Глава 13

Дом полнился аппетитными ароматами. Элина переживала, что Меуриг не знаком с правилами приёма гостей, но повара знали своё дело и отлично справлялись. Зала освещалась толстыми белыми свечами в витых подсвечниках, и Элина по привычке прикинула в уме, во сколько обойдётся такая роскошь. Получилось много. «Плевать. Главное, чтобы меня здесь признали, – тогда будет сколько угодно свеч, посуды, белья… И денег. Чтобы на всё хватило».
С любезной улыбкой Элина обошла всех приглашённых, сказала пару приятных слов и пригласила к столу. Вилки уже ждали, поблёскивая возле тарелок. И хитрого Сныста, и спесивую купчиху, и даже – увы! – добросердечных гномов.
Элина сидела во главе стола, а слева и справа высились рослые Рэйшен с Дэвлином. Мадог пугал всех мрачным видом и изуродованным лицом. Картину смягчала Полли со своей ясной улыбкой и синим взглядом. Сныст усадил Шурха рядом с собой. Наверное, будет выпытывать про его житьё-бытьё в баронском особняке. Шурх выглядел как побитый щенок. Элине было жаль его, несмотря на последние выходки, но мальчика следовало отправить к Снысту: чужих глаз в доме не нужно, да и Рэйшен вечно на взводе.
Еда пахла настолько соблазнительно, что Элина едва не забыла о туго сидящем платье. Вот только вино придётся пить наравне со всеми, иначе почтенные гости решат, что оно отравлено.
Кто-то из слуг обходил стол, разливая вино. Элина не могла вспомнить его имени и не видела его лица, только благодарно кивнула, когда её кубок наполнился. Рэйшен, гордый и довольный собой, ухитрился выстроить на своей тарелке гору из мяса. Как он собирается это съесть? Элинина тарелка оставалась пустой – «платье, помним про платье».
Гости с трудом находили общий язык. Только Лоркан и гномы, которые уселись в торце стола, завели какой-то непринуждённый разговор. Остальные, даже если и бросали пару фраз, умолкали, когда их взгляд падал на Мадога. Он невозмутимо разрезал какой-то кусок у себя на тарелке и ловко отправил в рот. Мысленно Элина восхищалась им. Надо будет потом ему так и сказать.
Сныст смотрел на Шурха. Ну, прямо отец, который гордится сыном! Сам Шурх то и дело бросал взгляды исподлобья на главный стол, на саму Элину. Но есть при этом не забывал: уроки этикета даром не прошли.
Элина подняла кубок и постучала вилкой по его стенке, привлекая всеобщее внимание.
– Я очень рада принимать всех вас сегодня вечером. Надеюсь, такие встречи будут и дальше, и пройдут они более непринуждённо, когда мы все лучше узнаем друг друга. Позвольте предложить первый официальный тост этого вечера. За здоровье нашего короля, просвещённого и милостивого монарха Витерия!
Элина обвела глазами своих гостей. Все подняли кубки. Едва Элина умолкла, Сныст подхватил:
– Да здравствует король!
Надо же, какой верный у Витерия подданный!
Теперь, когда начало было положено, все наперебой загалдели:
– Долгих лет монарху! За здоровье короля!
Дальше пошло легче. Вино развязало гостям языки. Разговорились даже купчиха и жена стряпчего Арминиса. Шурх что-то крикнул Мадогу через стол. Тот ухмыльнулся в ответ, и оба засмеялись. Элина спохватилась:
– Шурх! Вина не пить! Сныст, проследи, чтобы ему не наливали!
Под общий смех Шурх показал ей язык, а Сныст ответил, смешно разведя руками:
– Поздно.
– Вот я тебе! – Элина погрозила пальцем Шурху, и это позволило гостям почувствовать себя совершенно непринуждённо.
Слуги обносили гостей блюдами с мясом и овощами, и даже у Элины на тарелке оказался аппетитный кусок. Испытание вилками экспедиторы выдержали на отлично. Купчиха и жена стряпчего очень заинтересовались этой новинкой и пробовали управиться с двузубцем. Получалось неплохо, и после них остальные тоже охотно воспользовались вилками, обсуждая Элинино нововведение.
– Жаль, что нет музыки, – донеслись слова купчихи.
