Тень на асфальте. Москва Часть 6

Соколов проснулся от холода. Не того, что пробирался снаружи через старые бревенчатые стены дачи, а другого — пустоты рядом. Место на узком диване, где спала Лиза, было холодным и смятым.

Он резко сел. В доме стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего камина. За окном ранние зимние сумерки. Сколько он проспал? Часов пять? Шесть?
— Лиза? — позвал он в пустоту дома.
Ответом ему был только вой ветра в печной трубе.

Соколов быстро натянул свитер поверх футболки, всунул ноги в ботинки. На кухне её не было. Чайник стоял холодный. Он прошелся по комнатам, заглянул даже в крошечную кладовку. Пусто. Только запах её дешёвых духов будто все еще висел в воздухе, дразня и напоминая о том, что она была здесь.

Куда она могла пойти? Зачем?

Первая мысль обожгла паникой: они нашли дачу. Следили за ней. Ждали, когда он уедет. Его прошиб холодный пот. Но нет... следов взлома нет, окна целы. Замок на входной двери заперт. Значит, ушла сама.

Но куда?! Темнеет сейчас рано. Мороз крепчает к вечеру. Она же городская девочка, она заблудится в трех сосна! А вокруг лес!

Соколов посмотрел на часы. Ему нужно было сегодня ещё заехать на работу. Официально отстраненный, он должен был появиться там, чтобы забрать кое-какие вещи из сейфа и разобраться, кто ведет его дело теперь. Нельзя вызывать подозрений раньше времени.
— Я скоро вернусь , — крикнул он в пустоту дома перед уходом, сам не зная зачем. Будто она могла его услышать. — Никуда не выходи! Слышишь? Дождись меня!

Работа превратилась в ад. Соколов сидел за своим столом как на иголках, механически перебирая бумаги, делая вид, что сосредоточен. Мысли были далеко. Перед глазами стояло испуганное лицо Лизы. Каждый скрип стула за спиной заставлял его вздрагивать. Паша пару раз пытался завести разговор, но, наткнувшись на ледяной взгляд капитана, благоразумно замолкал.

Наконец, Соколов сорвался с места. Он гнал машину так, будто от этого зависела его жизнь. Трасса была пустой, вечерний час пик давно схлынул. Когда он свернул на знакомую лесную дорогу, уже совсем стемнело. Фары выхватывали из мрака бесконечную стену черных елей.

Подъехав к воротам, он выскочил из машины, даже не заглушив двигатель. Взбежал на крыльцо, дернул дверь. Заперта. Ключ повернулся в замке со скрежетом, который показался ему оглушительным.
— Лиза! — крикнул он с порога, включая свет.
Тишина.

Дом встретил его холодной пустотой. Он снова обошел все комнаты, хотя уже знал, что это бесполезно. Её куртка, которая висела вчера на крючке, так и не появилась.

Она ушла. Ушла в этот чертов лес.

Страх сменился глухой яростью пополам с отчаянием. Он схватил мощный фонарь, свой табельный пистолет и выбежал обратно во двор.
— ЛИЗА! — его голос сорвался на хриплый вопль, полный животного ужаса. Эхо загуляло между деревьями и стихло, словно проглоченное тьмой.

Луч фонаря метался по снегу. И тут он увидел их. Цепочка следов. Маленькие следы , уходящие прямо в чащу леса. Свежие. Ещё не заметенные ветром.

Соколов бросился по следу. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Воздух морозный, колючий, обжигал легкие.
«Дура! Какая же ты дура!» — билось в голове. «Зачем?! Куда тебя понесло?!»

Он бежал, освещая путь фонарем. Следы петляли между деревьями. Вот здесь она остановилась. Здесь прислонилась к стволу. А потом... потом следы стали глубже. Она побежала. От чего? Или к чему?

Через десять минут ходьбы он понял безнадежность ситуации. Лес обступал его плотной черной стеной. Небо затянуло тучами, ни луны, ни звезд. Луч фонаря выхватывал лишь клочья снега на нижних лапах елей. Следы становились всё менее отчетливыми, сливаясь с тенями. Скоро он потеряет их совсем.

Остановившись, чтобы перевести дух, Соколов погасил фонарь. Его окружила абсолютная, первобытная темнота. Такая же темнота, какая царила сейчас в его душе. Холод начал проникать под одежду, но он его почти не чувствовал. Внутри всё заледенело от страха.

Что если... Что если люди Артура Власова нашли её? Они могли перехватить ее. Тихо, без шума. Засунуть в тот самый черный внедорожник. И сейчас везут туда, откуда не возвращаются.
Или... или она просто заблудилась. Упала в овраг, сломала ногу. Сидит сейчас где-то в сугробе, замерзает. Температура минус десять, а она в легкой куртке. Ей хватит часа, чтобы получить переохлаждение.

Суровый капитан, железный опер Александр Соколов, которого боялись урки и уважали коллеги, стоял один посреди зимнего леса, и ему хотелось упасть на колени и завыть в голос. Потому что человек, который привык контролировать всё, вдруг оказался абсолютно бессилен. Он потерял самое важное, что появилось в его жизни. Потерял ту, ради которой стоило нарушать правила.

Он снова включил фонарь, осветив беспросветную стену деревьев.
— Лиза-а-а! — закричал он снова, вкладывая в этот крик всю свою боль, страх и мольбу. — Вернись! Прошу тебя!

Лес молчал.