Друзья-2. Том 7

                Том седьмой:
                КОРЕНЬ ПРОБЛЕМЫ





        Глава 1.
   ОКЕАН НЕПОНИМАНИЯ

   30 августа 1991 года. Завтра наступает 1-е сентября, первый учебный день, благодаря которому школьники снова окажутся в своих школах, погруженные в познание чего-то нового и интересного.
   Я, порядком уставший по вполне понятным причинам, ожидал учебный сезон как лишнее напряжение и огромную помеху для нашей общей с друзьями проблеме. Загадочные летние приключения сделали свое дело – к школе я был совершенно не готов.
   Когда я очнулся дома на койке в своей комнате, то с трудом оторвал ноющую голову от подушки. Оказывается, я валялся прямо в одежде, и даже ботинки не снял. В постели, по ходу, ночевала свинья. Благо, хоть дома один, не то пиши, пропало.    Встав кое-как, я побрел в ванную комнату. Там умылся, внимательно оглядывая себя в зеркало. На меня смотрело чудовище с длинными растрепанными волосами, заспанными опухшими глазами и, как ни странно, с красным носом. В общем, рожа была довольно-таки помятая.
   Во время завтрака я размышлял о нападении. Кто-то знал, что меня нет дома, и что скоро я появлюсь. Разумный довод, который пришел мне в голову, говорил о том, что меня выследили, когда я возвращался от Наташи и, самое главное, совершенно один…
   Был ли это Лич? Этот вопрос не давал мне успокоиться. Нужно звонить Сереге, без него я не разберусь. Поэтому сразу после завтрака позвонил ему. К счастью, Серый оказался дома.
   - Привет, Саня, - поздоровался он. - Ну, как прошла встреча с невестой? Чем она тебя угощала? Да, кстати, вы целовались?
   - Сергей, я понимаю, твои вопросы вполне обоснованы, – холодно произнес я. – Но сейчас меня другое волнует. Вчера, возвращаясь домой от Хориной, в собственном подъезде я получил три удара по голове. Серый, я чуть живой.
   - Ага! – прокричал Сережа. – Заказное убийство все-таки свершилось! Напугали, как говорится, спрутом комиссара Каттани! Я предупреждал! Как же это они тебя упустили? Какой позор! Я бы на их месте… И как прекрасно, что наш клиент все еще живой.
   - Может, ты все-таки придешь? – поинтересовался я, не понимая, почему он так радуется.
   - Да, я бегу, – быстро произнес Серый и повесил трубку.
   Спустя три минуты он был у меня. Прибежал красный, как синьор Помидор, задыхаясь от быстрого бега. Костюма Бэтмена на нем больше не было.
   - Несомненно, я установил новый мировой рекорд, - сказал он, усаживаясь рядом со мной на диван. - Ну, Саня, рассказывай, как это произошло.
   Я рассказал все как было. Серый слушал, молча кусая губы и хмуря брови, стараясь понять, в чем тут суть.
   - Сложное дело, - сказал он наконец, - очевидно, что тебя выследили. Ты сам это понял. Но кто же заказчик? И кто исполнитель? У тебя есть версии?
   - Версий много, - вздохнул я, трогая раненую голову, – но любая кажется необоснованной.
   - Прекрасно. Изложи их мне, а там мы разберемся.
   - Во-первых, - начал я, - сразу падает подозрение на Лича. Но он открыто действует против нас и, не скрываясь, появляется на моем горизонте. Не в его правилах нападать на меня сзади. Тут я прав на сто процентов.
   - Возможно, - лаконично произнес Сергей, - дальше…
   - Во-вторых, - продолжал я, - …Торсов. Он выследил меня или приказал сделать это кому-нибудь из своих агентов. Хотя и здесь я не нахожу причин. Он переживает оттого, что потерпел фиаско, но не по моей, а больше по твоей вине, дружище.
   - Ты хочешь сказать, что, если зачинщик – Юрка – то по башке должен был получить я?! – вскричал Серый, подпрыгнув на моем диване.
   - Выходит так. И не ломай мебель, прошу тебя. Торсов должен нападать на тебя, это очевидно. Так что исключаем его из числа покушавшихся. И это пока все, Серега. Больше версий у меня нет.
   - А у меня есть, – откликнулся он.
   Я уставился на него.
   - Саня, ты успел заметить его?
   - Нет. Различил какую-то тень. Потом палка стукнула меня по голове.
   - Жаль, - вздохнул он. – Ты не можешь с точностью установить, толстый он был или тонкий.
   - Верно, - сказал я и вдруг напрягся, вонзившись в Серегу взглядом: - Ты думаешь, это был… толстяк?!
   - Вот именно! – вскричал Сережа. - Толстый Сэм – самый реальный кандидат. После последних событий ты стал для него водоплавающей миной, и он сделает все, чтобы взорвать эту мину, где бы она ни находилась, то есть, тебя. Поэтому вчера он сделал вторую, кстати, прошу заметить, попытку убрать тебя. Странно, что он тебя не кончил. Ведь это не Лич. Станет он разбираться в благородстве? Убьет и все тут.
   - Не понимаю, с какой стати этот толстяк ко мне лезет, - произнес я, разведя руки в стороны, - Мы его узнали-то всего неделю назад, а он уже успел оказаться у меня поперек горла! Я знаю, что он связан с Личем, но, похоже, действуют они втайне друг от друга.
   - Ты прав, - Серега заулыбался, - Яковлева и Лича сближает прошлое, а именно – Ваня Соловьев. Действуют эти ребята по-разному: Лич нападает более открыто и честно, Гришка же – как предатель.
   - Океан непонимания, - заключил я, вздохнув.
   - В общем, опасайся толстяка, - прибавил Сережа, - будь всегда начеку.
   - Этот совет я сам давал Неустроеву, - произнес я, нахмурившись, - но не думал, что придется выслушивать его уже от тебя. А этому толстяку я вскрою брюхо, дождется. Очень он меня разозлил!
   Сережа осмотрелся, убедился, что мы одни в доме и, поменяв тему разговора, заорал на всю комнату:
   - Саня, завтра же в школу идем! А-а-а-а! Учеба-а-а-а!!!

       Глава 2.
     ПОКУШЕНИЕ

   Прошло несколько дней. Наступила осень – тяжелая пора для меня и друзей, за исключением Сереги. Тот везде удачу найдет, даже если поскользнется на снегу и грохнется лицом в грязь.
   Поскольку с моим здоровьем все было отлично, я снова учился в обычной школе, а не на домашнем обучении. Серый последовал моему примеру и добился того же. Как помнит читатель, мы вынуждены были сидеть дома и заниматься наедине с учителем по причине острого недомогания. Взрослые обвинят нас во лжи, учитывая, что мы носились по дворам и сламывали голову. Но ведь не мы сами, а они заставили нас учиться дома! Так что мы не виноваты. Однако я был благодарен домашнему обучению – ведь поневоле пришлось брать книжку в руки, дома-то никого, кроме меня, спрашивать не будут. Приходилось учить все предметы.
   Серый пошел в десятый класс, я – в восьмой. 
   Должен сказать, что в этом учебном году наш класс расформировали на лучших, средних и отстающих. Поэтому я опасался, как бы кто из друзей не пропал. Мои опасения оправдались, но совсем ненамного: Костя Козлов, Женя Рютин, Сергей Шмонин по-прежнему учились вместе со мной. Сергей Брусникин попал в класс сильнейших. Мы же остались в «среднем», основном звене.
   Особой радостью встретили мы в нашем классе Таню Орлову и Катю Кондрашову, которые раньше учились параллельно с нами. Теперь же мы все будем вместе. Стоит отметить, что борьба против общего врага Торсова сделала свое дело – девочки объединились и, как предсказывал Сережа, заново подружились. В прошлом остались все обиды и обвинения.
   Что касается другой школы, то друзья по Серегиному классу три года назад пережили расформировку, поэтому им уже ничего не грозило. Тогда, кстати, к ним в класс и попал Толста Власка, примкнув к четверке самых веселых друзей – Сереге, Башке, Андрееву и Ларивошке. Собственно, появление Толста Власки замкнуло так называемую «мушкетерскую» цепочку, ибо Серега, безусловно, был д`Артаньяном, Игорь Андреев – Атосом, Ларивошка – хитрым Арамисом, а Башка, скорее, напоминал то одного, то другого, а то и всех, вместе взятых. Да и вообще, говорил он, мушкетером ему быть неохота. А тут появился Портос, в смысле Толста Власка!..
   Как я уже сообщал, учеба отвлекала много времени, и я почти начисто забыл о войне, которую мы ведем с Личем.
   Серега навещал меня каждый день. Учились мы оба после обеда, утром гуляли, а поздно вечером делали уроки, чтобы не тратить утро на это нудное занятие.
   В первую выходную субботу Сережа пришел в угнетенном настроении.
   - Случилось беда, Саня, - сказал он, переходя сразу к делу. – Помнишь о вчерашнем событии? Башка и Медведь кое-что раскопали…
   - Помню, - нахмурился я, вспоминая вчерашний вечер…
   Дело было так. После школы в пятницу я заглянул к Сереге, чтобы узнать у него последние новости о Торсове. Серый вел разговор с Башкой и Медведем. Эта парочка после летнего исчезновения в последнее время действовала заодно во всех затеях и махинациях.
   Новости были. Оказывается, к Максу приехал двоюродный брат, который некогда жил в одном доме с Ванькой Соловьевым! Он сказал, что по имеющимся у него данным, мать Вани живет на окраине города – там же, где проживают Толстый Сэм, Костя Колыванов и Ваня Неустроев.
   Поскольку Наташа Хорина и ее мама не догадывались об их существовании в этом городе, Сережа сделал вывод, что родители Соловьева оставили свою прежнюю квартиру и переехали на окраину, чтобы избегнуть общих глаз и побыть наедине со своим горем. К тому же, мать и отец Соловьева развелись еще при жизни сына.
   Сережа поручил Медведю и Башке съездить к Неустроеву и разузнать у него адрес матери Соловьева. Он в своем районе должен всех знать. Медведь изложил версию, что возле того района находится городское кладбище, и где-то там похоронен Ваня Соловьев.
   Это были все новости, какие я знал вчера. Уже под утро припылил Серый и сообщил о беде.
   - Но что произошло? – спросил я, опускаясь на диван.
   - Ты не поверишь! – воскликнул Сережа. - Это случается уже в третий раз! Они снова исчезли, теперь оба сразу! Как и было условлено, Макс и Медведь отправились к Неустроеву сегодня утром. Ванька был предупрежден лично мной и поджидал их к десяти часам. Но когда я позвонил ему, выяснилось, что ребята не добрались до места назначения!
   - Черт! – воскликнул я, - их поймал толстяк?
   - Вероятно, Саня. Здесь могу только предположить, что Медведь получил по башке, как и всегда, это не вызывает сомнения! А насчет самого Башки… В общем, не будем терять времени! Собирайся и пошли!
   Я накинул на себя осеннюю куртку, обулся и, захватив рогатку, вышел на улицу вместе с Серегой.
   Сережа, открывшись Торсову о своем присутствии, теперь открыто ходил с «поднятым забралом», без маски и плаща. Не будет же он вечно бегать средь бела дня по городу в одежде Бэтмена! Его запросто в сумасшедший дом отправят, где, сказать откровенно, ему самое место!
   Мы доехали до места назначения пропавших друзей. Сережа сказал, самое главное – добраться до квартиры Неустроева и все обсудить там. Ванька знает свой двор и найдет потерянных ребят.
   Но судьбе угодно было не довести нас до дверей Неустроева – из подъезда соседнего дома выбежали пятеро человек, вооруженные палками, среди них был и толстяк собственной персоной.
   Серый ничуть не удивился. Пока я распахнул челюсть, он стукнул ее снизу, чтобы она вернулась на место, после чего мы встали рядом, спина к спине, и приготовились к защите.
   Я пытался увидеть что-то, что поможет нам спастись. Ребята уже окружали нас. И рядом, как назло, никого не было! Чужой двор. И Неустроев в окно не смотрит!
   Да, толстяк, похоже, сообразил, как и Лич в свое время, что без покровителей и сообщников вести борьбу не имеет смысла. Теперь он готов на все сто, чтобы размазать нас по стенке, похоже, сегодня ему это удастся.
   - Взять этих кретинов! – крикнул он, взмахнув палкой, и в знак особенного расположения ухмыльнулся мне в физиономию.
   - Подождите! – отозвался Серый, поднимая руку. – Одну минуту, господа!
   - В чем дело?! – нетерпеливо воскликнул толстяк, но его никто не слушал. Взгляды врагов были устремлены на меня с Серегой.
   - Я знаю вас, придурки! – сказал Серый, засунув руку в карман, - вы – парни Самойлова. Мы уже не раз колотили вас, подонки! Сделаем это и теперь. Какие из вас воины, недоумки? Даже одного Саню взять не могли! Кстати, а где ваши мопеды, друзья? Самойлов уже сдал их на металлолом, чтобы заработать деньги на пустой гроб?
   Сережа веселился на всю катушку, и я не понимал, зачем ему провоцировать парней на драку? С ума он сошел, что ли, напоследок перед смертью?
   Тут один из недругов, хромая, подскочил ко мне, и я узнал в нем того самого идиота, которого когда-то угостил камнем в подъезде Козлова. Да, у него был повод расквитаться со мной. В мозгу мелькнула мысль, что этот день наступил.
   Пока он размахивал палкой, делая финты, словно фехтовальщик, Серый вытащил руку из кармана, сделав быстрое движение в его сторону. И парень немедленно свалился к нашим ногам, потеряв весь свой интерес, растянувшись без сознания у Сережиного сапога.
   - Что ты ему сделал? – спросил я, хватая вражескую палку и отбиваясь от дубины второго подскочившего недруга.
   - Он получил заряд по полной! – отозвался Серый, схватываясь с тремя парнями вкупе с толстяком. - Конденсатор сделал свое дело.
   Да, я знал, что такое конденсатор, не раз обжигался об него в детстве. У Сереги тогда были странные шуточки. Хорошо еще, что он не испробовал свои «железки» на человеке, когда держал их под током всю ночь. У Ларивошки хватило ума приставить конденсатор к железному игрушечному солдатику. Он разлетелся на куски! На сей раз, судя по всему «доза» тока была явно меньше – парень всего лишь пенькнулся на землю.
   Мы рубились палками с Серегой, отбиваясь от врагов. Сережа не церемонился. Он почти сразу вытащил из другого кармана что-то белое, и бросил в лица нападающих. Те мгновенно упали на землю, чихая и кашляя. Кажется, это был порошок. Серый тоже брал уроки у Лича.
   Пока я глядел на лежавших парней, последний оставшийся на ногах (а это был толстяк) выбил у меня палку из рук. Серый в это время валялся на земле в обнимку с другим тяжеловесом и был бессилен помочь мне.
   Вот и наступил мой конец. Так я решил, но в этот момент кто-то сзади оттолкнул меня в сторону, и удар Гришки пришелся по пустоте. Отлетая, я увидел Неустроева, который хватил Яковлева палкой по физиономии. Толстяк охнул и рухнул на землю.
   В то же мгновение Серый закончил с другим «шкафом», которому отбил все печенки. Мы с Ванькой помогли встать другу и потащили толстяка в безопасное от людей место, где нам не смогли помешать побеседовать с ним наедине. Это был Ванькин подъезд.
   К счастью, наша драка не имела последствий в виду закрытости местности, наподобие двора Кости Козлова. Практически никто ничего и не заметил. Это сыграло свою положительную роль в дальнейшем – допросе толстяка.
   Серый сразу перешел к делу, оставив дипломатию у черта за пазухой.
   - Где наши друзья? – спросил он, ударив Гришку кулаком в глаз. – Отвечай! Я с тобой церемониться не буду после твоего покушения. Ну! Где они, жирный? – каждый вопрос сопровождался увесистой оплеухой.
   - Заперты… - ответил Яковлев, тяжело дыша окровавленным носом. – У меня в гараже…
   Он отвел нас к гаражу и сам отпер замок. Медведь и Башка лежали на мешках со связанными ногами. Серый и Ванька развязали их и выпустили на свободу. Я держал толстяка, который весь сник и съежился так, будто из него выкачали весь воздух. При этом он бубнил нам:
   -  Я могу идти? Вы отпускаете меня, ребята-а-а?.. Ведь я отпустил ваших. Я… был не прав.
   - Спасибо за друзей, - отозвался Сережа. – Ты можешь идти. Отпусти его, Саня.
   За спиной он держал палку так, чтобы толстяк ее не заметил. Мы сразу поняли, что за этим последует. Не успел Гришка повернуться к нему спиной, не веря в удачу неожиданного спасения, как Сережа без зазрения совести саданул его по голове.
   - Это тебе за петарду! – прошипел мстительный он, нахмурившись, затем подмигнул мне. - Заприте его в гараже, друзья. Саня, за тебя я тоже отомстил. Никому не позволю нападать на тебя в темноте!
   - Спасибо, - ответил я, пока Медведь, Башка и Неустроев оттаскивали толстяка в гараж, где он очухается и поразмыслит на трезвую голову, с кем связался. Вылезти ему будет не так просто, ибо ключ от гаража злой Сережа не просто выбросил в сторону, а засунул его в ближайший контейнер с помоями.
   Мы попрощались с Неустроевым и пошли к автобусной остановке.