– Почтенная дара, – громко ответила Элина, – у меня не так много опыта в проведении приёмов. Думаю, что в следующий раз мы пригласим музыкантов. Может, даже устроим танцы.
Женщины очень оживились, а вот купцы, которые уже беседовали с гномами о чём-то серьёзном, поскучнели. «Не расслабляйтесь, – злорадно подумала Элина, – ваши жёны будут танцевать с моими экспедиторами, как дроу, так и людьми».
Кубок снова оказался полным. В голове у Элины слегка зашумело, но это не должно помешать словам, которые ей следовало сказать сегодня.
– Позвольте мне как хозяйке предложить ещё один тост!
Довольные гости готовы были позволить ей многое.
– Хочу поблагодарить всех, кто помог мне в эти нелёгкие дни и оказал короне неоценимые услуги. Начну с наших дорогих друзей – гномов. Почтенный Байль, я горжусь дружбой с тобой и твоими родичами! Надеюсь, жизнь в Жадвиле станет для вас благополучной, а работа принесёт пользу и доход всем заинтересованным сторонам. За тебя!
Байль поднялся с кубком в короткопалой руке и ужасно смутился. Ответная речь была сбивчивой, но полной тепла и благодарности.
Следующими тостами Элина благодарила стряпчего и купцов. Те оказались более красноречивы и рассыпались перед Элиной мелким бисером.
Поднимая кубок в очередной раз, Элина поняла, что довольно пьяна. К счастью, гости ни в чём себе не отказывали, и Элининого состояния заметить уже не могли. На очереди был Сныст, которого никак нельзя было обойти стороной.
– Почтенный Сныст, а также его подель… соратники! Моя благодарность вам безмерна. Оценить её трудно, но я всё же постараюсь. Мощение улиц в центре города – за вами, а также контракт на укрепление городских стен. Дэвлин, мой военный советник, обойдёт весь город вместе со Сныстом и кем-то из гномов, чтобы получить бесфр…ой, беспристрастное мнение о состоянии стен. Также все обещания, которые я тебе, Сныст, дала, я исполню.
В ответной речи Сныст оказался краток:
– Да будет так!
Элина чувствовала, что язык заплетается, а речь стала слишком громкой, но вечер ещё не закончился. Под конец она сделает заявление, которое гостям, может, и не понравится.
– Эли, поешь что-нибудь, тебя развезло! – прошипел Рэйшен.
– Это уже не поможет. Надо просто продержаться…
– Всё, готовь на ночь тазик, – насмешливо прошептал с другой стороны Дэвлин.
– Хрен тебе, – не менее насмешливо ответила Элина. – До этого не дойдёт.
Тем не менее пришлось отрезать кусок остывшего мяса и осторожно, чтобы не капнуть соусом на платье, положить в рот.
Все наперебой стали предлагать тост за прекрасную новую хозяйку особняка. Элина поднимала кубок, подносила его к губам, но лишь делала вид, что пьёт. Это всегда работало, сработает и сейчас.
Она дала гостям возможность ещё поесть, выпить и поговорить. Но время неумолимо бежало, и наступил миг, когда она должна была говорить как королевский эмиссар. От волнения винные пары выветрились у неё из головы.
Элина в последний раз за этот вечер подняла кубок и встала с места.
– Прошу немного внимания. Завтра у нас обычный день, а вот послезавтра – день необычный. Мы начинаем сбор налогов. По новой системе. По моей системе. Отвечает за налоги Мадог, – она указала кубком на молодого дроу. – За новый порядок он заплатил собственным лицом. Налоги будут обязательны для всех: для купцов, ремесленников, людей, гномов и дроу. Для старых семей и для новой знати. Никто не скроется. Те, кто попытается обмануть, – будет наказан. Вы уже видели, как я это делаю. Те, кто заплатит честно, будет защищён законом. И сейчас я хочу выпить за тех, кто пойдёт со мной дальше, до самого конца. За тех, кто понимает, что новый порядок – это честная монета за работу, крыша над головой и сладкий кусок в тарелке.
В зале царила тишина. Гости ловили каждое Элинино слово.
– За Жадвиль. За новый порядок. За закон.
