Глава 14

Эли приказала не тревожить их слишком рано. Рэйшен хотел потребовать до полудня, но она не позволила. Однако утром, когда – Рэйшен знал! – её сон самый сладкий, в дверь стукнули. Настойчивого посетителя отогнать было некому – охрану на эту ночь отпустили. Рэйшен недовольно поморщился, осторожно отодвинулся от Элины, стараясь не разбудить, и, не утруждая себя одеванием, двинулся к двери.
Малена. Ну, кто ещё мог ломиться в спальню, когда просили не входить?!
– Рэйшен! – Малена шипела не хуже змеи. – Ты опять за своё! Бесстыжий!
– Чего тебе надо? – Рэйшен тоже так умел. – Сказано было – не будить! Чего припёрлась?!
– Позови дару Элину!
– Нет, – упёрся Рэйшен, – пусть спит.
– Рэйшен, пожалуйста, – голос Малены стал просительным. – Это важно. Там Мадог опять чудит…
– Погоди, как это – чудит?
Малена не успела объяснить. За спиной Рэйшена послышалась возня и недовольный стон:
– Вы издеваетесь надо мной? Вас на коленях умолять надо?
– Ну вот, ты её разбудила! – Рэйшен уже не понижал голоса. Ни к чему.
– Дара Элина! – крикнула Малена в щель двери, старательно не глядя на Рэйшена. – Помоги! Там Мадог… Опять! И он заперся!
Рэйшен собрался быстро, по-военному, несмотря на вчерашние излишества. Он, уже одетый, смотрел, как Эли путается в рукавах рубашки и неуверенно затягивает завязки. Зато потом она понеслась впереди него, успев бросить на ходу:
– Если что – выбьешь дверь!
У входа в лечебную комнату Рэйшен остановился и прислушался. Над ухом сопели две запыхавшиеся женщины, но это почти не мешало.
– Да живой он, – сказал Рэйшен. – Ходит себе взад-вперёд.
Лицо Эли сделалось крайне недовольным. Похоже, что сейчас всем влетит.
– Мадог, открывай! – и она решительно стукнула кулаком по двери. – Я всё равно войду, ты меня знаешь!
Рэйшен даже немного пожалел, что Мадог сразу отпер: очень хотелось эффектно высадить дверь с ноги.
– Да что случилось-то? – Мадог выглядел немного растерянным.
Странно. Рэйшен ещё не видел его таким. Он прикрывал обожжённую часть лица белыми полотняными повязками. Рэйшен чуял резкий лекарственный запах.
– Чего заперся? – Эли не церемонилась.
«Ещё бы! Она и так мало спит, даже выходной взять не может!»
– Чтобы она, – Мадог ткнул пальцем в Малену, которая скромно стояла позади всех, – не лезла.
– Извини, Мадог, но, пока ты на лечении, ты не будешь запираться изнутри. Если не хочешь слушать по-хорошему, я велю сломать замки. А теперь объясни, что случилось.
– Ладно, не буду с тобой спорить, – буркнул Мадог и нехотя посторонился. – Входи. Сейчас покажу.
В комнате он отнял от лица повязки.
– Вот! Смотри!
Рэйшена разбирало любопытство: «Что Мадог решил скрыть от посторонних глаз? Может, зелье нимф неправильно подействовало? А вдруг у него на лице что-нибудь выросло?»
Рэйшен не заметил ничего странного. Впрочем, кожа в обожжённых местах стала выглядеть получше.
Эли бесцеремонно схватила Мадога за рукав и подтащила к окну:
– Наклонись немного, мне плохо видно!
Смотрела она почему-то не на лицо, а за ухо. «Неужто у него ухо восстановится?!» Рэйшен никогда не слышал о таких фокусах. Впрочем, до знакомства с Элиной он о многом не слышал…
Он смотрел, как Эли осторожно касается голой кожи за ухом и проводит по ней пальцами, и у него задёргался глаз. Это невыносимо, когда твоя женщина прикасается к другому, да ещё на твоих глазах! И Мадог тоже хорош: глаза прижмурил от удовольствия! Кажется, пора его поучить уму-разуму…
– Рэйшен, – вдруг сказала Элина, повернув голову, – ты только посмотри: у него отрастают волосы! И кожа на лице стала более гладкой… Взгляни, мне же не померещилось?