        Глава 3.
    СВЕЖИЕ НОВОСТИ

   Вернувшись ко мне домой, мы засели за собрание. Медведь и Башка должны были сообщить нам новые сведения, если их, конечно, удалось собрать.
   Вообще, ребята пострадали не сильно, правда, Медведь традиционно получил по голове. Здесь слова Сергея оказались пророческими, впрочем, это и так было ясно действительно.
   - Толстяк сумел сделать ход первым, – задумчиво произнес Сережа. – Хотел бы я знать, как он догадался. Видимо, день и ночь наблюдает за Неустроевым. Они ведь встречались, говорили. Яковлев не просто так вышел на связь с Ванькой. Лич-таки знает, что Неустроев связан с нами. Яковлев, естественно, насторожился и держит ухо востро. Мы недооценили его, ребята. Ну а теперь выкладывайте факты.
   - Мы не слишком много узнали, - сказал Медведь, поглаживая себя по поврежденной макушке.
   - На нас напали неожиданно из-за спины, – заговорил Башка. – Мы шли к Ваньке, если помните, придерживаясь той версии, раз мать Соловьева живет неподалеку, то Неустроев должен ее знать, или, во всяком случае, что-то слышать о ней. К тому же он сам знал Соловьева.
   - Только понаслышке, - прервал я Макса, - и все это со слов Яковлева. Оказывается, толстяк и Соловьев учились в одной школе. Часто ссорились. Неустроев сказал мне, что в дальнейшем они помирились, но это опять со слов все того же вездесущего толстяка.
   - Интересно, - протянул Медведь, вмешиваясь в наше рассуждение, - …мы знаем лишь то, что Лич и толстяк связаны. Серый даже высказал версию, что Толстый Сэм знает его в лицо! Сегодня я услышал подтверждение этому. Когда нас заперли в гараже, один из нападавших типов очень громко произнес: «Лич будет доволен, парни!»
   - Как раз это еще ничего не доказывает, - сказал Сережа, почесывая голову. - Простой старый трюк. Зачем одному из типов так громко орать? Это они специально разыграли комедию. Уже не в первый раз я замечаю, что толстяк просто списывает на Лича те преступления, о которых сам Лич не имеет понятия. Вам специально сказали заведомо ложную информацию, чтобы в дальнейшем вы имели зуб на Лича, а не на толстяка, которому, якобы, Лич приказал схватить вас. Считайте, что это доказано. Все правильно рассчитано, за исключением одного – Толстый Сэм допустил две серьезные ошибки.
   - Какие? – в один голос спросили мы.
   Сережа улыбнулся своей дьявольской улыбкой и подмигнул мне.
   - Личу нужен только один Саня Ковалев. Больше его никто не интересует, даже я почему-то! Толстяк убежден, что Лич мстит всем нам. Вот почему он бросил в меня тот огненный факел, прекрасно зная, что Саню ему уже не достать. Он слепой фанатик, только и всего.
   - А вторая его ошибка? – напомнил я, прерывая бессмысленное разглагольствование нашего оратора.
   - Ах, да! Извините, заговорился… Вторая ошибка – он приказал свалить все на Лича. А почему?! Вряд ли бы он это сделал, будучи твердо уверенный, что знает его по прошлой жизни. Они явно пересекались, но «Сэм» об этом забыл! Он совершенно не знает Лича в лицо, как и все мы, вот и действует вслепую. Ему тоже интересно рассекретить его! И теперь, с его помощью, мы узнали о его собственной слепоте.
   - Да, все верно, - кивнул Башка, - только я вам еще не все рассказал. Вскоре после того, как нас заперли, толстяк убрался. Но двое его помощников стояли и разговаривали рядом с гаражом. Они оживленно болтали, а я вслушивался в их треп. И услышал…
   - А я ничего не слышал, - прервал его Медведь.
   - Где тебе?.. – усмехнулся Макс. – Ты был занят своим черепом, который вечно суешь не в свое дело. Ты охал и стонал, и эти вопли раненого крокодила мешали мне слушать. Но я продолжаю… Итак, один из парней сказал:
   «Необходимо найти могилу, к которой он ходит. Там проще его выследить…»
   «Я слышал, могила находится справа, если идти со стороны дома Яковлева…» - отозвался второй приятель.
   - Вот это да! – воскликнул Сережа, довольный полученной информацией. – Значит, кто-то из ребят заинтересован в нахождении могилы Соловьева! Явно толстяк приказал, кто же еще? А ходит на могилу, естественно, Лич. Наверняка скрывается от всех, чтобы его не выследили. И толстяк туда же! Я вам говорил! Он не доверяет Личу и боится его.
   - Вот будет интересно, если против Лича пойдут все, с кем он связан, – усмехнулся я, - Торсов, Самойлов, Яковлев… Ему придется не сладко.
   - Да, это точно. Тайны Лича сильно мешают процветанию всех этих кретинов. – Серый пожал плечами, не уверенный в своих словах. – По сути, Лич сам запустил механизм войны в начале лета, теперь же все покатилось по наклонной, и он уже ничего не может с этим поделать. Но сейчас не это главное. Пусть свои проблемы Лич решает сам. Наша задача – установить истину. Мы должны добраться до могилы Соловьева. Завтра же утром пойдем на кладбище, Саня.
   - Зачем? – испугался я, про себя поблагодарив друга за столь «любезное» предложение. – Спасибо тебе, Серега, нечего сказать, удружил!
   - В самом деле, Саня прав, - подал голос Медведь: - Утром Лича там не будет, если ты об этом. Да и Толстый Сэм настороже.
   - А вдруг мы найдем там какие-нибудь улики? – спросил Сережа и обвел нас взглядом. - А насчет толстяка я что-нибудь придумаю, и он останется с носом, как и всегда!
   Он был в возбужденном состоянии, и спорить с ним в эту минуту смысла не имело. Он будет стоять на своем, это несомненно. Поэтому мне пришлось согласиться.
   - Может, возьмем с собой Наташу? – предложил я.
   - Вот это ни к чему, - покачал головой Сережа, - мы пойдем одни, вооруженные до зубов. Мало ли чего? Зачем подвергать девчонку неоправданному риску?
   На сей раз я согласился безоговорочно.
   Ребята стали собираться по домам, так как наступило время готовиться к школе.  Напоследок Серый сделал важное заявление, обратившись ко всем присутствующим:
   - Сегодня будьте четырежды осторожны! У нас теперь нет права на ошибку. Следите в школе в оба! Остерегайтесь ребят на мопедах, которых мы поколотили. Вдруг они учатся там же, где и вы? Старайтесь быть друг у друга на виду, особенно по дороге домой. Саня, обязательно предупреди Козлова. Я его знаю; уйдет куда-нибудь с Рютиным, ищи его потом, свищи!
   - Хорошо, я поговорю с ним, - ответил я.
   И мы расстались.

        Глава 4.
   НА МОГИЛЕ ВАНИ СОЛОВЬЕВА

   День и вечер прошли спокойно. Ни в школе, ни по дороге домой никаких эксцессов не произошло. По мнению Рютина, враги оставили нас в покое.
   Костя Козлов и я держали ухо востро. Мы знали, что Торсов, Лич, Самойлов и, главное, Толстый Сэм так просто не сдадутся.
   Мы благополучно дошли до дома. Здесь я особо выделю Костю Козлова, который, получается, возвращался к себе домой в одиночестве. А как же оккупированный недругами двор?
   Но здесь, согласно жанру Парадокса, Козлова охраняло само небо. Если вспомнить поведение чужих парней в прошлом, они поставили на уши весь двор и соседние с ним дома. Люди откровенно боялись их и гоняли как могли. Юрка Торсов извлек уроки прошлого. Тут как раз и деревянный дом опустел, где можно было собраться без свидетелей, никого не тревожа. Даже в беседке во дворе они старались не задерживаться, дабы не привлекать внимания любопытных соседей. Так что Костя, поначалу боявшийся проходить до своего подъезда, теперь делал это открыто, поскольку нападать на него – себе дороже. И двор людьми Торсова был захвачен чисто номинально.
   После возвращения Козлов всегда звонил мне и докладывал, как дошел. И в этот раз все сошло удачно. Я в свою очередь позвонил Сереге и успокоил его от имени нас всех. Он обрадовался этому сообщению и сказал, что в его школе видели незнакомых парней, которые пытались как-то проследить за Ларивошкой, но Толста Власка немедленно это прекратил, заметив «хвост», в результате чего он неизвестно от кого «отвалился» и исчез ко всем чертям (не по своей воле). После этого Серый снова напомнил мне про завтрашнее утро на кладбище.
   Я, конечно, не разделял его точку зрения насчет улик на могиле Соловьева. Откуда им там взяться? Что Ванька убит, я уже достаточно слышал из уст Лича. Не будет же Серый ради этого могилу раскапывать?!
   Но Серегу не переспоришь, проще укротить осла. Утром следующего дня он зашел за мной.
   Стояла прекрасная осенняя погода. Солнце светило еще достаточно ярко, чтобы согревать людей, однако было ясно – зима не за горами. Тем не менее, на улице тепло. Погода словно компенсировала нам испорченное лето (в плане отдыха) и давала шанс продлить летние удовольствия.
   Серега был одет в модную осеннюю куртку, за которой наверняка припрятал какое-нибудь оружие. Хорошо, если не лопату. Я опасался-таки, что он подбросит мне идею выкопать гроб… Но и я тоже был далеко не беззащитен: перед выходом Серый помог мне нацепить хоккейные щитки на ноги и на руки. В сумку, что я взял с собой, он положил бейсбольную биту. В карманы насовал стиральный порошок, естественно, не спрашивая моего согласия. Но мне было все равно. Я подумал, раз Лич использует этот порошок не по назначению, почему бы и нам не попробовать? Серый вчера использовал это средство, ему понравилось.
   Мы без приключений доехали до района, где жили Колыванов и другие известные нам личности. Проходя мимо двора Неустроева, я внутренне напрягся, ожидая неприятеля. Сегодня, по крайней мере, неожиданностей не будет – мы с Серегой готовы к поединку.
   Но никто и не думал нападать на нас. Думаю, Серый уже позаботился об этом, с него станется. Зачем тогда он испортил мою одежду, набив ее порошком, да еще сделал из меня пугало в виде рыцаря, «заковав» во все железки и щитки? Вот умора!
   Впрочем, для живописной картины не хватало каких-нибудь подозрительных личностей. Должны же быть еще свидетели моего смешного вида! Где уж тут без Сереги? А, вот, кстати, и они! Стоят в разных сторонах двора и не спускают с нас глаз. Они подозрительны. Я так Сереге и сказал. Тот пожал плечами.
   - Видишь того верзилу в красной куртке? Его зовут Костя Максимов. Это друг Неустроева. Они следят за нами и за нашими врагами. Если что случится, Максимов придет на помощь.
   - Спасибо Неустроеву, - ответил я, оглядываясь, - но где он сам?
   - На кладбище, - Сережа скорчил мину. – Ему было нечем заняться, и я предложил парню поработать. Весь вчерашний день он рыскал по кладбищу в поисках нужной нам могилы, и ему улыбнулась удача. Он нашел ее. Так что напрасно терять время мы не будем. Просто пойдем по дороге, а когда дойдем до нужного места, нас оповестят.
   Я следовал за Серегой в молчании, понимая, что болтать незачем. Он уже обо всем позаботился. Вот ведь какой пройдоха! Все продумал! И зачем я ему вообще понадобился? Даже интерес пропал к предстоящему расследованию. У него и так на тарелочке все факты.
   - Из всего необходимо извлекать выгоду! – наставительным тоном произнес Сергей, подняв вверх указательный палец перед моим носом, так и светясь от самодовольства.
   Мы дошли до леса, где располагалось кладбище, и медленно побрели по тропинке. Грустное и тихое место – кладбище. Повсюду виднеются оградки, могилы, надгробные камни, кресты. И где-то среди них покоится неизвестный нам Ваня Соловьев…
   Мы в молчании следовали по тропинке. Я оборачивался, и всякий раз смотрел назад. Да, слух меня не подвел: три или четыре человека следовали за нами, оставаясь в тени. Я узнал по красной куртке Костю Максимова, друга Неустроева, и успокоился.
   Мы шли уже минут десять, как вдруг сбоку раздался свист.
   - Это Ванька! – сказал Серый, нарушив молчание. - Идем, Саня!
   Он свистнул в ответ, и мы свернули вправо, очутившись у столба, на котором было написано: «Сектор № 3». Тут же наткнулись на Неустроева, который стоял у одной из могил.
   - Здравствуйте, друзья, - поздоровался он с нами, пожимая руки. - Рад вас видеть. Воздух здесь свежий, хотя местность невеселая, - Ваня скорчил мину, но быстро взял себя в руки и заговорил добрым тоном: - Вот могила Соловьева!
   Он указал нам на оградку, у которой стоял.
   - Располагайтесь здесь и ищите, что вам нужно.
   - Молодец, Неустроев, - сказал ему Сергей. – Спасибо, что избавил нас от длительных поисков. Ты с нами?
   - Нет, – сказал Ваня. – Мне нужно идти. Дела. Но ребята Максимова останутся здесь. Если толстяк вздумает напасть, то их помощь потребуется, наверное.
   Мы поблагодарили товарища, и Ванька ушел по своим делам. Серый осторожно толкнул калитку оградки, и мы вошли на могилу паренька…
   На надгробном камне я прочел надпись: «Соловьев Иван Дмитриевич» и годы жизни: 1978 – 1988.
   - Господи, пацан совсем еще! – грустно воскликнул я. – Десять лет…
   Сережа и я смотрели в лицо погибшего и совершенно незнакомого нам человека. Видимо, при жизни он был привлекательным. Умное лицо, внимательные, может, чуть настороженные глаза, зачесанные назад волосы. Мне вспомнилась Наташа, ее слова о том, что я похож на Ваню. Кажется, ничего подобного, во всяком случае, внешне.
   - Интересно, на той фотографии, которая была оборвана, он совершенно не похож на того, кого мы видим на памятнике, – задумчиво произнес Сережа, осматривая могилу. – Знаешь, почему?
   - Не трудно догадаться, - вздохнул я, - на том снимке они были вместе с Личем. Лучшие друзья всегда счастливы друг с другом. Там у него улыбка, радость. А здесь «серьезная» фотография.
   - Хотел бы я знать, кто заставил его залезть в канаву и коснуться провода, – сказал Серый.
   - Мне кажется, здесь все-таки была случайность, - ответил я, почесывая затылок. - Он боролся со своим противником, а тот толкнул его в канаву. Ваня, поднимаясь, сам коснулся опущенного в воду электрического провода.
   - Здесь можно сделать сотню предположений, - быстро произнес Сережа, меняя тему разговора. - Давай пока не будем тратить время. Займемся главным.
   Он сел на скамейку у столика, что стоял рядом с могилой, и начал внимательно оглядывать всю площадь оградки. Я же склонился над холмиком, где был похоронен Ваня, читая выцветшие венки.
   Цветов было множество, и все живые. Искусственные уже поникли и высохли. Живые были принесены недавно. Эту могилу действительно навещали, и я знал, чьих рук это дело.
   Один венок привлек мое внимание. На нем все выгорело на солнце, слезла краска, но некоторые буквы удалось разобрать:

   «Ванечке от семьи Х.р..ых»

   Хориных!!!
   И тут меня осенило: мать Наташи все знала и была на похоронах. Она знает и о том, что мама Соловьева живет здесь, только не говорит Наташе, чтобы не расстраивать ее детскую психику. А, может, сама мама Вани почему-то не хочет видеть никого из знакомых…
   Я увидел и венок Лича. На нем было написано: «Ване от друга».
   Между тем Серый соскочил со стула и обошел надгробный камень сзади, вытаскивая лупу из кармана. Похоже, он решил взяться за дело всерьез. Глаза его горели, как у Шерлока.
   - Саня! – позвал он меня спустя несколько минут. – Иди сюда.
   Я прошел к нему, стараясь не наступить на могилу. Серый озабоченно подал мне клочок бумаги, весь пожелтевший.
   - Силы небесные!.. – прошептал я, отшатнувшись к самому памятнику, едва не налетев на него.
   - «Будь ты проклят, Ковалев!» - прочел Сережа. – Отпущение грехов по всей форме. Я знаю, кто это написал. Видишь, какая неровная земля под ногами. Он подолгу здесь стоит. Я уверен, что все эти цветы – его рук дело. Раз в неделю, а может и больше – он бывает тут.  Действительно, рехнулся!..
   - Временами мне становится жаль его, - вздохнул я. - Чтобы парень мог так любить друга, который давно уже умер… По всей вероятности, у него в жизни больше никого нет.
   Сережа не слушал меня, он был занят своими поисками. С лупой в руке он склонился к венку, который я уже осматривал, и покачал головой, различив фамилию Хориной. Все было понятно без слов. Он не удивился, похоже, давно понял истину.
   - Мы ничего здесь не нашли, кроме того, что мама Наташи не сказала дочери правду, - заметил я.
   - Это не так мало, - возразил Сережа, исследуя второй венок. – Ага! Что это? Саня, взгляни-ка через лупу на эту надпись!
   Ничего не понимая, я взял лупу и прочитал надпись на венке Лича:

   «Ване от друга… Бор.са»

   - Невооруженным глазом не различить, - сказал Сережа, пряча лупу в карман, улыбаясь при этом. - А ты говорил, мы ничего не нашли. Теперь мы знаем его имя, Саня.
   - Борис… - прошептал я.

        Глава 5.
   НАПАДЕНИЕ В ШКОЛЕ

   Я пошел в школу с неприятным осадком в душе. Поездка на кладбище оставила у меня нерадостные ощущения тоски и безысходности. К счастью, уроки были сделаны еще вечером, но повторить их я даже не потрудился. Все равно в таком состоянии учиться я не смогу. Можно было даже не приходить сюда.
   На лестнице у входа меня встретили Шмонин, Брусникин и Медведь.
   - Саня, тебя ищет Таня, - сказал Медведь, - она у кабинета истории, беседует с Катей.
   - Отлично, - произнес я, здороваясь с ребятами. – Пока звонка нет, оставайтесь здесь и ждите двух наших гуляк по имени Женя Рютин и Костя Козлов.
   В раздевалке я снял куртку, надел сменную обувь и направился на третий этаж, где находился кабинет истории.
   Таня действительно стояла напротив двери классной комнаты, но совершенно одна. Рядом никого не было, кроме нескольких девочек-подружек с параллельного класса, и малышни, которая вечно носилась во все стороны, мешаясь под ногами. Вдалеке какие-то первоклассницы прыгали в резиночки.
   - А где остальные? – спросил я, поздоровавшись с девчонкой.
   - Как, – удивилась Орлова, - ты еще не в курсе? Училка заболела, так что первого урока не будет. Это так кстати. Из-за нашего Сережи я совершенно забросила историю. Ну а все ребята удрали на улицу. Я попросила наших друзей поступить точно так же, потому что нам с тобой нужно поговорить о важных делах. Погуляй пока, Саша, в другом месте, чтобы не вызывать подозрений. Но когда прозвенит звонок на урок, беги сюда.
   - Понял, - ответил я. - А какие дела ты выполняла для Сереги?
   - Потом, потом! – отмахнулась девчонка.
   Я зашагал к лестнице. Пришлось мне послушаться Таню, поскольку она теперь связана с Серым (и как связана!) и знает, что говорит. Я погулял этажом ниже, в глубине души жалея, что учительница истории – Диана Николаевна – заболела. Историю я любил.
   Звонок на первый для второй смены урок вывел меня из состояния задумчивости. Все ученики (и некоторые учителя) с громким вздохом неудовольствия разошлись по классным комнатам, где в одинаковой мере начнут мучить друг друга, а я поспешил на третий этаж.
   Когда мы с Таней остались совершенно одни в коридоре у окна, я спросил ее:
   - Что у тебя случилось, Таня?
   - Случилось то, что мы нашли гараж, – сказала Орлова, нахмурив брови.
   - Какой гараж? – удивился я.
   - Гараж, принадлежавший некогда Соловьеву, - ответила Таня.
   - Постой, – я не успевал мыслить, - мы не знали ни о каком гараже!
   Я смотрел на Таню, и вдруг почувствовал, как изменилось ее лицо. Она побледнела, глаза ее расширились от ужаса, и девочка отшатнулась от меня.
   Я мгновенно развернулся в сторону лестницы, но, как оказалось, недостаточно быстро: удар палкой прямо в лицо отбросил меня на пол.
   Их было человек пять. Таня хотела поднять крик, но один из кретинов зажал ей рот. Таня укусила его за палец, но ее подхватили и поволокли. Боже, что это такое? Ах, Серый предупреждал быть настороже! Но как быстро они спланировали операцию… Словно сговорились с больной учительницей!..
   - Таня, беги! – прохрипел я, в то время как сзади на меня бросились трое парней, среди которых был и Колька Самойлов – наш предатель.
   - Молчать! – прошипел он мне на ухо. – Или мы отвинтим Орловой башку!
   Как бы я ни был захвачен врасплох и оглушен ударом, справедливости ради замечу, что от моего пинка ногами в грудь Самойлов отлетел метров на пять в сторону. А как он кичился этой самой грудью в первую нашу встречу!
   Они ничего не успели сделать мне, так как на лестнице загрохотали шаги, и появились Козлов, Рютин и Сергей Шмонин. Они погнались за ребятами, которые удирали со всех ног в противоположную сторону. Я был брошен на пол, где и валялся, пока друзья не подняли меня на ноги.
   - Саня, ты как, в порядке? – спрашивал Козлов.
   - Вроде нормально, - потирая ушибленную скулу, ответил я. – Где Таня?
   - Таня?! – удивились все. – Мы ее не видели… А что?
   - Отыскать ее немедленно! – вскричал я, догадавшись, в чем дело. – Ее похитили люди Самойлова. Пока вы бежали ко мне, ее увели. Вот черт! Надо Сереге сказать… А! Он в школе! Дьявол!..
   - Саня, успокойся, – попытался остановить меня Шмонин, но я метался по коридору, проклиная всех и вся.
   Таня должна была сообщить что-то важное о гараже Соловьева, и ее выкрали у меня из-под носа! В школе! При свете дня! Во время урока, черт подери! Почему никто из учителей не выглянул из класса – ведь быстрый бег и голоса раздавались по всему коридору?! Нет, они позволили кому-то избить меня, а стоит хоть немножко пройтись по коридору во время урока нормальным шагом, они слетаются, как птицы к наседке! И еще стыдят за что-то…
   Девчонку выкрали, но никто из них не знает об этом. Как я посмотрю Сереге в глаза, если не смог защитить Орлову, а еще меня оглушили, как желторотика!..
   Кажется, впервые за долгое время у нас появились серьезные проблемы…

        Глава 6.
   СЕРЫЙ ПРИХОДИТ НА ПОМОЩЬ

   Прошло уже три урока, а Таня так и не появилась. Мы искали ее на переменах. Ребята облазили все близлежащие дворы, каждый получил замечание в дневник от учителей за опоздание на урок. Все безрезультатно. Таня словно испарилась. Школа была прочесана сверху донизу. Это был полнейший хаос.
   Учителям действительно все равно, лишь бы отработать. У нас не было первого урока, как я уже сообщал, поэтому никто из них не заметил, что Орлова была, а потом исчезла. Девчонок из нашего класса, тех, которые видели Таню, мы попросили молчать. Шмонин уговорил Катю Кондрашову рассказать подружкам, что Тане неожиданно стало плохо (что, видимо, недалеко от истины), и ей пришлось уйти домой.
   Я не верил своим глазам. Таню не нашли, а Серый предупреждал быть начеку. Что мне делать? Я не знал, с какой рожей говорить другу о катастрофе – исчезновении его любимой девчонки. Мы все помнили, какие чувства он испытывает к Орловой. В памяти ожило воспоминание, как мы бились в кабинете Торсова, когда спасали Таню и Катю, как Бэтмен отвязывал ее от стула, с какой нежностью смотрел на нее, как обдувал затекшие от веревок руки…
   Расспросы Кондрашовой ничего не дали – Катя не знала о гараже Соловьева. Скорее всего, Таня просто не успела ввести ее в курс дела. Ах, ну зачем она отослала меня на другой этаж?! Может быть, тогда было бы не так поздно…
   Но что в нашей школе делали люди Самойлова?! Кто их навел на нас?! Болезнь учительницы явно повлияла на исход дела.
   Это мог быть только Торсов. Он учится в нашей школе. Ясно, что Колька использовал его сведения для атаки на нас. И добился своего. Похоже, они с Юркой нашли-таки общий язык и теперь объединили усилия, чтобы покончить с нами.  Собственно, это давно было ясно. Вспомнить только день разоблачения предателя – кто приходил к Самойлову, как не «Предостережение» – человек Юрки! «И нашим, и вашим», - подсказывал Серый. Теперь Лич, кажется, утратил верного помощника и остался с толстяком… Некогда общие союзники превратились в соперников, но нам от их распрей отнюдь не стало легче.
   Я метался по школе, злой от бешенства. Козлов и другие не отставали от меня. К вечеру у нас была самая настоящая паника – Таню мы так и не нашли.
   Сергей Брусникин совершенно спокойно, как потом выяснилось, воспринял случившееся. Он единственный из нас не утратил хладнокровия. Не случайно же был сыном медсестры – глубокий ум и твердые нервы, терпение, словно у Иова. Ближе к вечеру он без церемоний обманул Маргариту Владимировну – учительницу географии, притворившись больным. Шел по коридору и вдруг покачнулся и грохнулся на пол. Мы все подскочили к нему, забыв про свой собственный класс, попавшись на приманку, но Сергей успел подмигнуть Козлову, возле которого он растянулся, а Костя потом знаком успокоил меня. 
   Свое падение Брусникин объяснил переутомлением. Поскольку он у нас первый ученик в классе, учительнице не пришло в голову, что он симулирует, и она отправила его к врачу. Хитрый Серега действительно побежал к доктору, чтобы остаться вне подозрений, но по пути нашему «Штирлицу» ничего не мешало пробраться в учительскую, где, естественно, никого не было во время учебных занятий, и позвонил Сереге домой, наказав ему через его мать немедленно бежать к нашей школе, дескать, здесь произошли важные перемены. Он успел бросить трубку раньше, чем любопытная мамаша – поинтересоваться, в чем, собственно говоря, дело.
   Но обо всем этом мы узнали лишь после урока. Друзья очень удивились поступку «лучшего ученика». Но радоваться еще было рано. У меня не было гарантии, что Серый и его друзья не задержатся в своей школе.
   Когда у нас закончился пятый урок, (Медведь наплевал на собственный класс, который остался на шестой), было уже более семнадцати часов. Мы собрались у раздевалки, с которой Шмонин не сводил глаз. Танина куртка продолжала висеть на крюке, что нас и успокаивало – Орлова все-таки здесь, в школе! Рано или поздно, но она появится.
   Мы уже оделись и продолжали стоять у раздевалки, хоть некоторые учителя и, конечно, вахтерша косили на нас глаза.
   То, что случилось через пять минут, совершенно нам не понравилось: показалась группа здоровых ребят, среди которых шагала Таня. Парни были вооружены палками (как они протащили все это в школу, где даже у малышей-первоклашек отбирают сломанные ручки для стрельбы рисом?!)
   Таня была бледна, но держалась спокойно. Наверное, это стоило ей немалых трудов. Ее, видимо, запугали, вот она и сделала вид, что не заметила нас. Я, Козлов, Рютин, Медведь, Шмонин и Брусникин сгруппировались рядом, глотая воздух. Все понимали, что бросаться на эту ораву было самоубийством. Нас же потом и обвинят в содеянном – ведь это мы стояли тут у всех на виду с угрожающим видом, ожидая Орлову. Да, тот, кто это придумал, был не плохим психологом, я снимаю перед ним шляпу. Мне тут же вспомнился Лич. Какой же он все-таки сукин сын!
   Я знал, что Орлова – охранная грамота. Она заложница, и любое наше вмешательство повлечет серьезные последствия. И не двигался.
   - Саня, почему мы бездействуем?! – недоуменно спрашивал меня Костя, дергая за рукав пиджака. – Надо что-то предпринять.
   - Нет, - спокойным тоном возразил Брусникин, - пусть уходят. Во дворе мы их нагоним.
   Ребята из противоположной группировки посмеивались над нами. Орлова пошла в раздевалку, от которой мы были вынуждены ретироваться, оделась там и вышла к своим охранникам. Они окружили ее, и повели к выходу из школы. Взрослые, ученики, вахтерша – все отдыхали! Не понимаю, где у них глаза…
   Таня была еще в поле нашего зрения, когда мы сделали шаг к выходу. Но нас остановил насмешливый голос сзади:
   - Не ходите за ними, - сказал Торсов, появляясь неизвестно откуда, льстиво ухмыляясь во весь рот, - хуже себе сделаете. Пусть они уйдут. Вы же останетесь здесь и прождете минут пятнадцать. Поняли?
   - Поняли, мерзкий сукин сын! – проворчал Медведь.
   Юрка захохотал. Враги с Орловой скрылись в дверях. Мы остались в здании школы. И тут же схватили Торсова в качестве заложника. Он свалял огромного дурака, не убравшись со всеми остальными. И рано расслабился, думая, что за подобное преступление останется совершенно безнаказанным.
   Теперь у нас было преимущество. Мы схватили Юрку и поволокли его из школы на лестницу, зная, что враги не ожидают скорого появления преследователей. К счастью, вахтерша и взрослые снова ничего не заметили. На сей раз это сыграло нам на руку.
   Мы были уже на улице, а Юрка (он не успел как следует одеться), который лишился куртки, превращенной нами в лоскутки, трясся от холода, но еще больше – от страха за свою жизнь, что явно висела на волоске. Спускаясь по лестнице, я увидел группу парней, уводивших Таню, и вторую группу во главе… с Серегой, что бросилась на первую.
   - Там дерутся, братцы! – вскричал Брусникин. - Это же Серый!
   - Вперед! – крикнул я, позабыв про Торсова, который уже был нам не нужен.
   Юрка скатился вниз головой по ступенькам, тогда как мы уже спешили к своим на подмогу. Я узнал среди дерущихся Толста Власку по его широкой фигуре. Бросился к нему, очутившись в живом клубке. Володя развернулся, и клубок немедленно оставил меня в покое, растянувшись на холодной земле. Толста Власка радостно сжал меня в объятиях, чуть не задушив при этом.
   - Саня, как я тебя люблю! – воскликнул он, приготовившись к новой схватке, легко отшвырнув меня прочь. Странная любовь, когда я от такой вот «любви» отлетел метра на три!.. Правда, испытывай Толста Власка другие чувства ко мне, тремя метрами я бы не отделался!
   Да, драку он любил еще больше. Что касается поединка, то наших врагов было десять человек. Серега и его четверка парней: Ларивошка, Андреев, Толста Власка и Башка не смогли бы долго противостоять им. Но появились мы, и нас стало двенадцать! Перевес мгновенно оказался на нашей стороне. Мы в один миг выбили палки из рук удивленного противника и всех повалили на землю.
   В пылу схватки я увидел Сергея, который от всей души молотил какого-то дебила головой о стену школы. Я узнал его – это он держал Таню за локоть, не давая ей высвободиться. Таких Серый не прощает. Я от души не позавидовал несчастному, которому теперь доставалось за чужие, в общем-то, планы и грехи…
   Таня же, освобожденная, дрожала от страха, наблюдая со стороны за бойней.
   Толста Власка дурачился, как всегда, держа своего противника за шиворот. Тот пытался достать Володю кулаком, но не мог дотянуться. Я подошел к ним, опрокинув на землю одного кретина, и сказал другу:
   - Толста Власка, да оставь ты его к черту! Он и так уже в штаны наложил…
   - Погоди! – произнес Володя, - я ничего не делаю наполовину!..
   Он подкинул бедного парня в воздух и, развернувшись, нанес ему сокрушительный удар ногой прямо в лицо. Неудачник-боец с приглушенным криком завертелся волчком и рухнул на землю, угодив рожей в подмерзшую лужу, сломав лед. Думаю, он придет в себя не скоро, испив противной водицы.
   Но все было кончено. Враги с позором бежали. Мы окружили Таню, чтобы узнать, где ее так долго держали, что мы и найти не могли.
   - Назад!!! – прорычал Серый, отпихивая нас во все стороны, закрыв собой Орлову. - Таня очень устала и ничего вам не скажет. Я сам поговорю с ней позже.
   - Ах, как прекрасна любовь! – пропел довольный победой Ларивошка, видя, с каким усердием Серега хлопочет около Тани.
   - Что-что?! – вскричал Серый. – Что ты там только что сказал?..
   - Молчу!.. – весело крикнул Димка, покатываясь со смеху.
   Мы отправились всей компанией домой, веселясь от души. Разрядка после трудного дня была необходима. Мы еще раз убедились в нашей несокрушимой дружбе. Тут-то я и узнал, как Брусникин сумел предупредить Серегу. У Сереги, кстати, очень хорошая мать. Она имеет вес среди учителей школы. Позвонила туда, вызвала сына, дала ему указания Брусникина, и взволнованный Сережа вместе с друзьями сбежал с последнего урока. Они дождались врагов у входа, но совершенно не догадывались о причинах. У Сереги упало сердце, когда он увидел свою Таню в лапах у незнакомых ребят. И пришел в бешенство. Мы рассказали ему, как было дело.
   - Серый, почему они схватили Таню? – недоумевал я.
   - Почему? – Серый задумался. - Пока не знаю. Может, боялись, что она расскажет тебе о местонахождении гаража? Да-да, Таня обо всем мне уже рассказала. Видишь, как быстро меняются события? Утром мы были на кладбище, потом похитили Таню и, наконец, сегодняшний бой вечером. А завтра мы пойдем в тот гараж, друзья.
   - Конечно, сходим, - насмешливо пропел Толста Власка, искренне надеясь на новую встречу с неприятелем…