Элина поднесла кубок к губам и выпила. Остальные сделали так же. Никто не опустил кубок, пока не выпил до дна. Все молчали. Они готовы признать новый порядок.
Она выиграла.
* * *
Гости разъезжались и расходились по домам. Шурх издали смотрел на сытые морды купцов и пьяные глаза подельников Сныста. Мягкие Ручки вежливо улыбалась им, но он видел: эта улыбка не настоящая. А они слепые, им всё равно.
Сныст положил ему руку на плечо. Раньше Шурх радовался, когда Сныст так делал: все видят, что Шурх не просто уличный мальчишка, а воспитанник самого короля воров! А теперь он бы и хотел сбросить руку покровителя, да нельзя.
Сныст явно ждал, пока Мягкие Ручки подойдёт к нему, чтобы сказать что-то особенное на прощанье. Шурх тоже ждал. И она наконец подошла, такая красивая в своём платье с кружевами! За ней, конечно, тащился Рэйшен. Он всегда всё портит!
– Сныст, ты не забыл рекомендации лекаря? – заботливо уточнила Элина. – Там всё подробно написано! И ещё: Шурху может разболеться голова после выпитого… Ты не забудь, что маковой настойки ему будет нельзя!
Шурх нахмурился: нашла о чём говорить! Он видел, что Сныст тоже удивлён этой непривычной заботой.
– Эли… Хм, ладно, ничего я не забыл. Ты сама-то о деньгах обещанных помнишь, верно?
Шурх закатил глаза: «Сныст всегда о деньгах! Как можно о них говорить, когда от Мягких Ручек при каждом движении доносится сладкий запах притираний?!»
Впрочем, она сама оказалась не лучше Сныста:
– Ты меня знаешь, Сныст, я всё помню. И о деньгах я думаю… всегда. Наш договор в силе.
Сныст расплылся в улыбке:
– Я-то уж решил, что тебя развезло под конец! Но ты молодчина, голова у тебя крепкая! Повезло тебе, Рэйшен! Или не повезло, это как посмотреть. Ладно, Шурх, прощайся, и двинем домой. Будем с тобой привыкать к мягким постелям, дорогой одежде, слугам…
Сныст отошёл в сторонку и утащил с собой Рэйшена якобы поболтать. Оба при этом выглядели крайне недовольными друг другом. Дроу всё поглядывал на Мягкие Ручки, как будто боялся, что её украдут.
И вот они вдвоём в тёмном дворе, а Шурх молчал и не знал, что нужно сказать. Любые слова казались ему дурацкими. А если Мягкие Ручки рассердится, это вообще… Она внезапно погладила его по остриженной голове, где только-только начали отрастать волосы. Скоро они скроют шрамы. А шрамы на теле спрячутся под одеждой. Но больше никто не придёт их осматривать и тревожиться, ведь в мире Сныста и его друзей так не принято.
– Ты был такой израненный, избитый, слабый, – сказала Элина, – а я вижу, как ты вырос. Уже совсем взрослый. Выше меня. Или я раньше просто не замечала?
Шурх не удержался и схватил её за руку, хотя и боялся, что она вырвет ладонь, развернётся и уйдёт в дом. Не вырвала. Даже улыбнулась.
– Мягкие Ручки! Я хотел сказать… Прости меня! За то, как я себя вёл… Я просто не знаю, что надо было сделать… Я не буду так. Не сердись на меня!
Она улыбнулась! Не так, как купцам! По-настоящему!
– Хорошо. Не буду сердиться. Но и ты так не делай. Нельзя быть таким назойливым. Это ужасно.
Шурх слушал, кивал и улыбался как дурачок. Мягкие Ручки снова погладила его по голове. Свободной рукой.
Он набрался смелости и спросил о том, что тревожило и пугало его в последние дни:
– Мягкие Ручки, мы ведь теперь почти не будем видеться, да?
– Будем, отчего нет. У меня дела со Сныстом, много дел, которые потребуют моего присутствия. Так что иногда он будет приезжать сюда, а иногда я буду наносить ему визит. Думаю, он возьмёт тебя с собой, потому что захочет со временем передать тебе дела. Кстати, надо будет ему сказать, чтобы оформил усыновление через стряпчего.