Рэйшен сразу успокоился и даже немного устыдился. Надо же, надумал «учить» Мадога, который ему как младший брат! А волосы и впрямь отрастают. Глазу почти не видно, а под рукой – колючее. И лицо…
– Зелье подействовало!
Элина больше не прикасалась к Мадогу. Она смотрела ему в лицо, и он не хмурился и не отворачивался.
– Я не знаю, Мадог, станешь ли ты снова таким же красивым, как был, но никаких шрамов на тебе не останется. Ну, почти.
– Красивым? – растерянно повторил Мадог.
– Ну да. Разве тебе никто не говорил, какое у тебя красивое лицо? Как по мне, его даже ожоги не попортили.
Вначале Рэйшену стало смешно: уж очень забавно выглядел Мадог. А потом веселье куда-то испарилось:
– Ну да, конечно, Мадог у нас первый красавец.
Рэйшен слышал, как за плечом прыснула Малена.
– Если дело было только в этом, – заявила Эли, – то я немедленно иду досыпать! И тебе советую, Мадог: завтра начинаем сбор налогов. Больше болеть тебе я не дам.
Рэйшен плёлся за Элиной и ворчал себе под нос о том, что она повадилась кружить головы всяким мальчишкам, причём прямо у него на глазах.
В спальне она заперла дверь и тщательно проверила замок, подёргав ручку. Рэйшен продолжал бубнить, стараясь, чтобы она слышала каждое слово. И она сделала именно то, чего он ждал: обняла его и жарко поцеловала. А потом шепнула:
– Забудь о них! Никого не существует, только ты!
– Тогда скажи, что я – лучший!
– Ты – единственный…
В этом мире Рэйшен наконец нашёл место для себя. И оно было именно здесь.
* * *
Накануне сбора налогов Мадогу не спалось. Он ворочался всю ночь, но маковой настойки не принимал: боялся проспать. Наконец небо за окном посветлело, розоватые лучи пробежали по верхушкам яблонь. Мадог решительно поднялся и плеснул в лицо водой. Пусть он всё ещё выглядит обожжённым, а кожу саднит от любого дуновения… «В конце концов, я дроу или нет?!» Мадог криво ухмыльнулся здоровой половиной лица и принялся натягивать мундир.
Рынок только начинал свою жизнь, город понемногу просыпался. У Палаты Мерных Книг Мадога и его помощников ждал мастер Гесенк с Монетного двора. Он держал в руках весы: Элина потребовала его присутствия, чтобы никому не взбрело в голову расплатиться фальшивой монетой. Мадог коротко кивнул ему и отпер тяжёлую дверь. Внутри было тихо и сумрачно, пахло воском и чернилами. Скоро сюда войдут люди, которые принесут с собой запах страха, пота и ожидания.
Мадог молча указал всем места, а сам проверил сундуки, приготовленные для монет, а также печать. Ею он будет запечатывать мешочки с деньгами. Так его инструктировала Элина, стряпчий и кто-то из гномов.
Явился сонный, зевающий Лоркан. Он привёл с собой несколько стражников для охраны порядка снаружи и внутри. Мадог посмотрел на этих парней своим здоровым глазом и мысленно фыркнул: они так важничали, будто вся казна принадлежит им!
Лоркан приказал им занять позиции, и стражники с напряжёнными лицами встали у входа, по обеим сторонам стола, а также у пока что пустующих сундуков. После этого Лоркан тепло пожелал Мадогу удачи и ушёл в рассветный город.
– Готовы?
Мадог сам точно не знал, у кого он это спрашивал: у мастера Гесенка, своих помощников или ребят Лоркана. Ему ответили сосредоточенными лицами, короткими кивками и невнятным угуканьем.
– Открывайте дверь! – скомандовал Мадог и занял место в центре стола.
Такое место всегда занимала Элина. Теперь его очередь побыть главным.
– Первый квартал! – провозгласил мастер Гесенк.
– Красильщики, кожевенники, – донёсся до Мадога шёпот кого-то из помощников. – Ох, и нанюхаемся!
Мадог тяжело вздохнул: вонь этого квартала могла сбить с ног непривычного человека. Но деньги должны быть собраны. Он справится.