        Глава 7.
       В ГАРАЖЕ

   Наутро, наскоро позавтракав, мы встретились с Серегой во дворе нашего дома. Серый уже был не один. Рядом с ним я заметил Башку, Ларивошку, Костю Козлова и Медведя.
   Остальные ребята не сделали домашнее задание и остались дома. Это было понятно, так как вчера мы допоздна обсуждали нападение в школе и победную драку. Там не до уроков было. Я сам лег спать во втором часу ночи, чем сильно встревожил свою мать.
   Ребята спрашивали Серегу, где Таня, но он отмалчивался или шутил. Я же прекрасно понял, почему она отсутствует. Хитрющий Бэтмен уже расспросил ее о местонахождении гаража. Он оберегал Таню после всего случившегося и не хотел, чтобы мы допекали ее вопросами о том, где она пропадала и что вынесла.
   И теперь мы шли за Серегой к этому самому гаражу. Серый возглавлял процессию, указывая дорогу.
   - Этот гараж, друзья, находится в тех же самых местах, где наш Медведь прятался по желанию Кати Кондрашовой. Наверняка они там хорошо провели время, не так ли, Медведь?
   - Возможно, - Яковцев состроил глупую рожу, а мы все кинулись его поздравлять с приобретением любовницы и бесплатной крыши над головой.
   - Это шутка, чтобы вы расслабились, - улыбнулся Сережа, - но я продолжаю. Гараж находится у продуктового магазина, что стоит на берегу протоки. Вы знаете, там располагается так называемый древний город, где развалившихся домов и сараев столько же, сколько тараканов у меня на кухне. Рядом с ними стоят два-три пустых гаража. Один из них не пустует. По мнению моей Танюши, недалеко отсюда расположена штаб-квартира Лича. Возможно, в этом самом гараже Соловьева.
   - Не хочу вас печалить раньше времени, ребята, но от нашего путешествия мало толку, – произнес я, останавливаясь: - После вчерашней драки Лич уничтожит свое местопребывание. Он не дурак.
   - Саня, ты был бы прав, если бы не ошибался, – сказал Сережа, - не Лич похищал Таню, а Самойлов при содействии Торсова. Я же говорил, Юрка объединился с Колькой, теперь у них совместные дела. И Лич их интересует постольку поскольку. Он стал слишком самонадеян и горд, а таких не любят. Его тайны и маска всем встали поперек дороги. Чем больше он скрывает лицо, тем сильнее им хочется скинуть с него маску. Так устроен человек. И враги поняли, что он им не нужен. Так что у Лича серьезные проблемы. Вот почему я уверен, этот гараж неприкосновенен.
   - А как Таня нашла гараж? – полюбопытствовал Башка.
   - Следила за Самойловым, - на ходу рассказывал Серега. – Он тащил тяжелую сумку и был занят только мыслями, как бы ее дотащить, и ни на кого не обращал внимания. Тане не составило большого труда проследить его путь-дорогу. Колька привел ее к гаражу, отпер дверь, которая закрыта на обычный гвоздь, и вошел внутрь, не удосужившись проверить, есть ли за ним хвост. Таня подождала, спрятавшись за старым домом, пока он выйдет оттуда. А был уже вечер, стало темнеть. Ей легче было остаться незамеченной.
   Самойлов вышел из гаража минут десять спустя. Хлам, что он принес с собой, оставил там, но вид у него был озабоченный. По всей вероятности, он что-то искал там, какие-нибудь улики против бывшего хозяина. Но ничего не нашел. Ему пришлось убраться. Тем временем Орлова достала из сумки фонарь, подошла к нужному гаражу и осветила его. Надпись на двери глубоко поразила ее.
   - А что там было написано? – разволновался я.
   - Две буквы: «В» и «С».
   - Соловьев! – вскричал Костя Козлов.
   - Вот именно, - кивнул Сергей. Все это произошло позавчера. К сожалению, мы были так заняты в последнее время, что Таня не смогла до меня дозвониться. Вчера утром мы ездили на кладбище, и я совсем забыл о ней. Она успела предупредить меня накануне школы. Я приказал ей довериться Сане. Но произошло похищение. Остальное вы знаете, друзья…
   - А как они догадались, что Орлова выследила Кольку? – спросил Ларивошка.
   - Нет, не думаю, что он ее заметил в тот вечер, - почесал голову Серый. - Единственное логическое объяснение, которое приходит в голову, это месть со стороны Торсова. Похищение Тани было запланировано уже давно, а события сложились так, что два дела совпали между собой. Не забудьте про болезнь учительницы. Это работа Торсова. Он сообщил Кольке о том, что первого урока у Тани не будет, следовательно, наступил хороший момент похитить ее.
   - Думаю, это действительно случайность, - согласился я.
   - Да. Похищение Тани было затеяло, чтобы прижать, главным образом, меня. Не забудь, что Торсов в ужасе от моего появления в городе. Вот и выслуживается теперь перед Самойловым.
   - Надеюсь, в гараже мы найдем какие-нибудь улики, - сказал Костя, возвращая нас к главному событию дня.
   За интересным разговором мы и не заметили, как подошли к «древнему» городу». Перед нами предстали старинные деревянные дома. Они печальной грудой лежали на земле, некоторые без окон, без одной и более стен, старые разобранные печки каким-то чудом не рухнули вниз. Здесь нужно было ходить осторожно, чтобы не свалился кирпич на голову. И надо же было такому случиться, что в некоторых домах топились печки! Дым шел из труб, и мы поразились, как здесь еще можно жить?!
   Все эти отжившие свой век дома и их обитатели нас мало интересовали. Мы сразу же бросились к трем гаражам, что находились вблизи домов.
   Первый же гараж оказался тем, который мы искали. Серый держал в руке палку, опасаясь Лича, который вполне мог тут спрятаться. То, что он здесь бывает, я не сомневался ни секунды. Место практически безлюдное, местами нет даже асфальта. Да и гаражи стоят главным образом для вещей, нежели автомобилей.
   Серый осторожно пощупал двери гаража, соединенные простым ржавым гвоздем. Это был дурной признак, так как любой человек непосредственно мог войти сюда в любую минуту.
   Впрочем, Серый кивнул мне, указывая на гвоздь, и я ответил кивком, показывая, что все понял. Это был молчаливый диалог, чтобы наши друзья не повесили головы в случае неудачи.
   Дело в том, что вешать замок на гараж смысла не имело, хотя бы потому, что любой наблюдательный человек догадается, что здесь что-то прячут, и все равно залезет внутрь, как ты его ни закрывай. Ведь это древний город, здесь все разрушено, никаких кладов нет и в помине. Лич умный парень, он просто прикрыл дверцы гвоздем, чтобы они не скрипели от ветра.
   - Боюсь, мы действительно опоздали, - произнес Медведь, помогая Сереге открывать двери, - здесь уже кто-то был сегодня…
   - Не будем каркать, друзья! – проговорил Серый, первым вбегая внутрь. – За мной! 
   Мы зашли в гараж, предусмотрительно оставив Ларивошку охранять вход. Все опасались, честно говоря, ловушки со стороны нашего приятеля Лича. Не запер бы он нас здесь, в гараже!
   Перед нами предстал обыкновенный деревянный гараж, покрытый сверху наполовину сломанным шифером. Кто-то не поленился закрепить его балками, чтобы шифер не рухнул кому-нибудь на голову.
   В дальнем углу стоял сломанный письменный стол. Пара драных стульев, один из них с подвязанной ножкой. В другом углу какой-то хлам, куча металлолома. Больше ничего не было, кроме, естественно, голых стен.
   Мы некоторое время глазели на все это. Не знаю, как там другие, но я почувствовал разочарование.
   - Будем смотреть все, что попадется на глаза, - произнес Серый, угадывая мои мысли. – За дело!
   Мы закружились по гаражу, пиная пол и прощупывая стены, в поисках замурованного тайника. Серый обыскивал стол, заглядывая в каждую щелочку, пытаясь хоть что-то найти, даже если дело касалось крыльев сушеного комара. И пока все мы искали что-то только для виду и очистки собственной совести, Серега пахал, как папа Карло. Он осматривал даже пыль, проводил химический состав и разве что не целовал ее, пробуя на вкус.
   Костя Козлов и Медведь ножами вспороли покрышки стульев, рассуждая, что туда могли зашить что-нибудь важное, как это было в стуле из другого гаража Лича. Туда он спрятал конверт с интересующими нас фотографиями.
   И они не ошиблись. Костя радостно заорал, напугав нас всех. Я резко дернулся с места, стоя около стены, а на моих плечах Сережа, который прощупывал потолок, тоже едва не слетел вниз.
   - Нельзя ли осторожнее? – прорычал он с неудовольствием. - Убьешь ведь!
   - И ты осторожнее! – буркнул я. - Не сломай шею! Козлов! Какого дьявола ты раскричался?
   - Я нашел какую-то тетрадь! – взвизгнул Костя, показывая нам сверток, обмотанный бумагой и закрученный проволокой. Под свертком угадывались линии общей тетради.
   Серый слез с меня и в буквальном смысле слова вырвал из рук Кости находку. Мы стояли рядом, ожидая, когда он вскроет сверток.
   - Вот это да! – воскликнул он, освобождая тетрадь от бумаги и проволоки. - Ребята, смотрите!..
   И он повернул к нам тетрадь передней обложкой. Я глянул на довольную усмешку друга, затем посмотрел на тетрадь, и у меня похолодело внутри…
   На обложке красовалась надпись:

   «Тайный дневник Вани Соловьева. Борьба с Тенями…»

        Глава 8.
   ДНЕВНИК ВАНИ СОЛОВЬВА

   Мы разинули рты от изумления, но Серега быстро пришел в себя.
   - Теперь нам нужно поскорее убираться отсюда, пока Лич или Самойлов с дружками не приперлись. Нас сегодня мало, чтобы драться.
   Он положил тетрадь в сумку, и мы пошли ко мне домой, прикрыв дверь гаража, теперь уже не нужного.
   Меня охватило волнение, я чувствовал непонятную дрожь в коленках. Ноги подгибались, и я не мог идти. Мне хотелось схватить этот дневник и читать его прямо на улице, но я удержался. Больше всего меня волновала мысль, что мы наконец-то узнаем разгадку о Личе. Он был лучшим другом Вани, и тот наверняка написал о нем в своем дневнике, да еще тайном.
   У меня дома никого не было. Ребята, волнение которых усилилось не менее моего, кинули куртки прямо на пол и ринулись в комнату. Серый прошел последним. Ему не терпелось сунуть любопытный нос в тетрадь Соловьева, но он всем нам показал, как нужно нацепить куртку на крюк у меня в прихожей и делал вид, будто находка совершенно не интересует его. Он рекламировал себя в лучшем виде. Всякий другой мог ошибиться, только не я. Сейчас для него нет ничего важнее дневника Соловьева, и он с ним не расстанется, даже будет спать на нем ночью вместо подушки.
   - Друзья! – сказал Сергей, листая дневник. – Читать все подряд смысла не имеет. Я попробую начать с последних страниц… Вот, я переворачиваю февраль и вижу… так…

   «26 февраля 1988 года». Угу… «Вчера мне исполнилось десять лет. Из моих знакомых присутствовала только Наташа. Борис должен был появиться поздним вечером, как мы с ним условились. Дядя Афанасий мне сказал, что я мудр не по годам. Боюсь, он преувеличивает. Мне ведь не пятнадцать лет, а только десять. Хотя, как знать? Сейчас современная молодежь развивается лучше и быстрее. Ребенок, которому только исполнилось пять, знает гораздо больше, чем я в свои десять… Наташа Хорина говорит мне об этом же. Ах, Наташа, белоснежка моя!..
Но ни она, никто другой, кроме мистера Х, не знает, с кем я веду борьбу и чем занимаюсь. Временами мне кажется, что я нафантазировал себе невесть что, и вся борьба бессмысленна. Она – только в моем воображении. Но нет. Борис – живое доказательство существования Теней. И Толстый Сэм. На него постоянно устраивают гонения те, кто постарше и имеют вес среди всяких хулиганов, те, кто любят заниматься шантажом и вымогательством. Вот они – Тени!
   Люди делятся на сильных и слабых, особенно страдают мальчишки, которые не в силах защитить себя в одиночку. Слабые находятся в вечном напряжении, зависимые от тех, кто ими командует. Но я исключение из правил. Они не догадываются, что я веду борьбу, оставаясь незамеченным. До конца меня понял только один человек – Борис. Он знает цену дружбе и ведет себя со мной на равных, хотя старше на пару лет. Когда-то я его спас. Что бы со мной было, не сделай я этого? До сих пор понять не могу, как тогда мне повезло, и я нашел преданного, искреннего друга? Борис бежал от толпы взбесившихся парней с цепями и палками и спрятался в моем подъезде. Я открыл дверь совершенно незнакомому парню…»

   - Ну, дальше не так интересно, - заметил Сережа, листая странички дневника, а мы с замиранием сердца слушали его с каплями пота на лице, ожидая чего-то страшного и интересного, так необходимого для нас сообщения.
   - Какая-то житейская философия, - заметил Башка.
   Серый перевернул еще пару страниц и застыл на месте.
   - Братцы! – крикнул он, - одной страницы не хватает! Лич вырвал ее! Вот кретин!
   - Что же делать? – спросили мы.
   - Нет, стойте! Тут имеется продолжение… Так… Ага! «25 мая 1988 года». Это написано за день до его гибели! Прочитаем-ка…

