Тайна маленького взрыва Часть 3

АВТОРЫ: МИХАИЛ АЗАЛИН, ЕКАТЕРИНА ДАЛЬ


СЦЕНА ТРЕТЬЯ


Утром, когда на вахте сменились дежурные, а менялись они ровно в восемь ноль ноль, в дверях офиса  появился первый сотрудник. Он спешно поднялся по лестнице ведущей к пропускному пункту и торопясь поскорее пройти этот обязательный ритуал, показал своё удостоверение.

— Доброго здоровьичка, Глеб Георгиевич! —  поздоровался с профессором пожилой вахтёр. — Что слышно новенького о квантовых компьютерах? Долго ли нам ещё ждать?..

Глеб Георгиевич, а это действительно был он, вынужден был остановиться. Он как-то странно посмотрел на вахтёра, как будто сама судьба послала ему его для уточнения  сегодняшних планов, и с задумчивым видом ответил:

— Нет, дядя Миша... Не долго! Мы сегодня же что-нибудь придумаем... Обязательно придумаем!

Дядя Миша не нашёлся что на это сказать и пропустив профессора, проводил того взглядом, в котором читалось глубокое уважение к учёному.

Добравшись до своей лаборатории,  Глеб Георгиевич хотел уединиться и основательно подумать над вчерашним экспериментом. Впрочем он думал теперь о нём постоянно. Даже ночью проклятая установка продолжала выть и выпускать на свет разную тварь. То выбегали оттуда обезьяны, засовывая на ходу в карманы невесть как оказавшихся на их плечах пиджаков банковские карты, то ломились с рёвом медведи, грозясь сорвать с пневматических петель двери, а то и живность поменьше: пауки с тараканами.

Но как оказалось страдал бессоницей не он один. Минут через пять, после того как профессор успел только сменить свой костюм на лабораторный халат, в дверях лаборатории показался Рюмин.

Вид его был жалок как будто он всю ночь гулял а наутро вспомнив что надо бежать на работу натянул на ходу мятые штаны с рубашкой и так и явился, жалея о том что негде было пр дороге опохмелиться.

— Глеб Георгиевич! — выдохнул он, хватаясь за косяк. — Я больше так не могу!
Это чудовище (он трясущимся пальцем указал в пустоту) ...поссорило меня с женой! От меня Лиля ушла...

Сбивчиво, перескакивая с места на место в своём полном отчаяния рассказе он кое-как
поведал руководителю о вчерашних событиях  в квартире Мамонова.
Профессор не перебивая молча слушал этот полный трагизма монолог. Выслушав же он решительно включил электрочайник и дождавшись кипятка заварил Семёну большую кружку кофе.

— Выпейте кофе, Семён!  Не отчаивайтесь — мы...  мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем!

И только отдав  Рюмину кружку, до него вдруг дошло:

— А где... она? — спросил Глеб Георгиевич, и его голос предательски дрогнул.

Рюмин, успевший отхлебнуть кофе, и немного успокоившись, поднял на него полный надежды взгляд:

— Лиля? — переспросил он и вдруг всхлипнул. — Не зна-ю... Наверно, у подруги. У Тосиной...

— Хорошо, хорошо... — профессор, явно имевший спросить не о том, нервно пригладил бородку. Тогда вам не о чем беспокоиться, Семён. Подруги... Они умеют успокоить.  — А та другая?.. Ну чудовище-то?

Рюмин дёрнул головой, словно отгоняя назойливую муху.

— Там она. У Мамонова. Я связал  её... — нехотя ответил он.

Глеб Георгиевич вздрогнул и чуть не выронил из рук чайник с кипятком.

— Связал! И она дала вам себя связать?!

— Дала... — Рюмин шмыгнул носом. — Сначала не хотела... —  он вяло усмехнулся, что-то вспомнив. Она... она, Глеб Георгиевич, она меня к сексу склоняла. —  в его голосе зазвенело возмущение сродни того с которым дети рассказывают о том как их обидели во дворе хулиганы. —   И это после того, как этот монстр, поссорила меня с женой!

Профессор медленно опустился на стул. Его лицо стало белее мела.

— Ну а вы... что вы? — приготовился он услышать что-то ужасное.

— Ничего, я согласился!.. — Рюмин утёр слёзы рукавом халата. — Сказал ей, что мы в ролевую игру с ней играть будем. Что она будет жертвой, а я — грабителем. Он поднял на профессора взгляд, полный трагического пафоса. Ну она после этого и согласилась. Я её тогда взял и к батарее и привязал.  У Мамонова там батареи из старых — чугунные ещё! —  Пояснил он, словно боясь, что профессор не поверит, испугавшись, как бы она не сбежала.

