Красная шапочка 20 тыс. л. н. часть-3

Красная шапочка 20 тыс.лет назад.
Часть третья.

Кавр и Чих  были двоюродными братьями, а Весел и Тука тоже родственниками, но более далёкими. Все были примерно одного возраста, и с детства играли вместе. Обычно, когда парней отселяли, за ними присматривала чья-нибудь мать или бабушка. Но здесь была Тука, и все обязанности свалили не неё. 
      
Первым, уже близко к вечеру, проснулся Кавр, сбегал на улицу, напился бульона, сел рядом с Тукой.
 - Что ты, девица, притунилась, о чём, красна, закручинилась?
 - Да так, о своём, бабском. Как думаешь, выживет Кайтунг? Такой красивый Витязь был.
 - Думаю, что выживет. А красота Витязю не нужна. Только, вот, кровь может измениться.
 - Необязательно. Бабка Гаяна говорит, что на кровь только прирождённые изменения влияют. А если правильно Луну посчитать, то и моё лицо может не перейти моей дочери.
 - Хочешь рожать?

 - Не знаю ещё. Ба-Гая говорит, что можно попробовать.
 - Ба-Гая сильная волховица, её можно послушать. Ты с ней хорошо знакома?
 - С детства знаю. Сначала мамка меня носила, потом я траву мамке.
 - Говорят ты с волками дружишь? Может быть ты тоже волхолвица?
 - Я однажды пошла к Ба-Гае за корешками, а на меня волчица вышла, с волчатами. Думала, конец мне пришёл, но почему-то совсем не испугалась. Начала от неё пирожками откупаться – так и дошла до бабашки. С тех пор с ними подружилась, даже с волчатами играю.

 - Опасно, звери бывают не предсказуемы.
 - Ба-Гая говорит, что раньше они с людьми жили, волоковыми собаками были. А когда люди на юг уходили, то многие собаки возвращались, и здесь одичали. На юге людей много, а на волоках там туры волоковые работают и олени безрогие. Вот бы сходить туда, посмотреть как люди живут.
 - Люди везде по-своему живут, всех смотреть всей жизни не хватит. Сначала нам надо на исток северных рек сходить, и на священных местах побывать.
 - Ты меня возьмёшь?
 - А куда без тебя? Все вместе пойдём. Судьба нас связала – грех развязываться.

Проснулся Чих, сбегал на улицу, напился бульона.
 - О чём толоковье?
 - О жизни. И немножко о смерти. О чём ещё можно толковать.
Тука сказала:
 - Дров надо наготовить, пока светло. Будите Веселя, он может сутки проспать, если не будить. Наверно бабушка снится, вон столбик как торчит. И у тебя, я смотрю, тоже. Стоянье Солнца началось. А до Новолуния ещё четыре-пять дней – терпеть надо. Вон, с Чиха пример берите.
 - Да я пока ещё могу терпеть, но к концу месяца руки сами тянутся. А Весель говорит, что мало ему. Он уже два года дерётся.

 - Раньше, говорят, и взрослые одним разом обходились.
 - А ты сама-то когда начнёшь нежиться? С парнями живёшь, вроде пора уже.
 - Пробовала, не хочу ещё.
 - А давай я тебя подразню. Я видел как брат свою новую нежну нежит.
 - Потом, сейчас дел много. Пока светло надо дров наготовить и помыться. Половину луны уже не мылись.
 - А чё мыться-то, лишняя грязь сама отпадёт, а одежду мураши почистят.

 - Мураши вместе с грязью и одежду съедают. Я одна вам трём шить не успею. Постираете в снегу. Хоть бы скорее посвятили вас – может хоть поженитесь. Хорошо бы каждому по две жены разрешили. Я бы потом к какому-нибудь старичку ушла.
 - А сможешь?
 - Не знаю. Слёз много пролью. Прикипела к вам.
 - Так и не уходи. А ребёночка я сам тебе сделаю.
 - Не разрешат тебе. На тебя уже пять невест глаза выглядели.
 - А мы не скажем. А когда беремя объявится, на святого духа спеняем. Скажем, что ни чё не помним – во сне случилось. А вместе спать нам никто не запретит.
 - Хорошо бы, но я даже надеяться не смею.

 - Сегодня со мной ложишься, хватит дольно туниться. Писю рушником обмотаешь.
 - Грехошно это, не по времени руками грести. Да и Весень тоже возбудится без сна.
 - Ничего, у него тоже руки есть. А про грех мы у духов спросим – мо-быть разрешат.
 - Постель надо ещё прочесать, грязная уже.
 - Чё её вычёсывать, новых ондатр наловим. Что-то их много стало, бобров теснить начали. Да и мясо у них вкусное.

  - Природу не выправишь. Пора Веселя будить.
Она подсела к Веселю, тихо заговорила:
 - Медведи окружают стойбище со всех сторон.  Вот самая страшная зверица смотрит на Веселя. Весел ищет копьё.
Вдруг грмко сказала:
 - Весел! Медведь! Кидай копьё!
 - А-а-а! Копьё! Где моё копьё!
Весел, растерянно шарил руками по лежанке.
 - Ты чего, Весел? Что-нибудь приснилось?
 - Фу, худя, приснится же такое. А вы чего не спите?
 - Сбегай на улку, пока наводнение не приснилось.
 - Ой, правда, - выскочил вон.

Парни оделись, вышли, надели верхнюю одежду, за спину торбы, и короткие дубинки – обязательное личное оружие, огляделись.
Под небольшим холмом родовой обители духа ТорроТ-ЧуйттйуЧ раскинулась низина и мокреть, с множеством древесных островков –  бобриная вольница. За ней белой полосой просвечивала река КойллйоК – основа всей местной жизни – с прокопанным каналом, затонью и стапелями, заметёнными снегом. С обеих сторон холма от реки, на север, отходили широкие дольные луговины – кормовая база многочисленного зверья – и сплошной цепью жилых холмов между ними, где жили все их кровичи и рожичи.

Добрые хозяева дрова себе готовили с лета, и с хорошим запасом. Ребята же понадеялись на старую хату бобров, рассчитывая, что бобры на зиму её покинут, но они вернулись, и дров было заготовлено мало.
Конечно бобры уже привыкли к жизни рядом с людьми, и постоянно помогали готовить им дрова на зиму. Даже свои хаты они делали с серьёзным запасом, и можно было их пограбить – но за отдельную плату. Устраивать зимние заготовки каменными топорами ребятам совсем не хотелось, поэтому сейчас они думали над тем, чем заплатить бобрам.

Самый простым вариантом были бы репа, морковь и свекла, хлебные лепёшки, варёные жёлуди, но всего этого у них осталось слишком мало. И оставалась только свежая рыба, даже зимняя ценность которой была небольшой.
На ней и остановились, и пошли проверять зимние корчи и меряди. Вытряхнув на снег рыбу, поглушили её дубинками, три небольших отдали  Чиху, помогли ему надеть за спину торбу с водой, отправили домой. Сами зацепили на прутья четыре рыбины, и волоком потащили  в сторону ближней  бобровой хатки.

Подойдя, оставили рыб на тропе, а сами начали торопливо выбирать самые сухие и крупные сучья.
Бобры вскоре услышали, недовольно заворчали, потом заревели громче, стараясь напугать воров, а потом послышались плески на воде, и на тропе появились две пары бобров. Дойдя, однако, до рыбин, они ещё покричали, потом схватили каждый по рыбине и потащили к себе.
Набрав две хорошие вязанки и сделав наплечные носилки, пошли  домой.
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\