   «Боже, сколько тайн заволакивает горизонт нашего существования? Я умираю от беспокойства. Борис исчез! Где он, черт возьми? Тут такое происходит… И уже сложно держать себя в руках, сдерживать переживания… Наташа вчера едва не раскрыла меня. Я на грани срыва. Мама беспокоится, дядя Афанасий спрашивает, не заболел ли я. Я ответил отрицательно. Нельзя заболеть Тенями! Их можно только уничтожить. Я должен изменить свой образ жизни, веселиться даже тогда, когда мне грустно. Как тот шутник Серый, о котором я слышал столько всего интересного от мистера Х. У Сереги веселая жизнь. Рядом с ним всегда находится его друг, его брат – Саня Ковалев. Вот этого Ковалева я увижу завтра. Если мистер Х прав, и Ковалев поможет мне найти выход из положения, в котором оказались я, Борис и Толстый Сэм, мы разорвем оболочку Теней! И люди увидят просвет и узнают правду.  Мир Теней исчезнет вместе с Терентьевыми, Виноградовыми и им подобным…
   Боюсь, Борис мне не поможет. Может и к лучшему, что его нет? Ему и так несладко пришлось в этой борьбе. Он только делает вид, что силен и способен бороться, но фактически Борис слабее меня. В схватке с Тенями он не устоит. И его не интересует победа, в отличие от меня.
   Я надеюсь, дорогой Дневник, заполнить завтра новой информацией последние твои странички. Если неизвестный мистер Х прав, Саша Ковалев поможет мне и другим ребятам, попавшим в беду. Трепещите, Тени!..
   Ваня Соловьев. 25 мая 1988 г.
                Время 01 ч. 14 минут…»

   Серый закончил чтение и захлопнул тетрадь Вани. Все ребята, не исключая его, уставились на меня. Пораженный не менее остальных, я зашатался под этими взглядами.
   - Черт возьми… - прошептал я, пытаясь привести мысли в порядок. – Не погибни Соловьев, я бы назвал его сумасшедшим. Какие-то Тени, какие-то тайны… Боже мой, Серега… - я вытер пот со лба. – Соловьев… знал меня! ОН ЗНАЛ НАС ОБОИХ!..
   - Нет, Саня, - Сережа грустно улыбнулся, - Ванька не был знаком с нами. Он только слышал о нас. Ему не удалось с нами встретиться, чего он, видимо, желал, судя по этим записям. Особенно ты его интересовал. Вот в этом-то все затруднение.
   - Ты прав, - произнес Башка, нахмурившись, - теперь я понимаю, почему Лич считает Саню виновным в гибели Соловьева. Саня и Ванька должны были встретиться 26 мая, а этот день стал последним в жизни Соловьева.
   Возникло напряженное молчание, во время которого каждый переваривал полученную информацию. Всем нам стоило подумать, и в первую очередь мне.
   Серый первым пришел в себя.
   - Саня, - сказал он, вставая с дивана, - после школы сразу ко мне! Я возьму с собой дневник Соловьева и прочитаю его от корки до корки. Да простит меня покойный Ванька, что я сунул нос в его тетрадь, но это единственная возможность установить правду. Пока что мы знаем лишь самое малое, и этого недостаточно. Вечером мы с тобой обсудим создавшееся положение, когда я хоть что-то начну понимать. А вы, друзья мои, - Серега посмотрел на остальных, - глядите в оба и будьте осторожны. Лич придет в бешенство, узнав о пропаже дневника. Если что, сразу звоните мне.
   - Мы так и сделаем, - ответил за всех Костя Козлов.
   Ребята разошлись по домам. Закрывая за ними дверь, я услышал, как Серый приказал Козлову не спускать с меня глаз. Он явно боялся, как бы Лич не начал против меня «военные действия». Серый, кстати, хотел остаться как обычно он это делал после конференции. Но ушел, понимая, что мне необходимо побыть одному.
   Я прилег на диван, задумавшись. То, что я узнал сегодня, совершенно переворачивало все наши предположения и гипотезы в разные стороны. В первую очередь, меня огорошил Ванькин дневник. Мало того, что Соловьев был наслышан обо мне, так еще подозрения Лича отнюдь не беспочвенны, учитывая запись в дневнике Ваньки. Соловьев, похоже, хорошо меня знал. Но как?! Зачем описывать в дневнике человека, которого ты ни разу не встречал?!
   В это невозможно было поверить. Я уверен, что не знал Ваньку Соловьева! Единственное, что сейчас приходило мне в голову – мысль о полной деградации ума…

        Глава 9.
   РАЗМЫШЛЕНИЕ СЕРГЕЯ

   Стоит ли говорить о том, как я себя чувствовал весь оставшийся день? Все уроки голос Сереги звучал у меня в ушах, читая те страшные зловещие строки моего приговора: «26 мая я должен встретиться с Ковалевым…»
   Боже мой!..
   Последним уроком была алгебра, с которой мы если сдружимся, то в Якутске, на вечной мерзлоте, произойдет землетрясение. Учительница стояла у доски и что-то объясняла классу, но я ее не слышал.
   Катя Кондрашова, сидя рядом со мной, время от времени толкала меня в бок, чтобы привести в чувство, не то дело может окончиться катастрофой. Я сделал вид, что слушаю объяснения учительницы, но всякие там тангенсы и котангенсы были мне по барабану. Я думал совершенно про другое и уже не видел классной доски. Она вдруг куда-то пропала вместе с учительницей, и вместо нее возникла зловещая тень человека в черном плаще и в маске. Стоит ли напоминать, кто это был?!
   Лич шел к моей парте, его видел весь класс, но никто не обращал на него внимания. В руках он держал провод, конец которого сверкал электрическим током.   Лич приблизился ко мне и сел рядом, пытаясь достать до меня этим проводом. И говорил при этом тихим, хриплым голосом:
   - Ты убил его! Ты виноват, Ковалев! ТЫ УБИЛ ЕГО!!!
   Я хотел закричать на весь класс, чтобы его убрали от меня подальше и выбросили в поганое ведро, но к счастью зазвенел звонок, свидетельствующий об окончании урока. Тень Лича мгновенно испарилась и превратилась в Катю Кондрашову, которая положила ладонь мне на лоб.
   - Ты в порядке? – спрашивала она.
   - Да… - промямлил я, встряхнув головой. - Все нормально.
   Домой я возвращался в компании друзей, которые, памятуя Серегину просьбу, не спускали с меня глаз. Мы расстались только в нашем дворе: Ларивошка и Толста Власка захотели малость пошалить (то есть, на их языке это означало бросать камни в проезжающие автомобили), Козлов сманил Рютина на вечерний сеанс кино, Башка с Андреевым отправились в штаб, видимо, курить, чтобы их не «спалили» дома.
   До Серегиного подъезда нас дошло двое – я и Медведь. Яковцев побежал к себе домой, а я поднялся до Сергея. Сегодня он ждал меня для обсуждения найденного дневника. Я внутренне трепетал и, не зная, что конкретно там написано, ожидал самого худшего. Я понимал, что Лич – отнюдь не глупый человек – просто так нападать не станет. Похоже, причина у него все-таки была…
   Сережа открыл дверь и молча впустил меня в комнату. Его хмурый вид уже все мне рассказал: сегодняшнее видение Лича в классе – это цветочки супротив того, что я услышу сейчас.
   - Я притворился больным и в школу не пошел, - проговорил Сергей, демонстрируя весь свой цветущий вид.
   - Сообщи что-нибудь новое! – съязвил я, невольно улыбнувшись. - Ты не теряй времени даром, поздно уже. Говори-говори свои неприятные вещи, чего там…
   Серый уселся на диван, закинув ногу на ногу, взял со стола дневник Соловьева и, тяжело вздохнув, жалостливо посмотрел на меня.
   - Прочел я эту штуку, - указал он на тетрадь, при этом, снова испустив вздох, способный разжалобить яростного носорога. - Жизнь Ваньки Соловьева пролетела перед моими глазами, как воздушная лента. Ты знаешь, будь я писателем, то написал бы роман о его жизни. Всякому дураку, вроде Торсова, дневник покажется странным и глупым, и что писавший его явно с приветом. Я расскажу тебе самое важное, что мне удалось понять, а ты слушай и запоминай. Все вопросы, как обычно, после.
   Серега открыл первую страничку и начал рассказывать:
   - Дневник этот – описание Соловьева о той стороне жизни, которая была закрыта для людей, хорошо его знавших. Писать он начал с восьми лет. Обо всем: о детстве, о школе, о том, что его окружает, про знакомство с Наташей. Эта девочка, по сути, была его первым другом…
   Позднее он перенес свои наблюдения на парней, которым не сладко живется в школе. Был намек на «Толстого Сэма», которого он боялся. И потом у Соловьева появились эти странные суждения о «грязном темном мире», «Тени» всякие, везде с большой буквы написанные. Всех тех, кто шантажирует школьников, он назвал Темной стороной.
   Я думаю, тебе известно, Саня, что Ванька был неравнодушен к Наташе Хориной. Она была для него не только другом, но и утешением. Когда девочка приходила к нему домой, как и он к ней, они закрывались у себя в комнате, пока их матери-подружки беседовали в гостиной. Дети рассказывали друг другу о школе, о своей жизни. Рядом с ней Ванька был обыкновенным человеком. Он улыбался, веселил Наташу, строил из себя этакого шута, чтобы блеснуть перед подружкой. Он был самим собой! Но другую сторону его жизни, ту самую, которую он скрывал, не знал никто…
Ваня только с виду казался тихим и покладистым. Внутренне это был стойкий и выдержанный человек. Он рассуждал совсем как взрослый и выглядел соответственно. За полтора года до гибели он впервые упоминает о таинственном шантажисте, обложившем его школу «налогами». А еще раньше спасает Бориса от избиения, открыв ему дверь и впустив к себе неизвестного доселе человека. Борис, как нам стало известно, и есть Лич.
   Он оценил доброту этого парня, и они сдружились. Им не нужно было объясняться. Как я понял, Лич – индивид по натуре – сам долгое время был одинок. Его окружали только общие знакомые. Толстый Сэм, боясь шантажистов, повсюду видел мелькавшую тень Соловьева. Однажды он даже зажал его под школой, чтобы выяснить, зачем Ваня следит за ним. Там-то Лич его и настиг. Выяснилось, что они с толстяком приятели, и Яковлев стал защищать Ваньку. Он был преданнейшим другом Соловьева и даже пожертвовал собой во имя его. На толстяка ополчилась вся школа во главе с местным шишкой – Терентьевым, сынка которого «обожали» и пылинки с него сдували. Они поссорились с Ванькой, и Терентьев устроил ему «веселую» жизнь. Толстяк, взбешенный этим, избил Терентьева-младшего совместно с папашей! Так его выперли из школы…
   С тех пор Соловьев остался с Личем наедине, а Гриша Яковлев отошел в сторону. Теперь, Саня, я понимаю толстяка. Доведенный до отчаяния, он стал негодяем, но, заметь, до сих пор пытается мстить за своего друга, как и Лич. Узнай он только настоящего убийцу, последнему не позавидуешь, смею тебя заверить! Он его в порошок сотрет.
   После исчезновения Гриши наша неразлучная парочка – Лич и Соловьев – действовала вместе. Но Лич был старше и умнее. Он не стоял за борьбу, понимая, что раскрыть эту «школьную банду» невозможно. Пока существует школа, старшие ребята будут сшибать у младших мелочь на мороженое, это только в лучшем случае.   Похоже, Борис знал, что в школе Соловьева «дело» поставлено на профессиональный уровень. Ваня так не считал. Молодость – большой недостаток. Он не открылся Личу, что продолжает собирать сведения, и Борис, получается, вообще не знал, чем он занимается. Губительную роль здесь сыграло то обстоятельство, что они учились в разных школах, и Лич физически не мог находиться рядом с другом все время.
   Ваня пытался познакомить своего друга с Наташей, но Борис стеснялся и ни разу с ней не разговаривал, а видел ее пару раз, да и то мельком. Но он знал о чувствах своего друга к ней.
   Ваня очень ценил и уважал друга, но не мог остановиться. Его стремление победить «Теней» было сильнее дружбы. Он в одиночку пытался раскрыть человека, которого в школе боялись все, и никто не знал в лицо. Он полагал, что одному, не привлекая внимания, ему легче справиться с поставленной задачей, ибо и он сам представлял собой «Тень»! И вот здесь-то, Саня, и начинается самое интересное…
   Все события, изложенные выше, происходили в 1986-1987-х годах. А с весны 1988 Соловьеву стали поступать странные телефонные звонки. Звонил неизвестный тип, якобы, боявшийся открыть свое имя. Он называл себя «мистер Х». Мистер Х сказал, что в курсе всех дел Соловьева, и что вести борьбу в одиночку очень опасно. Но есть люди, которые могут ему в этом помочь. В самом центре города, в одном дворе живут два неразлучных друга, окруженные верными друзьями. Они имеют вес и уважение в других дворах. Одного зовут Серый, другого – Саня Ковалев. И вот к этому Ковалеву мистер Х велел Ване обратиться.
   Мистер Х звонил неожиданно, и каждый раз доставлял новые сведения о Сереге и Сане. Говорил про их храбрость и склонность к разным авантюрам и опасным приключениям. Ваня заинтересовался ими, то есть, нами двумя. Просил мистера Х познакомить его с ними. Мистер Х, естественно, не спешил.
   За три дня до гибели Соловьева исчезает Лич. Борис что-то разнюхал и понял, какая опасность грозит его другу. Что там произошло, я не знаю. Ясно одно – Борис не мог оставить лучшего друга в беде. Его удалил тот же человек, который потом убил Ваньку. Я навел справки и выяснил, что Гриша Яковлев тоже догадался о катастрофе, но словно случайно «напоролся» вечером в темноте на десяток парней и угодил в больницу со сломанным носом. А у него, между прочим, тяжелая форма астмы, потому он так и сопит носом. Ему трудно дышать.
   Соловьев был близок к раскрытию главного шантажиста. И был точно заколдован мистером Х, которого считал своим тайным помощником. Тот назначил встречу между ними. Ваня уже знал твое описание, Саня, и подробно описывал в своем дневнике все твои мнимые пороки. Позже, опираясь на эти записи, Лич начнет военные действия.
   Итак, в тот роковой вечер Соловьев ушел из школы раньше на два урока (об этом я узнал по приписке Лича, сделанной в дневнике Вани). Кстати, вот почему Борис не успел перехватить Соловьева и спасти ему жизнь! Он не думал, что Ваня сбежит из школы раньше положенного. Он так никогда не поступал. Было ли это роковой случайностью, или же Ваньке действительно указали точное время встречи с предполагаемым Ковалевым? Ясно одно – его уже не было в школе, когда Борис пришел за ним, а он чувствовал опасность, потому что об этой встрече после уроков они не договаривались!
   Еще одна роковая случайность – Толстый Сэм! Видимо, у него рентген в одном месте, если уж он в тяжелом состоянии сбежал из больницы и поспешил в свою прежнюю школу. После предательского нападения неизвестных Яковлев боялся, что теперь примутся за Соловьева, вот он и сбежал, но, к сожалению, не успел, как и Борис.
   Как бы там ни было, Ваня Соловьев пришел на встречу с Ковалевым. Заметь, Саня, он приехал в совершенно незнакомый район. Спрашивается, что он там делал?! Западня очевидна!!! Все было подготовлено к этой встрече, о которой не знал только настоящий Саня Ковалев.
   Дальше нам остается только догадываться. Было там избиение или нет, но Ваня очутился в канаве и взялся за оголенный провод. И его убило электрическим током. А дальше я уже ничего не понимаю.
   Серый замолчал. Мы оба долго не нарушали это молчание, погруженные в собственные мысли. Я первым решился открыть рот, задав вопрос, который мучил меня все время Сережиного рассуждения:
   - А если мистер Х и есть тот самый шантажист и убийца?
   - Я тоже так думаю, - кивнул Сергей: - Он рассекретил Ваню и сделал ход первым. Нашел козлов отпущения – нас с тобой – причем, в уме этому парню не откажешь. Все рассчитал! И даже месть со стороны Яковлева и Лича. Не знаю, что это за человек, но он чрезвычайно опасен. Я все-таки допускаю мысль, что в его планы не входило убивать Соловьева. Он же сам еще мальчишка, может, года на два постарше, не более. Шантаж – да, но не убийство!.. Но теперь, Саня, после этой истории с Соловьевым нам с тобой, понятно, никто не поверит. Будь мы взрослее, то давно сидели бы за решеткой!
   - Но как же Лич? – спросил я, недоумевая. - Неужели он поверил записям Ваньки? Ведь они были неразлучны, прямо как мы с тобой! Лич должен был хорошо знать своего друга. Мы и они жили в разных частях города и не слышали друг о друге. С какой стати мне звонить какому-то шпиону и предлагать ему помощь? Рассуди логически, Серый, зачем мне это?! Допустим, я задумал убить его (так, смеха ради представь себе эту ахинею). Я звоню Ваньке, называю свое настоящее имя, адрес, оставляю, так сказать, замечательный след всем последователям Соловьева, чтобы меня поскорее нашли, а-то душа моя так и рвется в тюрьму! Да, меня уже понесло в сторону, я знаю, но это не шутка! Я в ужасе!!! Но убийцы так не поступают! Ну, что ты молчишь, Серега? Я же прав. Подозревать меня – полный абсурд! И как Лич не догадался с его-то умом?!
   - Но он был убит горем, - сказал Сережа: - Не забывай, сначала он подозревал меня в этом преступлении. Он искал виновных среди тех, чье имя упоминалось. А знаешь, почему он так долго молчал? Потому что разбирал по косточкам всех других Ванькиных недругов, а их у него хватало. Подозреваю, этому Терентьеву и какому-то там Виноградову не сладко пришлось! Затем наступила наша очередь!
   - Мне ясно только одно, - сказал я, обхватив руками голову: - нужно поймать толстяка. Он знал Бориса до того, как тот стал Личем. Следовательно, ему известен его адрес, телефон и все остальное.
   - Возможно, - Серый почесал затылок. - Но я уверен, Яковлев не расколется. Да, нам он враг, но сколько раз мы оставляли его с носом, огрели по башке, замуровали в гараже! Ты думаешь, после всего этого он выдаст нам Лича? Сейчас он еще не знает, что имеет дело с Борисом, а когда поймет, заляжет на дно еще глубже, ведь они приятели. Выдай он нам Лича с потрохами, я бы расхохотался ему в лицо! Нет, Саня, Гришку бесполезно ловить. Он не отдаст Лича тем, кто виновен в гибели Соловьева, по его мнению, разумеется. Есть у меня еще одна версия, Саня: Толстый Сэм мог вообще не знать, что сотрудничает с Личем. Про эту ходячую «маску» он узнал от тебя, когда вы встретились у него дома. А на сцене он появился по просьбе своего давнего друга – Кольки Страховского. Козлов правильно рассудил, что Яковлева подключили к делу по просьбе Торсова. Вот почему до него не доходит, кто Лич на самом деле. Толстяк глуп.
   - Да, тут есть известная логика, - согласился я. - Помнишь, что слышал Башка, сидя в гараже, связанный? Толстяк хочет рассекретить Лича. Ему точно неизвестно, кто он!
   - Об этом я забыл, - признался Сережа. - Значит, вторая версия правильная.
   - А что нам теперь делать? – спросил я.
   - Что делать?! – Серый подскочил на диване. – Вести себя как можно тише. Представь, что у тебя отобрали воздух. Ты не можешь дышать. Для Лича этот дневник    – кислород! Единственная память о друге. Ты догадываешься, что последует теперь?
   - Да, - нахмурился я, - мое уничтожение.
   - Ну, это мы еще посмотрим, - усмехнулся Сережа, протягивая мне дневник Соловьева. – Отдай его Наташе. Бедная девочка долго ждала этого. Пришло время узнать ей о тайной жизни Вани, про которую она ничего не знала. Кстати, ей будет приятно почувствовать, как трепетно он к ней относился. Ваня любил ее, Саня, как вообще можно любить девочку в восемь лет… Он прямо не называет эти чувства любовью, потому что не знает, что это такое.
   - Как же ты догадался? – спросил я, невольно улыбнувшись.
   - По его мыслям, Саня. Ваня обожал Наташу. Кстати, ему постоянно хотелось ее отшлепать! Она вечно водила его за нос своими шалостями… - Сережа засмеялся.
   - В таком случае я ее тоже люблю, - рассмеялся я в свою очередь, - мне иногда приходят в голову те же мысли.
   Мы расхохотались оба. Потом я спросил:
   - А мне нужно читать этот дневник? Признаюсь, несколько страшно…
   - Тут, Саня, тебе решать, - проговорил Серега серьезно.

