10. Павел Суровой Тень Ночного орла

  Гнездо предателя

 Дорога от Днепропетровщины до Киева по воздуху заняла у Игоря чуть больше двух часов. На огромной высоте, скрытый от любых радаров «абсолютным нулем», он летел со скоростью курьерского поезда. Под ним проносились темные украинские поля, блокпосты, редкие огоньки комендантского часа.
Конча-Заспа встретила его тишиной векового соснового бора и высокими глухими заборами элитных особняков. Игорь плавно опустился на ветку старой сосны, росшей прямо над трехметровой стеной дачи полковника Буковского.
Капитан скользнул взглядом по периметру:
Камеры: Каждые десять метров — купольные объективы с инфракрасной подсветкой.
Датчики: По верху забора натянута лазерная система охраны.
Живая сила: На въезде — бронированная будка, двое крепких парней в камуфляже без опознавательных знаков, но с новенькими автоматами. Частная охрана из бывших силовиков, купленная Буковским на деньги от ФСБ.
Игорь закрыл глаза, выровнял дыхание, заставив синие прожилки уйти глубоко под кожу. Он стал прозрачной тенью, не излучающей ни тепла, ни электромагнитных волн. Легкий толчок — и он бесшумно перелетел через лазерные лучи, опустившись на заснеженный газон внутреннего двора. Овчарка в вольере у гаража даже не подняла головы — для неё воздух остался чист.

Жизнь за стеклом

 Три дня Игорь прожил на чердаке заброшенной бани в углу участка. Ему не нужна была еда — «Синева» в крови полностью питала тело. Он просто сидел в темноте и наблюдал сквозь панорамные окна главного дома за жизнью человека, который разрушил его жизнь.
Он видел всё.
День первый: К Буковскому приехала семья. Жена — ухоженная женщина в дорогом меху, капризная дочь-подросток. Буковский обнимал их, улыбался, пил дорогое вино у камина. На его лице не было ни капли раскаяния за сданный Юг, за погибших пацанов под Чонгаром, за сожженную Чернобаевку. Он чувствовал себя победителем, который ловко ведет двойную игру.
День второй: Приезжал Строгов? Нет, Строгов был на Юге. Но к Буковскому тайно приехал связной — невзрачный мужчина на машине с дипломатическими номерами. Они долго сидели в кабинете, Буковский передавал ему флешку. Игорь завис за окном второго этажа, удерживая «абсолютный ноль», и по вибрации стекла читал их губы. Передавались новые координаты ПВО под Киевом. Буковский продолжал торговать страной.
«Мразь, — холодно думал Игорь, глядя на лоснящееся лицо полковника. — Ты продаешь небо, в котором я теперь живу».
Одиночество волка
На третий день, ближе к вечеру, Буковский отправил семью на служебной машине в элитный санаторий на Западную Украину — «от греха подальше, пока в Киеве неспокойно».
Часов в одиннадцать вечера полковник отпустил личную охрану, приказав им караулить только внешний периметр у ворот. — На территорию никого не пускать, я буду работать с секретными документами, — строго бросил Буковский начальнику смены охраны через селектор.
— Понял, товарищ полковник. Периметр на замке. Приятного вечера.
В огромном трехэтажном доме погас свет на первом этаже. Горело только одно окно на втором — личный кабинет Буковского.
Игорь поднялся на ноги на крыше бани. Туман Кончи-Заспы обволакивал сосны, создавая идеальную декорацию для финала. Синие нити на его шее налились ровным, ледяным светом. Время выжидания закончилось. Час расплаты настал.
Капитан оторвался от крыши и бесшумно, как призрак, поплыл по воздуху к открытому балкону второго этажа.
 
