Витки спирали 26

Первое заседание внутренней комиссии должно было начаться в десять, но, к моему удивлению, уже в половине десятого малый зал заседаний наполнился больше, чем на две трети. Я не мог понять такой популярности, в общем-то, рядового разбора, пока не услышал, что "Хаус со своим ноу-хау взялся прикрывать задницу проштрафившегося интерна".
Вот на это зрелище они и слетелись.
Что ж, это, пожалуй, и правда стоило аншлага, потому что, согласно больничному эпосу, Хаус никогда ни за что и ничьей задницы до сих пор не прикрывал. Сотрудникам просто хотелось взглянуть на этого интерна, как я понял, ибо популярность Грега ещё не достигла массовой. Так что, кроме ближнего круга, я увидел в зале и университетское начальство, и "скорую", и наших «смежников» - лабораторию, функционалистов, теоретиков-методистов, кадровиков и лаже передвижную бригаду. Яблоку негде упасть, чтобы случайно не породить нового Ньютона.
Оставалось только посочувствовать Грегу, которому предстояло каяться перед столь широкой аудиторией.
Его привёл и усадил рядом с  собой в первый ряд Чейз. И, ведя, что-то он ему на ходу торопливо и сердито втолковывал, а Грег тряс головой, но то ли многократно покладисто кивал, то ли старался вытряхнуть речи босса из уха - непонятно.
В президиум за длинный стол уселись члены медсовета, завлабораторией - маленький китаец Ляо-Цзы, завкадрами, наш остепенённый консультант по педиатрической онкологии – необъятная афроамериканка Мадина Роуз и последним, сопя, втиснулся рядом с ней Форман
Я вперёд не полез - забрался к стеночке, и тут же рядом со мной плюхнуться Хаус.
- Сейчас будет бой быков, - спророчествовал он с удовольствием предвкушения, только что ладоней не потёр. – Чейз за бандерильера, мулета у твоего парня, а в качестве быков - администрация.
В это время Форман за столом президиума постучал карандашом по графину с водой, и Чейз выпихнул Грега на "лобное место" - к невысокой деревянной трибуне.
И вот тут Грег отыграл себе первое очко - он начал докладывать больного, не дожидаясь никакого предварения от Формана. Докладывать так, как это делают на обычных внутрибольничных конференциях. И сразу стало понятно, насколько сильно руку к его докладу приложил Чейз. Думаю, никто бы не удивился, даже заговори Грег с австралийским акцентом – приняли бы, как должное.
А я вспомнил другой экспертный дисциплинарный разбор много лет назад, когда речь шла об ошибке самого Чейза, упустившего признаки кишечного кровотечения в анамнезе, что в итоге привело к смерти больной. У Чейза были особые обстоятельства - неожиданная смерть отца. У Грега таких обстоятельств не было. С другой стороны, откуда нам знать, кто, как и о чём мог думать и на что отвлечься в решающий момент. Зачастую мы о самих себе-то этого сказать не можем. И не в том дело, что Грег мой сын – будь на его месте любой, я бы так же подумал. Потому что мне давно не даёт покоя мысль о праве судить со стороны, не ходя по тем же дорогам и в тех же башмаках.
- Но скажите, доктор Уилсон… - начал убелённый сединами Марк Маски - тот Марк, который когда- то спорил с Хаусом на лекции об оправданности принятия решений за больного, когда мнение этого больного с позиции врача представляется ошибочным.
 И при обращении "доктор Уилсон" я привычно вздрогнул, потому что никак не мог привыкнуть к тому, что обращаться так могут не только ко мне.
- Скажите, доктор Уилсон, вас не насторожило отсутствие положительной динамики при стандартном лечении?
Хаус подобрался, потому что именно сейчас, на самолюбии, Грег мог сделать роковую ошибку. Я увидел, что так же подобрался на своём месте и Чейз. Зная характер моего сына, я прямо-таки ожидал этой ошибки, ожидал того, что Грег попытается набить себе цену и тем самым подставит себя под ещё большее осуждение.
- Нет, - сказал Грегори неожиданно твёрдо. - Нет, не насторожило. Я подумал, что просто прошло ещё недостаточно времени с начала лечения. У меня не хватило опыта для правильной оценки сроков.
Чейз резко выдохнул и откинулся на спинку стула.
- Молодец, - сказал я. – Сообразил, как сказать.
- Ну, хотя бы задницу прикрывать научился, - одобрительно проворчал Хаус.
- Динамика укладывалась в норму реакции по учебнику, - сказал Грег. - Она не была положительной, но и критического увеличения зоны поражения я при повторном визите не увидел. Я усилил терапию и надеялся на её будущую эффективность. На тот момент я был уверен, что у пациента банальный стоматит...
Он сделал паузу и стал смотреть в сторону,  скорбно поджав губы.
- Продолжайте, - кивнул Форман.
- Следующий амбулаторный приём проводил уже не я, а доктор Роберт Хаус.