        Глава 10.
   ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК

   На следующее утро я проснулся с головной болью. Ночь ушла на то, чтобы прочитать Ванькин дневник, рассуждая о его жизни и о последствиях мести со стороны Лича.
   Итог бессонной ночи оказался неутешительным: я пришел к выводу, что, отыскав дневник, нам не стало легче. Мне даже показалось, что легче уже не будет никогда. Действительно, клубок какой-то получается! Чем больше распутываешь, тем сильнее затягивается петелечка, и все запутываются в шерсти. Прав Серега…
   Размышляя таким образом, я не терял нить главного рассуждения – об истинном убийце, которого пытается найти Лич. Мне не верилось, что где-то существует этот страшный человек, монстр, которому столько же лет, как мне, и он находится в непосредственной близости от нас.
   Дневник Вани Соловьева лежал на моем столе. Время от времени я листал некоторые интересные странички. Мне подумалось, что Наташе вряд ли понравится темная жизнь Вани. Это лишь усилит ее боль.
   После завтрака я засел за уроки. Читать алгебру в содружестве невеселых мыслей – самое гиблое дело. Ничего в голову не лезло! После того, как я не смог решить второе уравнение, швырнул тетрадь в ближайшую стену вместе с учебником.
   И тут зазвонил телефон. Я подошел к аппарату и поднял трубку. То, что я услышал, было намного ужаснее нерешенного уравнения.
   - Наташка Хорина у нас, - прозвучал хриплый голос, похожий на звук простуженного саксофона, - а у тебя – дневник. Мы меняем дневник на Хорину. Она пока в полном порядке. Но если сегодня мы не провернем сделку по обмену наших ценностей, у нее будут проблемы.
  - Да как ты смеешь, гад?! – вскричал я на всю квартиру.
   - Ты знаешь, у меня нет времени с тобой спорить, - прозвучал угрожающий голос. – Ты уже совершил ошибку, перейдя дорогу Личу. Не допусти второй. Ты сделаешь все, что я прикажу, понял? И никому ни слова, особенно вашему вожаку Сереге! В противном случае…
   - Противного случая не будет! – бросил я в ответ, постепенно придя в себя. – А знаешь, почему, ты, «шестерка»? Потому что твоя ошибка заключается в том, что ты рассердил меня! Не допусти вторую, Лич! У меня уже не хватает терпения объяснять, что я никого из вас не знаю, а твоего Соловьева и подавно! Плевать я на вас хотел! А! Ты замолчал?! Что, свинья, думал, я не узнаю твое вонючее шепелявое хрюканье? Однажды ты меня наколол, каюсь, но больше этот номер не пройдет. Так что не помогла твоя хитрость поросячья. Давай, настраивай свой голос на нужную частоту, кретин! Я не знал, что Лич – трус!
   - Черт возьми, ты умнее, чем я думал, - раздался спокойный голос Лича, уже не такой хриплый, но именно тот голос, каким он обычно со мной разговаривал. - Однако, Ковалев, это не меняет силы моего превосходства. Хорина-то по-прежнему находится у меня. Отдай мне дневник.
   - Твои условия? – спросил я.
   - Сегодня ты идешь в школу. С тобой, естественно, будут друзья. Оставь их, и до урока выйди на крыльцо. С ДНЕВНИКОМ В РУКАХ!!! За углом тебя будет ждать машина. Наташку ты увидишь на заднем сидении. Но если хоть кто-то будет с тобой рядом, машина уедет, а Наташка вернется к вам по частям!
   - Погоди! – прокричал я, пытаясь разобраться, шутит он или говорит серьезно. - Не трогай ее! У меня в руках твой дневник, дневник Соловьева! Ты думаешь, мне все равно, что с ним сделается? Я лично отправлю его на помойку. Или же, если ты в него влюблен, так и быть, отправлю его к тебе по частям, с вырванными страницами. Так что оставь Наташу в покое. И мы квиты!
   - Постой, Ковалев! – впервые за все время знакомства с Личем я уловил в его голосе оттенок страха и неуверенности. - Не трогай дневник! Я верну Хорину в целости и сохранности, только отдай мне рукопись Соловьева! Это святая вещь для меня!..
   - Верни Наташу! – срывающимся голосом крикнул я. – Для меня она тоже – святая «вещь»…
   - Это зависит от тебя, - прохрипел голос, и Лич дал отбой.
   Настроение у меня после этого разговора было «прекрасное», ничего не скажешь. Прямо хотелось петь и танцевать. Я позвонил Наташе, но дома никто не ответил. Похоже, Лич меня не обманул, и моя девчонка действительно у него в руках. Это уж наглость!
   Мне придется отдать ему дневник, что бы там ни говорил Серый! Рисковать Наташей я не имею права. Никто не узнает о нашей сделке…
   Сережа позвонил полчаса спустя. Голос у него был взволнованный.
   - Саня, зайди ко мне перед школой. У меня возникло срочное дело.
   - Серый, а почему бы тебе самому не разобраться? – спросил я, тщетно стараясь заглушить раздражение в голосе, что получилось довольно неудачно.
   - Мне звонил Лич… - произнес Сергей.
   - Что он сказал?! – срывающимся голосом перебил его я.
   - Он велел немедленно вернуть дневник Соловьева, иначе сделает нашу жизнь невыносимой. Грозил всеми чертями ада! Но я пришел к совершенно другим выводам, поэтому отправил Лича на три русские буквы. Однако нам нужно встретиться и обсудить это. И, Саня, бога ради, не бери дневник с собой в школу. Оставь его дома, а дверь запри на все замки, которые у тебя имеются. Ты понимаешь?
   - Да, понимаю, - сказал я и повесил трубку.
   Я отключил телефон, чтобы меня никто больше не беспокоил, и начал собираться в школу, думая все время о Наташе…
   …Машина действительно ждала меня на углу перед школой. Я видел ее капот сзади, но внутри никого не было. Ловушка это все-таки или нет? – об этом я думал, пытаясь улизнуть от своих приятелей – Кости Козлова и Жени Рютина, – которые вели меня под руки и в прямом смысле слова не спускали глаз. Было ясно, что я Сереже не понравился во время разговора по телефону, и он немедленно приставил ко мне охрану.
   Мы встретились с другими ребятами из нашего класса, что во многом помогло мне скрыться. Рютин завел интрижку с одной барышней, а Костя зорко следил за действиями друга. Таким образом, я без особенных усилий отделался от парочки охранников, которым, честно говоря, следовало бы уменьшить зарплату.
   Я выскочил из школы через черный ход, который, кстати, охранялся ничуть не слабее главного – дежурные требовали сменную обувь. Я пролетел мимо стоявшей там девочки, достаточно красивой, но у меня не было времени на нее любоваться.    Выбежал на улицу и помчался к той машине, что ожидала меня. Я махал сумкой, в которой, кроме учебников и палки, ничего не было. И дневника Соловьева тоже…
   Лич блефовал. Я чувствовал это. Он уже долгое время стоит у меня поперек дороги, так что я научился понимать и предугадывать поведение врага.
   Если он похитил Хорину, то ему нет смысла звонить Сереге. Это была его ошибка. ОН НЕ ЗНАЕТ НАВЕРНЯКА, У КОГО ИЗ НАС ДНЕВНИК СОЛОВЬЕВА! Действуя вслепую, он идет на риск. Но даже если Наташа сейчас в машине, тем лучше – я спасу ее.
   Однако, заворачивая за угол, я услышал позади себя чьи-то шаги. И когда меня ударили по голове чем-то тяжелым и твердым, я, падая на землю, успел различить автомобиль, в котором никого не было…