 Ликвидация

 В кабинете полковника Буковского тихо тикали дорогие швейцарские часы. Полковник сидел в кожаном кресле, изучая на экране ноутбука списки офицеров ГУР, которых планировал «слить» Строгову в следующую очередь. На столе дымился свежий кофе.
Вдруг пламя в камине резко пригнулось к золе и посинело. Воздух в комнате за долю секунды остыл так, что у Буковского изо рта пошел густой пар. Лампа на столе моргнула, нить накаливания затрещала, а из динамиков ноутбука донеслось жуткое, утробное шипение.
Буковский вздрогнул и потянулся к кобуре со Стечкиным, висевшей на спинке стула.
— Не надо, полковник, — раздался из темноты у балконной двери тихий голос с металлическим, вибрирующим эхом. — Не успеешь.
Воздух у штор пошел тяжелой рябью. Из пустоты плавно соткался силуэт человека в обгоревшем армейском камуфляже. Но это был не тот капитан Крищенко, которого Буковский помнил по штабным совещаниям. Лицо Игоря было смертельно бледным, а под кожей шеи и рук пульсировала ядовито-синяя, светящаяся сеть измененных вен. Его глаза горели ровным, ледяным неоновым светом.
Буковский отпрянул назад, вжимаясь в кресло. Лоск слетел с него на секунду, но страх быстро сменился привычным чиновничьим высокомерием. Он понял, кто перед ним.
— Крищенко?.. — Буковский криво усмехнулся, поправляя воротник. — Живой, значит. И... мутировавший. Так это ты, оказывается, то самое хваленое «НЛО», которое кошмарит наших крымских коллег? А я-то думал, Строгов сказки сочиняет. Ну и уродцем же ты стал, капитан.
Игорь не двигался. Он стоял, едва заметно зависнув в паре сантиметров над ковром, и этот беззвучный полет пугал больше всего.
— Ты сдал мою роту под Чонгаром, — хладнокровно произнес Игорь. — Ты сдал Юг. Ты подписал мне смертный приговор в Киеве. Зачем, Буковский? Столько жизней... ради чего?
Буковский высокомерно фыркнул, обретая былую уверенность: — Ради чего? Ради будущего, капитан! Ты — всего лишь глупый кусок мяса в окопе. Пешка. А пешками жертвуют, чтобы выиграть партию. Большая Россия все равно заберет свое, это был лишь вопрос времени и правильной цены. И я эту цену определил. Ты думаешь, ты пришел сюда меня убить? Да ты без меня — никто! Ты изгой. По моим документам ты — предатель родины. Тебя расстреляет первый же украинский патруль, как только ты выйдешь за этот забор!
Игорь молчал, его светящиеся глаза оставались неподвижными.
Буковский, приняв это молчание за нерешительность, резко сменил тон. На его лице появилась заискивающая, трусливая улыбка. Он подался вперед, заговорив быстро, глотая слова: — Игорь... Послушай меня. Мы же разумные люди. Посмотри, кем ты стал! Ты же идеальное оружие. Мы можем перевернуть эту игру. Я прямо сейчас, при тебе, сделаю один звонок. Аннулирую все ориентировки. Я сделаю тебя героем! Оформим как секретный эксперимент ГУР. Ты получишь звание майора, нет — подполковника! Деньги, любые деньги на зарубежных счетах, виллу в Испании после войны. Строгов даст всё, что мы попросим, лишь бы ты работал на нас! Мы будем управлять этим фронтом как боги! Ну? Что ты скажешь?
Капитан Крищенко медленно опустился ногами на пол. Синие прожилки на его лице налились яростным, слепящим светом.
— Мои пацаны остались лежать в херсонской грязи, — тихо сказал Игорь. — У них не было счетов в Испании. У них была только Украина. И у меня осталась только она. Садись за стол, тварь.
— Что?.. — Буковский побледнел, его челюсть задрожала. Вся его спесь окончательно испарилась, обнажив первобытную, шкурную трусость. — Игорь, не надо... Мы же договоримся...
— Садись и пиши, — металл в голосе Игоря заставил полковника подчиниться физически.
Буковский, всхлипывая и дрожащими руками хватая ручку, придвинул лист бумаги со служебным бланком. Под диктовку светящегося Призрака, размазывая слезы и пот по лицу, он написал полное признание: с именами кураторов из ФСБ, шифрами, суммами взяток и детальным описанием того, как он сдал Южный фронт и оклеветал капитана Крищенко.
Когда полковник поставил свою подпись, Игорь протянул руку и забрал лист.
— Всё... Всё, я написал! — Буковский упал на колени, хватая Игоря за подол грязной куртки. — Пожалей меня, Игорь! У меня семья, дочь... Я уеду, я исчезну, никто меня не увидит!
Игорь посмотрел на него сверху вниз. В его измененной душе больше не осталось человеческой жалости. Только холодная функция очищения.
— Твоя семья будет жить. А ты — нет.
Буковский дико заорал и попытался рвануться к двери, но Игорь даже не сделал шага. Он просто вытянул вперед правую руку. Капитан сам не знал, какой колоссальной силой теперь обладает. Мутировавшая «Синева» в его крови среагировала на приказ воли: пространство в кабинете мгновенно сжалось.
Игорь выбросил вперед мощнейший импульс кинетической ионной энергии. Буковского буквально впечатало в кирпичную стену с такой силой, что хрустнули шейные позвонки. Полковник обмяк и кулем свалился на пол. Сердце предателя остановилось навсегда.