Глеб Георгиевич вскочил и зашагал по лаборатории, засунув руки в карманы своего халата, как будто именно там надеялся нащупать подсказку.

— Семён! Надо срочно что-то делать! Но почему... — он поморщился — ...почему эксперимент пошёл не так?!

Рюмин вытер нос рукавом и посмотрел на профессора, как на школьника, не умеющего сложить два числа.

— Оригинал нам, Глеб Георгиевич, неудачный попался. Липкин и на лекциях про одних только девушек думает. Представляю себе, что он там про них напридумовал!

Профессор замер на месте, словно поражённый новостью, которую до него все знали, но почему-то надёжно  скрывали.

— Вы правы, Семён! Мы поторопились... Не нашли более приличный материал. — И тут его словно осенило:

— А что, Семён Андреевич, у нас других студентов нет, что ли? Ну тех, что про учёбу думают?

Рюмин, сразу же догадавшийся, куда клонит его руководитель, но даже как будто чуть обидевшись за недоверие к подрастающей плеяде учёных, убеждённо ответил:

— Как нет? Есть конечно! Вот к примеру, Викин Саша!.. Отличник и поведения примерного.

Глеб Георгиевич схватил его за плечи:.

— Семён! У нас осталась ещё ми-онная энергия в накопителе?

— Да, Глеб Георгиевич, осталась немножко...

— Бегите срочно в учебный корпус! Найдите во что бы то ни стало Викина! Я буду ждать вас здесь!

Полчаса спустя. Входят Рюмин и Викин.

Александр Викин был полной противоположностью Липкину: опрятный молодой человек, идеально выглаженный, с лицом интеллектуала. А очки в модной тёмной оправе только подчёркивали все его достоинства.

— Александр, вам Семён Андреевич объяснил, зачем мы вас пригласили? — спросил Глеб Георгиевич своим приятным профессорским баритоном.

— Да, Глеб Георгиевич. Он сказал, что вы нуждаетесь в моей помощи, как консультанта, — важно произнёс Викин. Он снял очки и принялся протирать их наодеколоненным платочком с таким видом, будто готовился проконсультировать их по любому вопросу из тех, что  ещё мучили и никак не давались его учителям.

Профессор на секунду опешил от такой вальяжности, но быстро взял себя в руки,  сообразив, что его ассистент поступил совершенно правильно, внушив этому дерзкому юноше, что они собственно в одной с ним команде.

— Да-да, консультанта... Вы... садитесь, садитесь... Нет-нет, вот сюда... — он подвёл Викина к лабораторному креслу. Пока вы надеваете вот эту аппаратуру, —  он подал ему шлем-компилятор —  я вам всё объясню... Понимаете... Нам нужен образ... Образ человека, который вам близок и приятен. Человека, с которым вам интересно было бы общаться, проводить время… Вы меня понимаете?

Викин понимающе кивнул, как бы успокаивая и давая обещание создать  в своём воображении такой образ, за который они ему ещё спасибо скажут.
Шлем уже надёжно сидел на его идеально умной голове и учёным оставалось сделать лишь последние приготовления.

— Вы просто сосредоточьтесь и воображайте себе этого человека. А мы с Семёном Андреевичем пока настроим аппаратуру... — он многозначительно кивнул Рюмину.

Викин закрыл глаза. На его лице отразилась напряжённая работа мысли. Он строил в воображении образ милого ему человека — строгого, безупречного, возможно, немного похожего на него самого, способного цитировать Шиллера и разбирающегося в классической музыке.

Профессор и Рюмин переглянулись в последний раз и Рюмин защёлкал тумблерами. Раздался уже знакомый низкий гул, который начал нарастать, переходя в тонкий свист. Снова застрочили хлопки электрических разрядов. Лаборатория озарилась мертвенно-синим светом, и точно так же, как и в первый раз, капсулу окутал странный в серебристых блёстках туман.

Но потом разом всё стихло. и дверь капсулы с лёгким пневматическим вздохом отъехала в сторону. Тишина в лаборатории стала звенящей.

Все трое смотрели, не отрываясь, в проём двери. И вскоре лица обоих учёных стали медленно вытягиваться. Они вытягивались от удивления, которое сродни было детскому воспоминанию, от увиденного впервые в зоопарке слона.

Они смотрели и не верили своим глазам. А потом все дружно хором произнесли одно и то же, успевшее набить оскомину, имя:

— Надя!..


КОНЕЦ 3-ЕЙ СЦЕНЫ

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