Грег проговорил это, как автор занимательного рассказа, предваряющий для читателя дальнейшее развитие сюжета, и побудительно посмотрела на Роба.
Роб оказался у кафедры так проворно, словно сидел в засаде.
- Доктора Уилсона не насторожило отсутствие улучшения, так как между двумя первыми посещениями пациента прошло ещё слишком мало времени, - повторил он, закрепляя слова Грега. – И он, видимо, списал отсутствие улучшения на слабость иммунитета. Действительно, мальчик не производит впечатления здоровяка - он маленький для своего возраста, рыхлый, не мускулистый. Гемоглобин был понижен ещё при первом визите, но формула в норме. Явно прослеживалось нарушение пищевых привычек. Однако, к моменту моего осмотра улучшение уже должно было, так или иначе, наступить, а я увидел, скорее, отрицательную динамику. И тогда я заподозрил рак и подумал о цитологии.
- И не нашли её в карте, - подсказал Ляо-Цзы.
- Не нашёл.
- И тогда вы спросили у матери пациента, был ли её сыну сделан этот анализ? - подал голос Чейз.
- Да.
- А почему вы не спросили об этом самого доктора Уилсона? Он ведь в это время находился рядом, в амбулатории, - это спросил Форман, и Роб обернулся к нему, ошеломлённый и растерянный:
- Я...я не знаю...
- Вы хотели дискредитировать доктор Уилсона в её глазах? Указать на его рассеянность, отсутствие следования стандартам?
- Н... нет...
За столом, да и в зале, зашелестел шёпот, как мне показалось, немного окрашенный в протест.
«Это несправедливо, - подумал я. - Совсем несправедливо. И вся больница знает, что Роб ни за что не подставил бы Грета».
- Хаус, - растерянно обернулся я к приятелю. - Хаус, что он делает? Зачем он...?
- Молчи, - откликнулся Хаус с самым, что ни на есть, довольным видом. - Молчи, ты ничего не понимаешь. Форман - красавец, всё он делает правильно.
- Ну, так и почему вы не взяли отпечаток на цитологию, доктор Уилсон? - снова спросил Ляо- Цзы.
- Я думал, что это банальный стоматит, - повторил Грег, повесив голову. – Мне вообще не пришла мысль о раке.
- Стандарты клинических обследований, - назидательных проговорил Форман, - составляются именно для того, чтобы вы не пропускали не только ту патологию, о которой подумали, но и ту, о которой подумать не сумели в силу своего ограниченного опыта. Зарубите это себе на носу!
- Да, сэр, - тихо пробормотал Грег.
- Счастье ещё, - продолжал декан, - что буквально вот-вот, только вчера, фармацевтический надзор одобрил к клиническому применению экспериментальный препарат доктора Хауса, который мы и собираемся использовать в порядке третьей стадии испытания для исправления ваших упущений в данном случае. Какие будут предложения, коллеги, по мерам наказания доктора Грегори Уилсона за несоблюдение стандартов обследования? – он не сказал «за неправильную диагностику», не сказал «за то, что он фактически угробил этого ребёнка». Он сказал только «за несоблюдение стандартов обследования», и вина Грега от этого съёжилась и словно бы перестала быть такой уж страшной. Как, однако, много значит просто формулировка.
- Пусть прочитает "отче наш" триста тридцать три раза, - шепнул Хаус, и я из-за натянутых моих нервов чуть в голос не заржал.
А Хаус вдруг вскинул руку, как ученик в школе и выкрикнул с места:
- Отдай его мне, Форман! Отдай, я его выпорю и загружу работой в гериатрическом. А стандарты он будет мне ежеутреннее читать наизусть.
- Этого мало, - сказал Форман.
- Мало? Мало? Ты серьёзно? Ты же работал у меня, и тебе казалось куда как много, а теперь ты говоришь, что этого мало?
- Я работал у вас без всякой вины, - парировал Форман.
- А ты хочешь с него спрашивать, как с Чейза? С этого зелёного сопляка, у которого молоко на губах не обсохло? Вот, прямо перед тобой, его руководитель. Се ву пле! Бей его ногами!
- Отдайте лучше меня тоже Хаусу? - попросил Чейз. - Носить утки, ловить крыс - пусть какой-нибудь другой, настоящий гуру, натаскивает молодёжь.