Из всей этой ерунды Шурх понял только одно – они ещё увидятся, и не раз! От радости сердце забилось пойманной птицей в груди, и Шурх просто кивал, соглашаясь с каждым словом.
– А ты можешь обнять меня на прощанье? Рэйшен отошёл и не увидит…
Она засмеялась:
– Он всё видит! И вдобавок слышит! А ты мог бы отнестись к нему с большим уважением: ведь он тебя спас, вытащил из реки, куда тебя бросили умирать…
– Да знаю я, знаю! – Шурх досадливо отмахнулся от этих слов.
«Зачем говорить об этом именно сейчас? Он попросил просто его обнять! Это так сложно, что ли?»
И она наконец обняла его и даже слегка прижала к себе, так, что он ощутил тепло и мягкость её груди. Шурх, обомлев от счастья, обхватил её обеими руками, а она нежно гладила его по затылку. Это было не очень похоже на любовные объятия, но сейчас Шурх был рад и этому. Счастье стало полным, когда Мягкие Ручки ласково поцеловала его. Он угадал её движение заранее, потому что очень ждал и надеялся, и ловко подставил губы вместо щеки. И она не рассердилась!
Настроение подпортил голос Рэйшена сзади:
– Так, хватит! Я больше не намерен это терпеть! Шурх, проваливай домой, наконец!
Объятия разомкнулись, Мягкие Ручки отступила на шаг, но вид у неё был вовсе не виноватый. Шурх отвесил ей церемонный поклон, и она засмеялась. Рэйшен сердито сжал челюсти, и Шурх поклонился и ему.
Элина больше не сердится! Они ещё увидятся! Эта мысль освещала ему путь к новому дому, и Шурх почти до самого утра ворочался в своей собственной кровати, вспоминая прощальное объятие.
* * *
Рэйшен бережно поддерживал Элину, когда они поднимались к себе, на второй этаж. Она казалась такой нежной и хрупкой в этом платье! В мундире её все видели жёсткой и непреклонной, да Рэйшен и сам привык к этому. А это платье превратило Эли в кого-то… кого-то нового, непривычного. Рэйшен подумал о том, что ночью, скинув платье, Элина вновь станет сама собой – такой, какой она больше всего нравилась ему. Рэйшен мечтательно закатил глаза к потолку.
У дверей спальни неловко толклись Роза и Малена. Они бросали друг на друга подозрительные взгляды, и Рэйшен обозлился на них: «Эли сразу встревожится! Она и так устала, целый вечер выдерживала глупую болтовню и сальные взгляды, а тут ещё и этих «подружек» выслушивать!»
– Дара Элина, мы поможем тебе раздеться, – торопливо сказала Роза.
– Д-да, я думаю, Рэйшен вряд ли, – Малена запнулась, подбирая слова: – вряд ли справится со сложными завязками и застёжками… А платье хотелось бы поберечь.
– Брысь отсюда обе! – Рэйшен изо всех старался сдержаться и не толкнуть ни Розу, ни Малену.
Видно было, что они испугались, но не отступили. Рэйшен думал, что вытерпел даже выходку Шурха, но сейчас он не хочет ничьего присутствия и не хочет ждать. Он хочет только одного – остаться вдвоём с Эли, и плевать, что будет с платьем!
– Вы можете идти отдыхать, – мягко сказала Эли. – С застёжками я справлюсь. Роза, завтра с утра – только не слишком рано – зайдёшь забрать платье в чистку.
Рэйшен с радостью смотрел, как Роза и Малена расходятся в разные стороны. Наконец можно закрыть за собой дверь! Эли с какой-то усмешкой смотрела на него.
– Что? – не понял Рэйшен. – Что-то не так?
– Я их обманула. Мне не совладать с застёжками, ведь они все на спине!
Рэйшен готов был расправиться со всеми застёжками мира за один удар сердца, но Эли не позволила. Она заставила его медленно и осторожно разбирать всю эту сложную конструкцию, и под конец Рэйшен изнемогал от желания.
– Не спеши, – строго говорила Элина, и он с шипением прекращал дёргать края ткани.
Но чуть позже он понял, что это лишь игра, и она еле сдерживает нетерпение, чтобы упасть к нему в объятия. И тогда он простил проклятому платью все застёжки сразу.