Двери отворились. Мадог заметил целую очередь из любопытных, взволнованных людей, в основном – крепких мужчин-ремесленников. Оглядываясь по сторонам, подталкивая друг друга локтями, они вошли в помещение, разделённое надвое деревянными перилами. Эти перила, как понял Мадог, должны были разделить потоки входящих и выходящих людей. Стражники на входе скроили суровые физиономии:
– Заходим по очереди, почтенные! Не толкаемся! Соблюдаем порядок!
Первым к столу подошёл крепкий, ещё не старый мужчина. Он комкал шапку в изломанных работой пальцах.
– Ясного неба вам всем, почтенные сборщики, – неуверенно проговорил он.
– Имя! Назови своё имя, – подсказали ему.
– Тамос, – поспешно ответил он, – Тамос. Красильщики мы.
Мадог разглядывал этого человека, а сбоку шелестели страницы книги имущества. Тамос, словно зачарованный, пялился на лицо Мадога, частично скрытое шарфом.
– Красильщик Тамос, на нём числится дом в три окна, один этаж, – громко зачитал помощник, – семья: жена и две дочери. Мастерская – один чан.
– Так и есть, – неожиданно обрадовался Тамос, – всё верно записали, не обманули!
– С тебя три золотых и пять медяков, – холодно проговорил Мадог. – Деньги клади на поднос.
Тамос суетливо принялся шарить по карманам, и на подносе вскоре блеснули монеты.
– Мастер Гесенк!
Мадог окликнул медальера с Монетного двора, хотя тот и так помнил о своих обязанностях. Это было нужно скорее для публики.
Мастер тщательно взвесил каждую монету, пока помощники ставили отметки в других книгах об оплате.
– Монеты не фальшивые! – провозгласил мастер Гесенк.
Все обрадовались и радостно загудели, а Тамос вытер пот со лба и собрался было уходить, обогнув перила, но Мадог сделал ему знак, и красильщик боязливо остановился.
– Что-то не так, дар Мадог?
Мадог вывел на листке: «Сим удостоверяется, что красильщик Тамос уплатил налоги в казну города Жадвиля полностью в день…». Он немного полюбовался собственным почерком, вывел своё имя внизу и грохнул по листу печатью. Все подскочили. Мадог остался доволен произведённым впечатлением.
– Держи! – он протянул лист Тамосу. – Это квитанция об оплате. Храни её. Если потеряешь – будешь платить второй раз. Жена тебя из дому выгонит.
Тамос поклонился, покрутил лист в руках, не умея прочесть написанное, и спрятал его за пазуху.
Дальше пошло легче. Ремесленники подходили один за другим, называли имя, клали деньги на поднос и получали от Мадога аккуратно написанную бумагу об оплате.
Даже к вони этого квартала можно было притерпеться. Но вот Мадог учуял что-то новенькое. Он поднял голову и уставился здоровым глазом на очередного посетителя.
Старик. На руках шрамы, седые волосы космами свисают на лицо. Губы дрожат:
– Дубильщик Алистер я…
– Дом в два окна… Одна дубильная яма… Два золотых.
Мадог молчал. Что-то было не так. Он принюхался. Алистер боялся. Запах страха и едкого пота Мадог услышал даже через специфический дух кожевенников. Чего бояться этому старику, здесь, средь бела дня, под охраной Городской стражи?
Мадог щёлкнул пальцами, подавая знак одному из стражников.
– Проверь адрес. А ты, Алистер, останься пока с нами. Следующий!
Пока стражник бегал с проверкой, расплатиться успело ещё несколько человек, сочувственно поглядывая на Алистера. Кое-кто глядел с укоризной, покачивая головой, и Мадог понял, что здесь дело действительно нечисто.
– Дар Мадог! – вернувшийся стражник вытянулся перед ним, и Мадог ощутил себя польщённым. – У этого старика есть дополнительный склад, там множество дорогих мягких кож, а также есть и северные меха. Документов на них нет… Сын Алистера говорит, что гномы у них покупали выделанные кожи на куртки для вас… для дроу нашей управительницы.
Помощники Мадога лихорадочно листали записи. Их делал Томори, и он постарался на славу: нужная запись отыскалась.
