мог.
   - Приеду па! - сказал я по междугороднему телефону. - А что делать надо будет? - обрадовался внезапно появившейся возможности обнять пигалицу и устроить свою дальнейшую судьбу.
   - Медкомиссию пройти и собеседование, - ответил папа.
   Медкомиссия меня совершенно не пугала - в военном училище мы проходили медосмотр два раза в год. Да и собеседований, и тестов всяких тоже было достаточно. Хотя само по себе слово «собеседование» - страшное, если вдуматься. Одно дело беседа - сразу представляешь себя в беседке в цветущем саду. Неспешно пьёшь чай с клубничным вареньем и беседуешь о погодах с нарядными дамами. Другое дело собеседование! Сидишь на краешке стула в офисе, нервничаешь по поводу своего дресскода, пытаясь скрыть от собеседователя свои недостатки и, одновременно выпятить достоинства. Вроде не виноват ни в чём, но в тоже время зависим. Зависим от собеседователя. Ведь он, как служебная собака смотрит на тебя, не моргая и нюхает воздух, пытаясь понять нужен ты здесь или нет. Какой тут чай с вареньем? Какие нафиг погоды? Страшное слово - однозначно. А сейчас этих собеседователей ЭйЧарами называют - ну как овчарка, ей Богу!
   Вечером того же дня я купил в киоске Киевского железнодорожного вокзала газету «СПИД – инфо», а утром следующего дня был уже в Донецке. Приняв дома душ, незамедлительно отправился в ведомственную поликлинику на медосмотр. Врачи, заглянув во все отверстия моего тела, признали меня абсолютно здоровым. Последний спросил про какие-то хронические заболевания, я пожал плечами не понимая вопроса, тот улыбнулся и отправил на собеседование.
   В конце мая в Донецке всегда ливни с грозой. Утром ярко светит солнце, но после обеда небо затягивают свинцовые тучи и начинается дождь. Кабинет следователя, ой простите собеседователя, находился через дорогу от поликлиники - в здании областного КГБ. Прикрывая руками голову от крупных капель начинающегося ливня, я перебежал дорогу, стараясь не намочить пропуск.
   - Присаживайтесь Сергей Викторович, - кивнул головой молодой человек в строгом костюме с галстуком. Я понял, что листочки в картонной папке «Личное дело» с моей фотографией он уже прочитал.
   - «Последний этап», - подумал я, присев на стул и спрятал под него мокрые туфли.
   - Почему к нам хотите?
   За окном бушевала гроза. В кабинете было темно, но мой собеседователь был в солнцезащитных очках, скрывающих профессиональный взгляд.
   - Поближе к дому, - честно ответил я.
   - Пьёте? - ошарашил он меня очередным вопросом.
   - Пью, - честно ответил я, пытаясь унять дрожащие пальцы. - Человек без воды больше трёх дней прожить не может, - ответил максимально честно, удивляясь глупости вопроса. - Я кофе люблю, но нам в военном училище цикорий на завтрак дают. А на обед - компот. На ужин обычно чай и…
   - Я про алкоголь! - грозно сверкнули очки собеседователя.
   - Ааа! - обрадовался я. - Как же, как же - каждые выходные, и по праздникам! - соврал я тёмным очкам. - Но сто грамм, не больше!
   Строгий костюм расслабил узел на галстуке. Мне даже показалось, что глаза, скрытые солнцезащитными очками, слегка улыбнулись.
   - Продолжим, - сказал мой собеседователь.
   Мы собеседовались не менее часа. Все вопросы не помню, но знаю, что многие повторялись в разных вариантах, чтобы поймать меня на неискренности, лжи. Это абсолютно нормальная практика, но против меня она не могла сработать. По простой причине - я честный и искренний.
   - Последний вопрос, - сказал мой собеседователь. - Вы, когда ни будь занимались онанизмом?
   В такой серьёзной организации мне точно стоило ответить - «Нет»! Но мой язык снова опередил мысль.
   - Видите ли, - начал, как всегда из далека. - Вчера вечером я ехал на поезде Киев - Донецк. Долго не мог заснуть. Читал газету «СПИД - инфо» и наткнулся на одну статью. В ней говорилось о том, как какой-то учёный, по фамилии Фрейд, читал лекцию перед собравшейся публикой. - «Прошу поднять вверх руки тех, кто хотя бы раз в жизни занимался онанизмом!» - сказал он. Кто-то поднял руку, кто-то нет. - «Те, кто подняли руку, прекратили заниматься этим. Те, кто не подняли - занимаются этим и сейчас», - торжественно процитировал я собеседователю Фрейда из газеты привокзального киоска.
   Руки обладателя строгого костюма, неподвижно лежавшие на поверхности стола всё время нашего общения, вдруг нервно задвигались. Пальцы пробили барабанную дробь.
   - Вы свободны, - услышал я после небольшой паузы. Строгий костюм, явно вспомнил пару моментов из своего юношества. - Мы вам сообщим, - затянул он галстук. - Идите, я подпишу вам пропуск, - молния за окном отразилась в его солнцезащитных очках.
    Ливень закончился. До возвращения в Киев оставалась пара дней. Уверенный, что всё прошло хорошо, я поспешил к пигалице. «Позднее зажигание» ещё не сработало.
   - Нет у них свободных вакансий на узле связи, - сказал мне папа через день. - Опером согласны взять.
   - Круто! - ответил я. - По крышам бегать, из пистолета стрелять! -  я был готов на всё, лишь бы попасть поближе к пигалице. Да и что такое узел правительственной секретной связи - гроб, заполненный гудящими радиостанциями. А тут романтика!
   - Я начинал службу младшим оперативным сотрудником, - сказал папа. - Поверь мне на слово - это совсем не круто. Поступай, как знаешь, но я не хочу, чтобы ты пошёл по моему пути.
   Вечером того же дня, купив в привокзальном киоске газету «Аргументы и Факты», я оправился в Киев. Мне предстояло сделать выбор.
   П.С. «Не бывает верного пути - бывает путь, который выбираешь ты». Пауло Коэльо.