        Глава 11.
         МИРАЖ

   Первые признаки жизни возникли у меня, когда что-то неудобное толкнуло в бок. Я почувствовал тряску. Но вскоре все это кончилось, и я снова забылся…
Когда темная пелена спала с моих глаз, передо мной предстала интересная и загадочная картина…
   Я осмотрел местность, в которой очутился. Что это? Где я? И… кто я такой? Я не помнил.
   КТО Я? ЗАЧЕМ? ЧТО Я ВООБЩЕ ТАКОЕ?!
   Я побежал куда-то вперед по… что это? Трава! Да, это трава, а деревья, окружающие меня – лес. Я в лесу. Но почему я здесь? Вроде бы не приходил сюда. Может, сон? А что такое сон? И что за туман в голове кружится вместе со мною?
   Я рухнул на траву, пытаясь остановить головокружение. КТО Я?!
   Я осмотрел себя, насколько это было возможно. На мне черные штаны и черный пиджак, белая рубашка, какая-то удавка свисает с шеи. Ах, да это же галстук. Школа? Я был в школе?
   А вот и сумка валяется невдалеке под березой. Я поспешил туда. Подняв сумку, я раскрыл ее и увидел несколько учебников. Порылся в них и обнаружил тетрадь, на которой было написано: «Тетрадь по алгебре ученика 8 класса «Б» города Якутска Ковалева Александра». Кто это такой, интересно?
   Я подумал, что этот Ковалев мог бы мне многое объяснить, например, что тут делает школьная сумка без хозяина и, кстати сказать, что здесь делаю я? Второй вопрос по объективным причинам представлялся мне наиболее интересным.
   Я похлопал себя по карманам пиджака и наткнулся на что-то твердое. Вытащил блокнот и увидел подпись: «Саня Ковалев».
   Значит, это я сам. О, боже!.. Лич, Серый, Наташа… Да, я вспомнил. Пелена, опутавшая мой мозг, сползла. Я снова стал собой!
   Я оглядел местность, в которой очутился. Как во сне, ей-богу! Только один бесконечный лес окружал меня. Я пошел обратно на поляну. Вокруг тишина; в небе поют птицы, а в траве стрекочут кузнечики. К черту их!
   Вспоминая последовательно, что со мной случилось сегодня, я вздрогнул: телефонный звонок, Лич, похищение Хориной, угрозы, дневник!
   Дневник Вани Соловьева остался дома, запертый в моем столе на ключ. Ключ я оставил дома. Потом выскочил из школы и побежал к машине. Там получил по башке и потерял сознание. Затем очнулся черт знает где.
   Я ощупал голову и скривился от боли. Кажется, здоровый шишак. Теперь я понял, что чувствует Медведь, когда ему десятки раз попадает по черепу.
   Между тем сгущались тучи. Будет дождь. Мне необходимо выбраться из леса, но я пока не представлял себе, где вообще нахожусь и в какую сторону идти. Часов у меня не было, и я не знал, сколько времени тут торчу. И где, кстати говоря, город? Я догадался, что это Лич привез меня сюда, оставив одного, голодного. Все-таки Лич – большой чудак. Мстит за своего друга тому, кто вообще впервые слышит о покойном и не имеет ни малейшего понятия о его существовании.
   Я немного побродил по поляне, собирая старую скомканную ягоду. К счастью, брусники было много, и я кое-как утолил надвигающийся голод. Но любого другого человека такой обед мог бы вывернуть наизнанку.
   Пока я, нагнувшись, собирал ягоды, у меня затекли ноги, и я уселся на мягкую травку под лиственницей, не переставая думать о положении, в котором оказался.
   Школа меня как-то не беспокоила, хотя я и рисковал получить нагоняй за прогул. Действительно, кто докажет, что ты не верблюд, и не по собственной воле удрал с уроков?
   Волновала меня и вторая мысль – друзья… Они обнаружат мое исчезновение и начнут искать по всей школе, как в прошлый раз, когда пропала Таня Орлова. Ребята переполошатся, позовут Серегу и его одноклассников. Но никто из них не будет искать меня здесь, в лесу.
   Одновременно с этим я вспомнил о Личе. Ведь он похитил меня! Может, история про Хорину – это всего лишь предлог выманить меня, чтобы схватить?! Не Наташа – я был целью похищения! Значит, Лич сейчас где-то неподалеку. Близко или далеко – не важно. Главное – он знает, что я здесь, и вернется, когда я окончательно свихнусь от страха. Но он не на того парня напал!.. Я еще смогу кое-чем его удивить!..
   Я не знал, который сейчас час и сколько я провалялся в отключке. Очнулся где-то часа два назад, а уже сумерки. Значит, вечер.
   Пора было действовать. Тучи сгущались. Приближалась гроза.
   Я стал готовиться к защите против Лича. Подошел к первому попавшемуся дереву и выбрал себе ветку потолще. Сломал ее кое-как и присоединил к ней еще две ветки. Связал эту вязанку галстуком и шнурками с собственных ботинок, которые, к счастью, были мне маловаты, так что легко держались на ногах и не слетели. В общем, без обуви я не остался.
   Стало темнее. Тучи заволокли небо, и грянул гром. Затем сверкнула молния, и пошел сильный дождь. Он больно хлестал меня по лицу, и я укрылся в листве кустарника, голодный, весь продрогший и злой от бешенства.
   Молния сверкала, как сумасшедшая. Я то и дело закрывал лицо руками, опасаясь, как бы не загорелось дерево. У нас такого, правда, не случалось, но откуда я знал наверняка? А вдруг Лич того и ждет? Дуракам везет. А он, видимо, с самим дьяволом заключил договор, только бы добраться до меня.
   Нервы напряжены до предела. Я сидел под кустарником и ждал Лича. В моих руках была самодельная палка. Я знал, что это не надежное оружие, но другого под руками просто не было. Палки, что находилась в сумке непосредственно перед похищением, я не обнаружил. Было бы странно, если б она могла там находиться, когда Лич обыскал сумку в поисках дневника!.. 
   Невдалеке от себя я услышал рокот мотоцикла. Очевидно там, где-то справа, находилась дорога. Можно было пойти на шум и при удаче найти проезжую часть. Но я остался на месте. По крайней мере, Лич не сможет обвинить меня в трусости. Может быть, он сейчас там, совсем рядом, стоит в лесочке и наблюдает, как ведет себя его главный противник. И мне плевать, что я обвиняюсь в убийстве, плевать на всех! Кем бы ни был Лич, сегодня я похороню его здесь!..
   Ветер дул так сильно, что едва не сбивал меня с ног. Вся одежда превратилась в сплошной ком грязи, точно я специально натирал ее землею. А сзади я ощущал зловещее дыхание леса, который, естественно, был заодно с Личем. Он шелестел ветками, заставляя оборачиваться каждый раз, чтобы посмотреть, не Лич ли это? При одном воспоминании о нем меня охватывал трепет, и я содрогался от ужаса, невольно щипая себя за руку, желая согнать этот кошмарный сон, всю эту грязь, всю эту слякоть, все это дерьмо…
   Между тем на поляне передо мной раз за разом возникали люди в масках и черных плащах. Боже, как их много!.. Все они похожи на Личей… Вот один Лич с палкой, а сзади него вдруг возник другой Лич, держа в руках автомат, стреляя в разные стороны, словно пьяный фриц. Третий Лич вдруг сзади хватает меня за горло, и я кричу, пытаясь от него отбиться.
   Вокруг одни только Личи. Они дружно ржут, предвкушая кровавую развязку над одним единственным Саней Ковалевым.
   И тут я не выдержал. Я уже знал все, что здесь должно случиться, поэтому решил не мешкать. Все же лучше, чем напрасно мокнуть под дождем и терять концентрацию. Поэтому я выскочил из кустов, уже не опасаясь дождя, ринулся на середину поляны, крича во все горло:
   - Ли-и-ич!!! Выходи, подонок! Я жду тебя…
   Никто не ответил. Дождь продолжал избиение, стегая по лицу, но я даже не прикрывался руками – настолько мне было все равно. Я крепко стиснул самодельную палку, сгорая от ярости, ожидая своего врага номер один.
   - Ну, где ты? – орал я в полном исступлении. – Поговори со мной!.. Что, струсил, да? Кишка тонка выйти один на один? Какой же ты, к черту, мститель, если не можешь отомстить за лучшего друга!!! Вспомни дружка своего, Соловьева! Плевать, кто он там был, но ты сам напросился на неприятности! Иди ко мне, свинья! Ради Соловьева иди сюда!!!
   Я крикнул это, чтобы рассердить Лича, заставить его потерять голову и ринуться на меня. Моя тактика принесла свои плоды – прямо напротив меня из чащи леса появилось темное пятно. Человек в черном плаще, развевающимся от ветра, шел ко мне с палкой в руке…

        Глава 12.
         МИРАЖ
     (Продолжение)

   Я ждал его, приготовив палку. Лич шел медленно и торжественно. В его планы не входила защита. Сегодня он решил покончить со мной. Видимо, я ему тоже изрядно надоел. Так что защищаться придется мне. И крепко.
   Мы стояли друг против друга, и отделяло нас каких-то два метра. У меня застучали зубы – не от страха, а от ярости, при виде этой молчаливой фигуры. Лич упорно напоминал мне Дарта Вейдера из популярных в то время «Звездных войн», такой же циничный, величавый, спокойный, в плаще и в маске…
   Лич приготовился к атаке.
   - Теперь нам никто не мешает разобраться один на один, - сказал он.
   - Да! – крикнул я, задыхаясь. - Ты прав! Но твоя партия проиграна заранее, Лич! Дневник Соловьева навсегда исчез из твоего поля зрения! И это к лучшему. Надеюсь, его отсутствие вернет тебе разум, если это вообще возможно. Последние и единственные улики, которые твой Соловьев собирал, якобы, на меня, пропали! Тебе остается смириться с поражением, негодяй!
   Я не успел закончить свою речь, как Лич с яростным воплем налетел на меня, но я с готовностью встретил его с палкой в руке. Я уже не боялся. Мы были равны по силе, к тому же я не раз уже побеждал его.
   Наша первая схватка оказалась до неприличия коротка: мы «рубанули» палками, и мой кулак прилетел Личу в маску. Тот отступил на шаг и закрыл лицо руками, выставив вперед палку.
   - Неплохо! – произнес он.
   - А будет еще лучше, - торжественно пообещал я.
   - Ну, желаю удачи, убийца, - проговорил Лич и ринулся в атаку.
   - Второй раунд! – прокричал я, увернувшись от палки врага, отпрыгнув далеко в сторону.
   Лич не ожидал такой прыти от человека, изнуренного непогодой и положением, в каком его оставили. Он недооценивал меня, и это играло только мне на руку.
   Развернувшись, я рубанул палкой над землей. Лич успел каким-то чудом подпрыгнуть, и удар пришелся по пустоте. Но ведь ему нужно было приземлиться, во всяком случае, по законам физики! Притяжение земли стопроцентно выполнило возложенную на себя функцию, и, пока Лич опускался, я заехал ему палкой прямо по башке!
   Маска сделала свое дело, отразила удар, но Лич был явно оглушен. Он не ожидал такого удара. Отупев от ярости и бессилия, он швырнул в меня палку. Но я откатился в сторону, не стесняясь грязи, да еще почему-то на «хи-хи» прибило.
   - Ага! – хохотал я. – Не попал! Не попал! Косой! Косой!
   Я бросился на него, выложив всю свою ненависть к этому человеку. Лишившись палки, Лич не мог противостоять мне. Он кое-как отражал удары руками, но то и дело получал по голове, по лицу, защищенному маской. Казалось, он выдыхается.
   - Кажется, ты уже не усмехаешься! – сказал я, нанося очередной удар палкой. - Слабеешь, кретин!
   В этот миг Лич подпрыгнул вверх и ногами угодил мне в лицо. Я отлетел назад, не поверив, как ему это удалось. Лич, схватив выпавшую из моих рук палку, сломал ее о колено.
   - Третий раунд, чемпион! – сказал он, бросаясь в схватку.
   Я ждал его с мрачной улыбкой, приготовившись к встрече. Каратэ я знал неплохо, по крайней мере, так считал до настоящего времени. Серега обучал меня с детства, и пока ему не приходилось краснеть за своего ученика.
   Однако Лич был хитрый противник. Он налетел на меня, делая вид, будто собирается подпрыгивать, и я попался на эту удочку. Но в последний момент Лич вдруг передумал и, пока я ждал его атаки ногами, он в воздухе нанес мне четыре удара кулаками в грудь и в живот, а пятым в лицо пригвоздил к мокрой земле.
   Я рухнул на траву, валяясь у ног моего мучителя, ощущая во рту соленый привкус крови. Живот болел неимоверно. Лежа на земле, я слышал голос Лича:
   - Вставай, чемпион, продолжим. Ты что, устал?
   - Нет, не очень… - выдавил я из себя, с трудом приподнимая голову. - Я бы не советовал тебе так махать руками, дружище. Побереги силы, Лич. Тебе еще в гроб ложиться, а я не буду помогать!..
   Тут я, конечно, сболтнул лишнее. Я не только помогу ему улечься в этот самый гроб, но еще перекрещу и даже в лоб поцелую, лишь бы он там и остался! Неся эту ахинею, я собрал остаток сил, продолжая сидеть на земле. Мне нужно было дождаться, чтобы он бросился на меня, пока я сижу. Так и случилось: Лич подбежал, чтобы покончить со мной пинком в живот, но я резким движением ноги угодил ему в бедро, заставив отшатнуться, затем, громко заорав, подлетел в воздух, залепив ему двумя ногами прямо в маску.
   И это был конец…
   При падении я зверски отбил спину, поэтому на добрую минуту выбыл из строя.  Поднявшись, я окинул взглядом поляну и увидел, что Лич валяется в трех шагах от меня. Хромая, подошел к нему. Лич лежал неподвижно, и лишь стоны сквозь маску свидетельствовали о том, что он все еще жив. Мой удар ему явно не понравился. Теперь Личу требовался покой, уход, постельный режим…
   - Вставай, гнида! – прохрипел я, вытирая кровь, что хлынула у меня из носа.
   Я схватил его за шкирку и рывком поставил на ноги, порвав плащ. Лич повис на моих руках, и я едва не свалился, настолько силы у нас обоих были истощены. Я поволок его к дереву, чтобы прислонить этот живой труп, при этом, втолковывая ему суть, которую он, очевидно, уже не мог постичь до конца:
   - Слушай, Борис, давай кончать это дело. Ты, между прочим, классный парень, но это уже смешно. Повторяю, я не знал Соловьева и никогда не видел его. Серый, я и все остальные тоже ищем убийцу! Вспомни, что было написано в дневнике. Ты его читал вообще, или только молился на него?! Ищи мистера Х! Это он убил Ваньку! И навесил тебя на мою голову… Пойми, наконец, что меня выбрали козлом отпущения. В это невозможно поверить, но это так! К тому же, будь я убийцей, то не стал бы писать свое собственное имя на всех углах. К чему мне это?!
   - Отстань… - прохрипел Лич, дернувшись.
   - Ну, уж нет! – крикнул я, встряхивая его, как куклу. - На сей раз, говорить буду я! Ты испортил мне целое лето, гоняясь за мной по пятам, обвиняя во всех смертных грехах. Говорю тебе, идиот, меня подставили!!! Пойми, наконец, что ты ничего не выигрываешь, преследуя меня. Я понимаю твое состояние, был на кладбище, видел его могилу. Мне самому хочется докопаться до правды, хотя бы для того, чтобы избавиться, наконец, от тебя. Давай сделаем это вместе: ты и я! Найдем того, кто убил его. Ты вот бегаешь за мной, губишь себя, истощаешь силы, а убийца – настоящий убийца и шантажист – разгуливает на свободе, живет себе припеваючи, да еще ржет над нами обоими, пока мы тут валяемся в дерьме! Я не позволю вам двоим делать из меня дурака!
   - Ковалев… - Лич, кажется, пришел в себя и сделал попытку высвободиться. – Ты можешь говорить все что угодно, но ТЫ УБИЛ ЕГО! Мало тебе этого, так ты еще запудрил всем голову о своем липовом благородстве! Соловьев был благороден, но не ты! Никто не знал Ваньку лучше меня. Ни его родители, ни Гришка, ни Хорина! Я хотел все ей рассказать, открыться, пока она жила у бабушки и была вне пределов твоего поганого влияния! Я рассказал бы ей истинное положение вещей, кто был Ванька и против кого вел борьбу. И он нашел тебя, Ковалев, приговорил! Там, в дневнике, неоспоримые улики! Наташка узнала бы правду. Но вмешался ты, отнял дневник, единственное, что у меня было о НЕМ! Что же это, господи, неужели на земле больше не осталось правды?! – его голос перешел в крик отчаяния.
   - Правды? – спросил я, отпуская Лича, и он со стоном опустился на землю, облокотившись о дерево. – Какую правду ты имеешь в виду, Лич? Объясни, что такое правда? Ты хотел поговорить с Наташей? Но зачем тогда похитил ее? Чтобы пытать и допрашивать?! Ты эту правду имеешь в виду? Чем ты лучше меня? Убийца я или нет, но ты должен был бросить обвинение мне в лицо, а не прятаться за свой маскарад!   Черт возьми, Лич, ты же нормальный человек, имеешь совесть и сердце. Но ты вбил себе в голову, что я преступник, и не можешь от этого отступить. Кстати, Лич, подумай логически: будь я преступником, ломал бы я сейчас голову над тем, кто ты есть на самом деле? Вы с Соловьевым были неразлучной парочкой, так что установить твою личность не составило бы труда. А я вообще не знаю, с кем имею дело! Понял? А теперь говори, где Хорина? ГДЕ ХОРИНА, ЛИЧ?
   - Дома с матерью… - прошептал он, задыхаясь. - Я ее…не похищал… Она была… у своего будущего отца… Я… - голос его слабел с каждым словом, - …я не трону… подружку Вани… никогда! Никогда!..
   Лич осел на землю всем телом и голова его поникла. Он потерял сознание. Между тем я стоял рядом, ошарашенный его словами. Зная Лича, я понимал, что он говорил правду. Наташу он не похищал. Он не смог этого сделать, даже если бы захотел. Ведь ее любил Соловьев. Этого я не учел. Была в его характере одна черта, за которую Лича можно было уважать, во всяком случае, как противника. Имея сто процентов возможности выдать Серегу, Орлову, Кондрашову и других своим союзникам, он не сделал этого. Его никто не интересовал, кроме меня.
   Лич ненавидит меня, поэтому и заманил в ловушку, чтобы прикончить, но за Наташу он готов умереть… Теперь я это понял.
   - Лич? – позвал я его, но он не услышал.
   Вот она, возможность – снять с него маску. Я пригнулся к нему, чтобы исполнить задуманное, как вдруг невероятная усталость придавила меня к земле.
   Я и забыл, что устал не меньше него. Дождь прекратился, но ужасный ветер пронзал меня насквозь. Кажется, я простудился.
   Нужно было убираться и вынести Лича. Но на это я уже не был способен. Пошатываясь, я побрел в сторону дороги, опираясь на палку Лича, которую нашел на земле. Что касается школьной сумки, то специально ее я не искал, просто забыл о ней. Но запнулся по дороге и, не глядя, поднял с земли. Необходимо было позаботиться о ночлеге. Кажется, в город я сегодня не попаду. Может, пройдет машина, и я остановлю ее и попрошу помочь нам с Борисом.
   Было уже совсем темно. Я не видел тропинки, по которой брел. С трудом различив полоску асфальта, я сел на бревно, которое лежало вдоль дороги. Оно показалось мне знакомым.
   Да, черт возьми! Я находился совсем недалеко от дома Наташиной бабушки! По весне мы здесь были с Хориной, гуляли по лесу и сидели на бревне, слушая пение птиц…
   Что ж, теперь хоть будет где ночевать. Я кое-как поднялся на ноги, и меня тут же осветили фары подъезжающей машины. Последнее, что я помню, мощный свет прямо в глаза! Потом я рухнул на землю…