 Свободный полет

Через минуту к дому, воя сиренами, со стороны ворот бежали охранники — они услышали грохот удара. Ворвавшись в кабинет с автоматами наперевес, они застыли в шоке: полковник Буковский был мертв, на столе лежал исписанный лист-признание, а окно на балкон было распахнуто настежь. В комнате царил ледяной, неестественный холод.
А высоко в ночном небе над Кончей-Заспой, пробивая февральские тучи, летел Призрак. Игорь бережно прятал признание Буковского в непромокаемый карман разгрузки. Он знал, что скинет этот лист прямо на крышу здания СБУ во время следующего ночного вылета. Пусть знают правду.
Его имя очернено, его прошлая жизнь уничтожена. Но теперь он был свободен от приказов, от штабных интриг и предательства. Он стал истинным «НЛО» — карающим невидимым мечом, который летел обратно на Юг, чтобы жечь врага до тех пор, пока украинская земля не станет чистой.
Светящиеся синие крылья энергии шлейфом тянулись за ним в ночных облаках, унося Призрака навстречу новой войне.
 
 Железный пакт

Признание Буковского сработало как разорвавшаяся бомба, но в режиме строжайшей секретности. Игорь лично сбросил пакет с документами на крышу здания Генерального штаба в Киеве, прижав его стреляной гильзой от Чонгарского боя.
Через двое суток, используя старый, закодированный по линии ГУР радиоканал, на который имел выход только один человек в стране, Игорь вышел на связь.
— «Одиннадцатый» на связи, — тихо произнес Игорь в микрофон трофейной рации, сидя в бункере «Восток-2». — Буковский получил свое. Документы у вас. Что дальше, товарищ генерал?
В динамике долго стояло тяжелое шипение помех. Затем раздался глубокий, уставший, но твердый как гранит голос генерала Закревского: — Вижу тебя, «Одиннадцатый». В Киеве сейчас чистка, берем гнид за шкирки. Твое имя полностью очищено перед личным составом, но в эфир мы это не пустим. Для всех ты погиб под Чонгаром. Так надо. То, что ты сделал под Николаевом и в Апостолово... страна перед тобой в долгу, сынок. Но скажи мне: что с твоим голосом? И как ты в одиночку разнес три стратегических узла?
Игорь помолчал, глядя на свои неоновые ладони. — Я изменился, генерал. Меня накрыло мутировавшим советским газом со склада. Я теперь... не совсем человек. Я могу ходить сквозь их посты невидимым. И я умею летать.
На том конце провода повисла мертвая тишина. Другой бы решил, что спецназовец сошел ума от контузии. Но Закревский был на фронте и знал, что на этой войне возможно всё.
— Мне нужны такие люди, Игорь, — глухо сказал генерал. — Фронт трещит. Нам нужен перелом.
— Один я много не навоюю, — ответил Игорь. — Вещество в моей крови стабильно. Я чувствую это. Если ввести его добровольцам — из лучших, из тех, кому терять нечего — мы можем создать группу, которая выжрет тылы врага изнутри. Мне нужна команда, пан генерал. Пять-шесть человек. И абсолютная секретность. База у меня есть.
— Будет тебе команда, — отрезал  Закревский . — Завтра в полночь к заброшенной шахте под Кривым Рогом прибудет глухая фура. Внутри — шестеро парней. Из разбитых на Юге бригад. Добровольцы, которые согласились на «билет в один конец». Работай, капитан. Нам нужен этот Призрачный отряд.
Рождение «Аномалии»

Через сутки подземный бункер «Восток-2» перестал быть одиноким убежищем. Шестеро бойцов — хмурые, обветренные, с запавшими от пережитого ужаса глазами — сидели за длинным столом склада. Тут были снайпер, опытный сапер, два штурмовика-разведчика, радист и молодой военный медик.
Игорь вышел к ним из темноты коридора, намеренно не включая свет. Когда он приблизился, парни инстинктивно потянулись к ножам: перед ними стоял командир, чьи глаза ровно светились синим неоном, а по шее бежали электрические цепи измененных вен.
— Меня зовут капитан Крищенко, — хладнокровно сказал Игорь. — Наш позывной в верхах — группа «НЛО». Официально нас не существует. Генерал Закревский доверил вам задачу, аналогов которой нет в истории. В этом шприце — моя кровь. Она изменит вас. Сделает призраками, способными летать и гасить тепло тела. Но вы перестанете быть обычными людьми. Вкуса еды больше не будет. Только война. Кто не готов — фура еще на поверхности, уходите.
Бойцы переглянулись. Вперед шагнул старый снайпер с позывным «Седой», потерявший всю семью под обстрелом в Мариуполе.
— Закатывай рукав, кэп, — хмуро сказал Седой, садясь на стул и оголяя вену. — Мне человеческая жизнь без мести все равно не нужна. Делай из нас демонов, раз архангелы не справляются.
Медик группы, дрожащими руками набрав измененную, густую синеватую плазму из вены Игоря, ввел первый кубик «Синевы» Седому.
Уже через пять минут бункер огласился глухим рыком — Седого выгнуло на стуле, его вены под кожей начали стремительно наливаться ядовитым неоновым светом. Мутация пошла по цепочке, перестраивая биологию лучших солдат Украины.