Через радугу

Уныло вечерело. Не видели чудесного заката в плывущих  кораблями мутных облаках, не уловили миг замирания природы, лишь похолодел лес и остыло поле. Часов в десять Клара сообщила подруге новость, про полученную роль в фильме «про маму», который сама же и смотрела в поле, когда оберег соприкасался со смартфоном.
 
  Приглашение сниматься в фильме пришло через интернет, припорхнуло электронной весточкой. Понимает, что никакая она не актриса, и кино почти документальное. Эта правда, рассказанная полем, важнее любого документа, людьми составленного. И не так прекрасно, как мечталось, было на съёмках.   
   
   Первый кадр. Под берёзонькой женщина сидит, алый платок на голове повязан, из платка коса до цветного пояса висит, длинная белорусая, рядом спиной повёрнута девица юная, косы две толстенные чёрные на груди покоятся, тёмный сарафан, тонкая талия, ножки босые, тощие в траве, на руке корзинку держит. На небосклоне густо намалёваны сизо – розовые тучи, у горизонта небо голубое, от голубого через тучи радуга узкой скобкой перекинута. На меня девчата смотрят издали, я летаю через радугу.

   Высоко скакнула, ноги длинные, и правая нога никак не летит. Одна нога летит, вторая тащится. Волочится по земле. Получается односторонний взлёт. Как могу, так и летаю. Не удивляйся, я волнуюсь! Правая нога не летит, она ходовая, тяжелая на подъём. Поднимаю взор, а радуга нежная - пренежная. Сколько в ней оттенков? Сгибаю пальцы на руках, считаю раз два три…, мизинец второй руки… Получилось шесть, а седьмой, где он? Снова пересчитываю вслух, вспоминаю детскую считалочку: каждый охотник желает знать…конечно, я голубой пропустила, он не выражен явно, тощая невзрачнейшая линия. Цветные полоски дугой надулись на пасмурном небе, воздушно дрожат, но полненькие дюже, имеют кругло- сытое наполнение. 
 
    Владимир, мамин муж, как качнёт радугу на другую сторону земли, как семицветную скакалку великанши. Кричит: «Прыгай!» Прыгнула. Кульнулась на правый бок со всей дури. А больно как! Какая неприятность! Встаю и вижу: предо мной народная мама посиживает на табуретке, ножки из металла, ноги поджимает, меня поджидает. Моя мама поучает, как жить дальше. Я ж как молодёжь, не умная, мозги не зрелые.

- Дальше, дочка. Дальше слушать тебе надо, что люди говорят, не орать, не психовать, иногда и промолчать. Людей слушать.
-  Этих? Которых? Маленьких человечков за радугой?
-  И их тоже. Их слушать в первую очередь, они древность разумную олицетворяют.
«Ладно, поживём - увидим, кого слушать в жизни, и надо ли». На сегодня хватит.
  «Полюшко-поле»- с одышкой в голосе прерывисто пела Клара, прыгая через колосья по следам кем-то оставленным и по следам же, вернулась в лагерь.
  «Люди дорогу подсказали, обратно привели»,-  уложила в дырявый карман оберег, а в другой смартфон, - и всё будет хорошо и спать желательно, - кабы не болел, не ныл ушибленный правый бок,- подремлю на левом.

  Тише говорила, медленней шагала она на следующий день.
- Ты не заболела?- Осведомился Мартин, встретив её перекошенную на правую сторону,  ковылявщую в  палатку. 
- Не уверена, сама не знаю правильный ответ. Ты не ругайся.
- Ты много ночью бродишь, ночами  влажно и прохладно. Что ты ходишь там по полю?

    Опустила голову и шмыгнула носом.
- Вчера опять в библиотеку ездила? Нам интернета мало? Села бы в кафе, что – то почитала, как нормальный человек.
- Я ничего не нарушаю. В интернете нет  такого… Хочу из прошлого узнавать будущее.
- И так возможно!?
- Невозможно, но я пробую.
- Понял, как гадалка, как гадание на картах, что было, что будет, что на сердце ляжет, чем сердце успокоится.
- О-о, ты гадать умеешь. Старомодненько гадаешь, когда - нибудь и где - то  я научу тебя все карты понимать. Примерно как ты говоришь, намного сложнее.
- Можно я к тебе на курсы запишусь, уж больно хочется.
- Запись открыта, приходи в библиотеку.
- Ты опять!?

Отрывок из романа "Ламинария"