Зал не слишком воодушевлённо, но всё-таки рассмеялся, а Чейз добавил - уже совершенно серьёзно, без игривости:
- Я виноват – да,  я должен был тщательнее контролировать все его действия, пока у него нет права самостоятельной работы, и в амбулатории тоже. Но мы все – и я – недооцениваем амбулаторный приём – вы это знаете. А Грег Уилсон настолько хорош, что я попросту стал забывать, что он всего лишь интерн, и что он всё ещё под контролем. Думаю, этот случай пойдёт нам обоим на пользу. Что касается обычного для таких проступков отвода и отстранения от дела…
- Нет. Никаких отстранений. Исправляйте  ситуацию, - сказал Форман. - Какой смысл вас наказывать этим отстранением, когда мальчику сейчас именно ваша помощь больше всего и нужна. Спасайте его. Доктор Хаус, дело – ваше, и они оба попадают в ваше подчинение. Хотя нет! Все трое, притом  в дополнение к своим прочим обязанностям, а не вместо них. Чтобы доктор Роб тоже в следующий раз думал, какова цена не к месту сказанного слова.И да! – вдруг спохватился он. - За разрешение вождения той полусумасшедшей пациентке, которая попала в аварию ещё до того, как поставила печать на свою справку – на ваше счастье -  с вас шесть часов амбулатории. Без оплаты! -  и вот тут-то зал рассмеялся и облегчённо, и злорадно. Хауса – что греха таить -  любили в больнице, но с лёгким садистическим оттенком.
- И чему ты так возрадовался? - спросил я мрачно, когда мы покидали конференц-зал.
- Люблю хорошую игру. А ты разве не заметил, как Форман исправно исполнял роль стрелочника? Дважды переводил стрелки с твоего парня - сначала на моего, потом на Чейза.
- И что в этом для тебя такого радостного? Твоему же прилетело ни за что, отец года!
- Много ты понимаешь, - хмыкнул он скептически. - У этого ракового пацана теперь лучшая команда врачей: мой Роб и твой Грег в качестве лакеев, Чейз, как рукосуй, Большая Любовь за консультанта, да мы с тобой. Плюс одобренный к применению "джи-эйч" и благословение Формана. Да мы уделаем эту опухоль!
Поразительно оптимистичное настроение у него было с утра. При том, что он помнил об опухоли в груди своей беременной... ну, дочери - не дочери, но Рэйчел он любил, это точно. И то, что мне такой незамутнённый подъём не даётся - и сегодня, и вообще - подстегнуло моё мелочное и гадское, даже мелочно-гадское желание и с него этот оптимизм сбить.
- А мальчика не хочешь осмотреть? - спросил я.
- Чего мне на него смотреть? Его внутренний мир я видел, а внешний меня не занимает, - это он на анализы и сканнограммы намекнул.
- А нога не болела больше?
Слишком давно мы друг друга знали, и если уж я нередко его просчитывал, то он меня на-раз
- Ещё обещают похолодание с понедельника, - сказал он, - повышение цен на импортную нефть и – да - у Рэйч проблемы со здоровьем. Я помню. Посмотришь её, кстати?
- Неужели нет!- буркнул я, досадуя, что он меня вот так запросто вычислил.
Но тут он увидел в коридоре Чейза и поспешил окликнуть:
- Коу! Утки и крысы ждут с нетерпением.
Чейз подошёл.
- Ждём Коула, - сказал он, привычно оставляя без внимания подколки прежнего босса. - Я готов. Я уже всё продумал.
- Прямо всё?
- Продумал, что буду делать.
- А были варианты?
- Если сделать полный объём резекции, - продолжал Чейз с олимпийской невозмутимостью, - лицевые ткани сразу просядут, и нарушится кровообращение. Мало того, что это будет опасность тромбоза, мы получим ещё и расширение зоны некроза, лишённой нормального кровообмена. А я хочу сразу поставить пластиковый протез, он даст опору тканям и улучшит доступ при перевязках.
- Ага, - сказал я. - И спровоцирует воспаление. Мы ведь не можем себе позволить иммуносупрессии в такой ситуации.
- Материал интактный, - возразил Чейз. - И это, в любом случае, будет лучше, чем нарушение топографии. Ну, представь себе, если все сосуды, нервные пучки, мышцы после нашей резекции смешаются в кашу и будут висеть на честном слове. Как там пойдёт заживление?
Я представил и ощутил потребность в третейском судье.
- Хаус?
- Доктор Хаус? - воззвал и Чейз.
- Пластика, - сказал Хаус убеждённо. - Но не потому, почему ты сказал. Уилсон прав, мы так риски только повысим, но есть одно "но", о котором вы оба забыли. Мы введём «джи-эйч». Впервые введём его ребёнку. И без направляющей матрицы, да в детском организме получим такую цветную капусту, что нам эта первоначальная саркома покажется детской забавой. Так что пластика, коллеги, что бы там с рисками она не натворила. Да и парень с немедленной пластикой не так сильно захочет блевать при взгляде в зеркало.
- Ты, - сказал я, - не был бы Хаусом, если бы не отпустил ещё и этого замечания.
- Смирись с тем, что я – Хаус, потому что.., - и он, похоже, хотел добавить что-то ещё, но его телефон бзыкнул и заиграл первую строчку "Дома" "Энималз".  Рингтон Роба.
- Ну? – буркнул  он в трубку вместо приветствия.
Что говорит Роб, я не мог разобрать, но у Хауса губы поджались и сделались твёрдыми.
- Рэйчел приехала, - сказал он. – С мужем.