В царстве мертвых

    Обычно часа в два или три ночи Роберт регулярно просыпался, начинал фантазировать либо вести беседы с давно умершими людьми: с друзьями, родственниками, знакомыми, случайно подвернувшимися ему на жизненном пути в годы детства и юности. Вот и в эту ночь он проснулся без четверти три и перед ним появился отец, который умер от сердечного приступа лет двадцать назад. Родитель и раньше являлся Роберту, поэтому в очередном пришествии папаши для нашего героя не было ничего удивительного.
–Вновь пожаловать изволили!–фамильярно обратился сын к отцу,  с неудовольствием ожидая услыхать от него опять нудные и нравоучительные проповеди.
–Ты как всегда, сынок, непочтителен к родителю, и, видно, позабыл, что те, кто ведет себя подобным образом, ни за что не удостоятся земных благ и безмятежной внутренней гармонии!
–Миллион раз я слышал от тебя эту высокопарную чушь!–раздраженно отреагировал Роберт на слова отца.
–И тем не менее, сделай милость, послушай ее и в миллион первый раз!–произнес назидательно задетый за живое батя.
 –Ох, как же я устал от твоих бесконечных нравоучений, отец! Они просто сводят меня с ума!
–А ты не нервничай и воспринимай их смиренно, с божьей благодатью в сердце!
–Чего вдруг снова о божественном заговорил? Всегда ведь слыл пламенным коммунистом и воинствующим атеистом, историю КПСС в вузе преподавал.
–Времена изменились, сынок,–отвечал покойник.
–А коль изменились–можно и поборником религии стать?–иронично заметил Роберт.
–Видишь ли, дорогой, я обладал бесценным умением искусно приспосабливаться к изменяющимся обстоятельствам жизни.
–Конечно, конечно, в этом умении тебе трудно было отказать! Теперь ты искренно притворяешься, что веришь в бога, как когда-то притворялся, что веришь в коммунизм и правоту партии! Люди твоей породы вообще прекрасно мимикрируют при любом государственном устройстве, включая гитлеровский или путинский фашизм.
–Но ведь без этого, сынок, никак не выживешь в страшном и жестоком мире, где царят беззаконие и зло!
–Ах, отец, сколько же тебе приходилось лгать, чтобы выжить!
–В авторитарной стране, к сожалению, нет иного выбора, иначе повторишь печальную судьбу Немцова и Навального! Это у вас в Израиле безбоязненно критикуй что хочешь и кого хочешь, хоть самого премьер-министра Нетаниягу!
Роберт взглянул на отца: низковатый, толстенький, глаза серые, невыразительные; короче, внешность совсем тривиальная и отнюдь негероическая. Но разве героическая внешность непременный атрибут героя?
 –А у тебя никогда не возникала мысль пойти наперекор системе, нарушить общепринятые правила и нормы поведения, совершить нечто из ряда вон выходящее?
–Ты имеешь в виду стать диссидентом?–переспросил отец.
–Или оппозиционером, правозащитником,–дополнил Роберт категорию деятелей, противостоящих правящему режиму.
–Знаешь, сынок, если честно, за всю свою жизнь я ни разу не задумывался об этом.
–Почему?
–Да не до того было: семья, да квартира, да счет текущий...
–А может, причина все-таки в другом?
–В чем же?
–В том, что рожденный ползать– летать не может.
–Сынок, я давно пришел к выводу, что ползать, как горьковский уж, вполне нормально и непредосудительно!
–Ну это смотря для кого!
–Свободные художники, вроде тебя, безусловно, мнят себя птицами высокого полета, но пойми, летай иль ползай, конец несомненно предрешен заранее–все без исключения помрем: помрут и ничтожные преступники и великие поэты, и простые обыватели, каковым я собственно и являюсь.
–Погоди, погоди! Не свидетельствует ли твое многократное появление передо мной ничем иным как неоспоримым доказательством бессмертия человеческой души?
–Что за бред? Я лишь фантом, галлюцинация, иллюзия, игра пылкого воображения! Реально я не существую, поскольку умер более двадцати лет назад!
–В материальном мире ты действительно отсутствуешь, а вот в мире астральном присутствуешь наверняка! Иначе кто еще способен с такой упорной маниакальной настойчивостью компостировать мои бедные мозги?
–Послушай, сынок, твое психическое состояние внушает мне серьезные опасения! Не изводи себя ночными бдениями, а лучше обратись за помощью к психологу или психиатру!
–Я не очень верю в то, что они мне помогут, а встречи с душами умерших в ночное время вдохновляют меня на написание стихов и рассказов.
–Так, значит, и моя весьма скромная особа служит для тебя источником творческого вдохновения?
– Откровенно говоря, меня больше влечет к другой мертвечине, к злодеям всемирного масштаба, типа Гитлера, Сталина, Путина… Однако эти ужасные монстры, к сожалению или скорее к счастью, никогда не приходят ко мне по ночам. А такие довольно любопытные обывательские персонажи как ты, папа, приходят постоянно, и несомненно, я также питаю к ним неподдельный творческий интерес, несмотря на сильную антипатию, которую порой к ним испытываю!
–Ах, мой бедный, бедный сынок! Некрофильские замашки из тебя так и прут! Если не хочешь обращаться к психологам и психиатрам, сходи, на худой конец, к экстрасенсам или психоаналитикам!
–О, мой бедный, бедный отец! И при жизни и после смерти ты не сумел постичь креативную  натуру художника, проникнуться благоговейным трепетом при слушании музыки Баха и при созерцании великих произведений живописи!
–Ну и эстет чертовый!–зло промолвил родитель и исчез в небытии.