– Нашёл! Вот оно! Этот склад записан на внука Алистера! Он, кстати, тоже Алистер… Может, из-за этого такая неразбериха?
Мадогу тоже стало жарко, и он размотал шарф. Люди жадно подались вперёд, желая поближе рассмотреть его шрамы и ожоги. А вот Алистер жалко бормотал:
– Это ошибка… Не моё это, я старый человек. Сколько мне надо? Всё детям! Внукам!
– Дак внук-то его, этот младший Алистер… Он и ходить-то ещё не умеет! – с недоумением проговорил стражник. – Куды ему энтот склад с мехами?!
– Всё ясно, – проговорил Мадог. – Штраф. Плюс налог. Посчитайте, сколько это будет.
Снова зашуршали страницы, один из помощников шевелил губами и закатывал глаза, подсчитывая в уме монеты.
– Шестьдесят золотых, – наконец проговорил он. – Штраф вместе с налогом.
– У меня нет столько! – заголосил Алистер. – Откуда у меня такие деньги?!
Народ за его спиной снова зашумел, загомонил.
– Что ж ты врёшь-то, Алистер! – крикнул кто-то. – Ты сам говорил, что на гномах хорошо заработал, когда они у тебя обработанные кожи купили! Ты, небось, и пошлин за меха не платил! Так что, почитай, дёшево отделался!
– Нет, нет у меня таких денег, – повторял старик как заведённый. – Всё сыновьям, ничего себе… Даже на похороны не запас…
– Нет денег? – уточнил Мадог. – Тогда конфискация!
Стражники подхватили вопящего Алистера под руки и выволокли на улицу. Люди расступились, пропуская их.
– Старика не бить! – успел крикнуть им вслед Мадог. – Потом сюда приведёте! Я бумагу должен выписать!
Никто из первого квартала больше не решился на обман. Было несколько человек, которые не собрали денег. Их трясло от страха перед Мадогом, но он помнил наставления: собрать всё, что можно, у кого денег не хватает – дать сроку ещё одну теркаду. Грозить таким можно только общественными работами. И эти люди уходили успокоенные.
– Соберём остаток, дар Мадог, не изволь беспокоиться! Ты в своих книгах отметь, сколько я заплатил, а сколько должен остался!
Мадог и им выписывал квитанции с суммой оставшегося долга.
– Это ж надо! И мы теперича с бумагой! А остаток заплатим, как же, вот тут у нас всё записано! Никто не придёт к нам требовать то, что не положено, так ведь? Всё честь по чести, с печатью!
– А толковую управительницу нам король прислал, – шептались люди. – И люди ейные ничего, не злые, хоть и дроу. Хвала Небесам, пусть они пошлют королю нашему здоровья, а управительнице – мужа хорошего и детишек красивых!
Мадог едва удерживался от смеха, слыша эти разговоры. Надо будет рассказать об этом и посмотреть, какое у Элины будет лицо!
К полудню часть сундуков у Мадога за спиной уже была наполнена. Монеты сортировали, укладывали в полотняные мешочки, а потом Мадог ставил на них свою печать. Конфискованные меха и кожи тоже старательно упаковали и оценили. Дальше пусть Элина думает, что с этим делать.
С первым кварталом работа была закончена, и Мадог по праву гордился собой: денег он собрал больше, чем ожидал. Помощникам и мастеру Гесенку следовало отдохнуть и перекусить. Стражники на входе и у сундуков сменились, и Мадог подумал, что и сам бы не отказался от еды. Вот только не хотелось лишний раз красоваться со своими шрамами…
Все ушли в ближайшую харчевню, а Мадог купил у торговки пирог и чашку молока. «Что за еда для воина?» Он поморщился, но тащиться в харчевню по-прежнему не было желания. Из-за закрытой двери послышался знакомый мальчишеский голос:
– Да пропустите меня, кому говорят!
– Сказано же – перерыв! – ворчали на парня. – Куда тебя несёт! Обедать ушли сборщики! Чего лезешь в закрытую дверь!
– Там Мадог! Он мой друг!
Мадог расплылся в улыбке. Это было всё ещё больно, но он не удержался.
– Пропустите его! – рявкнул он. – Шурх, входи!