        Глава 13.
   ПОВЕСТВОВАНИЕ ОТ ЛИЦА СЕРГЕЯ.
      ИСЧЕЗНОВЕНИЕ КОВАЛЕВА

   Должен признаться, пока мы учились этим днем, тревожные мысли не оставляли меня. Саня был взволнован, когда я разговаривал с ним по телефону. Это настораживало. И все началось еще до того, как я сообщил ему о Личе.
   Что-то случилось. Он бросил трубку, ничего не объяснив. Нужно было что-то делать. Саня просто так злиться не будет.
   На ближайшей перемене я подошел к Ларивошке и сказал:
   - Собери наших. Появилось срочное дело.
   Ларивошка отошел в сторону и подал знак Толста Власке и Андрееву, которые болтали, стоя у окна. Башка прибежал последним, запыхавшись после изнуренного бега по лестнице. Ребята всегда понимали меня без слов.
   - Сегодня после уроков мы пойдем к школе друзей, - сказал я. – Дождемся их.
   - А что, будет схватка? – спросил Толста Власка радостно, ухмыляясь во весь рот.
   - Возможно. Но самое главное – охранять Саню. У него проблемы. Но он ничего мне не сказал. Похоже, дело серьезно. Мне как-то неспокойно. И все из-за дневника Соловьева. Дело в том, что…
   И я рассказал друзьям о звонке Лича, о его требовании вернуть дневник, а также о реакции Сани на мои слова.
   - Значит, Ковалев уже был взволнован? – спросил проницательный Башка.
   - Да, пожалуй, - задумался я, вспоминая голос Сани. – Да! Он отвечал хмуро и… странно… А что?
   - Мне кажется, Лич позвонил ему еще раньше, - произнес Башка, нахмурившись.
   Пока я, Ларивошка, Толста Власка и Андреев раскрыли рты, прозвенел звонок на урок. Пришлось идти в класс.
   Но когда занятия окончились, мы высыпали на улицу и бегом помчались в сторону школы Сани Ковалева. Я несся изо всех сил; то, что сообщил Башка, походило на правду, и Саня мог оказаться в большой опасности. Я зорко оглядывался по сторонам, опасаясь, как бы нам не приготовили ловушку в малознакомом месте.
   Друзей мы заметили сразу же, едва вбежали в здание школы. Они стояли у раздевалки, понурив головы. Все остальные школьники хватали одежду и разбегались кто куда, покидая школу, успевшую осточертеть за день.
   Сани среди ребят не было…
   - Друзья! – закричал Костя Козлов, заметив подбегающих нас.
   - Где Саня? – спросил я хриплым от быстрого бега голосом.
   - Мы не знаем… - пролепетал Медведь, - он исчез…
   - Куда?! – воскликнул я, чувствуя холодный пот, льющийся по спине.
   - Мы не знаем. Все обыскали, где только можно. Саня словно испарился. Медведь додумался расспросить дежурную девчонку.
   - Она сказала, что видела Саню, - говорил Яковцев: - Он выбежал из школы с черного хода так, словно за ним гнались бесы. Из сумки торчала палка… Это все.
   - Проглоти меня кит! – вскричал я, оцепенев. – Что нам делать? Вы домой ему звонили? Может, его избили?!
   - Брусникин звонил, но никто не берет трубку, - тихонько прогнусавил Рютин.
   - Ладно, - проворчал я, тщетно пытаясь взять себя в руки. Кроме этого необходимо было усмирить назревающую панику. – Эту ночь я проведу у Сани в подъезде. Подожду, вдруг он появится?
   - А его родители? – спросили друзья.
   - Придумаю что-нибудь. Насколько мне известно, у матери на работе телефон барахлит. Я скажу, что Саня уехал к бабушке, которую давно не видел, и это сойдет за правду. К тому же, мать его мне доверяет больше, чем ему.
   - Но что случилось? – спросил Козлов. - Почему Саня так загадочно исчез?
   Ребята посмотрели мне в лицо. Я вздохнул. Черт возьми, если бы так это было просто – сообщить о Сане… Откуда я мог знать, почему?! Но сообщил о звонке Лича, о его стремлении вернуть дневник. Дальше я мог только догадываться о том, что случилось. Сане назначили встречу, это очевидно. Он пошел туда с палкой в руках, следовательно, знал об опасности. Вероятно, захватил с собой и дневник! Теперь мы лишились Сани и дневника Соловьева. Черт!.. Значит, была западня. Но как Саня мог в нее угодить с его-то опытом?!
   - Серый, спешу тебя успокоить, - произнес Рютин, когда я закончил излагать гипотезы, - дневник остался дома. Я видел содержимое сумки, когда он разворачивал пакет со сменной обувью. Там лежали учебники, в которые он обычно вкладывает тетради. Ничего похожего на толстую тетрадь. Значит, дневника не было изначально.
   - И все-таки Саня молодец, - восхищенно произнес Ларивошка. - Лич угрожал ему, но Ковалев не сплоховал.
   - Ладно, пора возвращаться домой, - устало сказал я, - будем держаться вместе. Где Торсов? Он давно покинул здание?
   - По моим данным у него на урок меньше, - доложил Медведь, - следовательно, в школе его уже нет. Чего он здесь забыл?
   - По-моему, он забыл нас, - пробормотал Брусникин за моей спиной, угадывая мои мысли.

        Глава 14.
     ВЕЧЕРНИЙ БОЙ

   Обсуждая исчезновение Сани, мы задержались в школе дольше остальных. Выйдя на крыльцо, я заметил, что во дворе, кроме нас, нет никого. Это еще больше насторожило меня, и я опасался ловушки. Вообще в последнее время, когда в этой школе начались казусы и исчезновения, любое действие казалось подозрительным.
   Притянув Орлову за рукав (она, конечно, была вместе с ребятами), я шепнул ей на ухо:
   - Если на нас нападут, беги к остановке. Нас не жди. Ты поняла?
   - Успокойся! – Таня насмешливо заулыбалась. - Поднимать панику вообще не в моих правилах. Уж тебе ли не знать об этом!
   Ребята слышали наш разговор. Медведь и Башка напряглись, остальные озирались по сторонам. И только весельчака Толста Власку обрадовала перспектива скрестить кулаки с противником и отличиться на поле боя.
   Таня не успела произнести последнее слово, как откуда-то сбоку послышался странный звук.
   - Осторожно! – крикнул Козлов, который понял, в чем дело. - Они отодвигают деревоплиту!
   - В здании школы пробоина, - сообщил мне Рютин, - ее не видно из-за боковой лестницы. Она прикрыта деревоплитой. Если не ошибаюсь, оттуда сейчас вылезут наши враги.
   - В боевую позицию, друзья! – прокричал я. - Вперед! Таня, беги домой! Я позвоню вечером…
   Сломя голову, мы бросились к пробоине под лестницей, откуда уже показалась чья-то удивленная голова.
   Мы тут же оказались в более выгодном положении, чем враги. Пока они вылезали из дырки, я, Костя и Шмонин, встав по обе стороны, хватали их и поодиночке бросали дальше, где остальные ребята под руководством веселого Толста Власки нокаутировали недругов точными ударами.
   Все закончилось в пять минут. Наши враги лежали на земле, постанывая и поойкивая, благо, никого у школы уже не было, и нам никто не мог помешать заниматься вольной борьбой. Среди парней были такие известные личности как «Предостережение», два-три типа, что разъезжали на мопедах из компании Самойлова, что лишний раз свидетельствовало о сотрудничестве между Юркой и Колькой. Здесь же находился, собственно, и сам Торсов своей собственной персоной.
   Если кто пытался подняться, то сразу получал пинки от Толста Власки. Торсов, видимо, для очистки совести сделал попытку налететь на меня сзади, но от последовавшего пинка Володи улетел обратно в пробоину и больше не испытывал ни малейшего желания выбраться оттуда. Но ему не повезло, поскольку я в этот вечер был не в лучшем расположении духа по вполне понятным причинам.
   - Шмонин, вытащи-ка оттуда эту макаку! – приказал я.
   Сергей Шмонин и помогавший ему Башка с громким смехом выволокли из пробоины бледного и сильно напуганного Торсова, который сразу превратился в тряпичную куклу. Ноги его волочились по земле.
   Между тем остальные его приятели начали разбегаться, что, в сущности, было к лучшему – зачем нам лишние свидетели?
   Когда Торсов в гордом одиночестве остался в нашем окружении, я сказал ему:
   - Смотри, каковы твои приятели на самом деле. Убежали и бросили тебя на произвол судьбы. До чего ты дошел, Юрка! В скором будущем ты останешься совсем один!
   - …потому что кретин! – воскликнул Медведь в рифму, и друзья расхохотались.
   - Ладно, - произнес я, делая знак, чтобы все замолчали. - Ответь-ка на пару вопросов, дружище, и мы тебя отпустим. Считай, что ваше нынешнее нападение забыто.
   - Это вы на нас напали… - попробовал было возразить Торсов (и справедливо, надо признаться!), но, увидев мою перекошенную от злости физиономию, снова испугался и торопливо закивал головой.
   - Хорошо, хорошо! – выдохнул он, видя, что никто его больше не тронет.
   - Ты еще видишься с Личем? – задал я первый вопрос.
   - Нет! – гаркнул Торсов. - Он оставил меня в покое. Только этот Самойлов, напарничек его, постоянно вертится около моих дружков и агитирует их против меня. К тому же, не спускает с меня глаз.
   - Тоже мне, бравая компания! – насмешливо произнес я, оборачиваясь к своим друзьям. – Он в одиночку следит за вами, а вас – на минуточку – двадцать человек! Да нападите на него поскорее и отколошматьте, чтобы не мешался под ногами! Вы что, одного человека отделать не можете?!
   Друзья снова расхохотались. Я призвал к тишине.
   - Последний вопрос, Юрий, - милостиво проговорил я, положив руку на плечо вздрогнувшему от неожиданности Торсову, - ты сегодня видел Саню Ковалева?
   - Нет… - испуганно ответил он. - В школе его, вроде бы, не было. А что случилось с Саней? Он… исчез?
   - Да, - сказал Башка, подходя к нам, - исчез.
   - Но я не имею к этому никакого отношения! – взвизгнул Торсов, испугавшись, что исчезновение Сани мы повесим на него.
   - Это я уже знаю, - усмехнулся я.
   - Тогда я пойду…
   - Проваливай отсюда!
   Торсов больше ничего и не хотел. Он поднял с асфальта свою осеннюю шапочку и убежал в ту же сторону, что и остальные его приятели.
   - Жалкий сопляк! – крикнул Рютин ему вслед.
   - Еще одна победа! – воскликнул Шмонин.
   - Победа победой… - зашептал Брусникин мне на ухо, - а Саню мы так и не нашли…

        Глава 15.
     КОШМАРНЫЙ СОН

   Вечером мне позвонила Наташа.
   - Сережа, Саша пропал! – взволнованно сказала она: - Я звонила его маме, но она сказала, он ночует у бабушки. Я не верю. Он всегда предупреждает меня, если куда уезжает.
   - Наташа, успокойся, - произнес я как можно беспечнее, - Саня действительно у бабушки. Ему знакомые рассказали про одного кретина, который ошивается в деревне и появляется в черном плаще и в маске. Саня решил поработать журналистом, и поехал туда выяснить, не Лич ли это.
   Хорошо, что Наташа не видела моего лица в этот момент бессовестного вранья. Дело в том, что я покраснел. Обычно моя физиономия непроницаема. Саня не раз пытался уличить меня во лжи, но ему никогда не удавалось. Однако сегодня был не тот случай. Мне пришлось солгать. Я не позавидовал себе и был готов скорее поцеловаться с тараканом, чем городить полнейшую чушь. За секунду в моей башке промелькнули исчезновения друзей: Брусникина, Башки, Медведя, меня самого…
   Кто угодно, только не Саня!.. Он, конечно, может постоять за себя, но в этом деле замешан Лич! Как же случилось, что Саня угодил в переплет? Неужели Лич одержал-таки победу и похитил Ковалева?! Если это так, я убью его…
   - Наташа, тебе сегодня кто-нибудь звонил? – спросил я, пытаясь унять волнение в голосе.
   - Нет… - ответила девочка, - меня не было дома целый день.
   - А где ты была?
   - Гуляла. Потом пошла к моему… ну… будущему отцу… От него сразу в школу. А что?
   - Нет, ничего – отмахнулся я и сделал попытку отойти от темы. - А ты винишь Саню, что он ничего тебе не сообщил о своем отъезде. Как же он мог это сделать, если тебя не было дома?
   - Ты прав, - согласилась Наташа и заметно повеселела.
   Мне же было далеко не до веселья, и я поспешил как можно быстрее закончить разговор.
   Итак, девочки не было дома весь день. Подозрение насчет Лича еще больше охватило меня. Вряд ли мать Хориной знает какие-либо подробности, даже если он и звонил ей в отсутствие дочери.
   Я не спал всю ночь, дежуря у квартиры Ковалевых. Саня мог появиться в любое время. Я надеялся на удачу и терпеливо нес караульную службу. Если бы он пришел, я увел бы его на кочегарку в штаб. Там все же спокойней. Все равно дома его никто не ждет. Ведь я убедил всех, что он ночует у бабушки.
   Должен признаться, не каждому по силам простоять всю ночь в подъезде, ожидая неизвестно чего. Любой шорох казался мне подозрительным. Я мерил шагами лестницу от первого до пятого этажа, потом даже задремал, прислонившись к батарее, стоя, словно лошадь.
   В четыре часа меня разбудил какой-то кретин, пьяный в стельку, что припылил в подъезд и начал песню орать. Я был на пределе, поэтому спустился к нему и сухо попросил его заткнуться. Но, поскольку дяденька не разобрался в ситуации, я с удовольствием помог ему при помощи пинка. Он кубарем скатился с лестницы и расположился у нижних ступенек. Спустя минуту послышался жуткий храп. В дальнейшем дяденька вел себя довольно смирно. Рано поутру какой-нибудь квартирант найдет его на лестнице и позовет милицию, чтобы посетитель начал свой новый день где-нибудь в вытрезвителе. Но это меня уже не интересовало.
   Саня так и не вернулся. Я начал волноваться всерьез.
   Утром мне пришлось несолоно хлебавши возвратиться домой. После завтрака я неоднократно звонил Сане, чтобы узнать, вернулся ли он, но чувствовал, что все усилия напрасны – будь Саня на ногах, он бы сам зашел ко мне.
   Около девяти зазвонил телефон. Это была Наташа.
   - Наташа, что с тобой? Почему ты плачешь?
   - Сережа, приди ко мне, пожалуйста! – испуганным голосом лепетала она. – Тут в подъезде какие-то мальчишки с палками, все в черном. Они ждут меня, а мне в магазин надо…
   - Бегу, - откликнулся я.
   Вряд ли эти ребята ждали Наташу. С какой стати? Хотя, Лич… Нет, скорее, это люди Самойлова. У Лича с одним Саней проблем достаточно. А теперь, когда у Наташи нет защитника (ну, это они так думают), можно нападать на девчонку?! Да, дело серьезно. Я несся к ее дому, сжав кастеты в кулаках. После истории с Саней я клокотал от бешенства и готов был растерзать любого независимо от того, кто их подослал.
   Их голоса я слышал. Да, они стояли на площадке у квартиры Наташи. Я крался тихо, как мышь, шаг за шагом. Дойдя до нужного этажа, ринулся в атаку. Двое ребят были застигнуты врасплох. Одному я расквасил рыло, другому отбил солнечное сплетение. Он так и загнулся около меня. Второй, с хлюпающим носом, бросился к выходу.
   Тут же открылась дверь, и выглянула перепуганная Наташа.
   - Где они? – спросила она.
   - Кто? – я сморщил изумленную физиономию, стараясь убрать кастеты подальше в карман, чтобы она их не заметила. - А-а, эти двое? Они ушли.
   - Куда? – наивно спросила девочка.
   - К чертовой матери. Да впусти меня, наконец!
   Я вошел к Наташе, зевая во весь рот. Ночь в подъезде даром не прошла.
   - Какое беспокойное утро, - тихонько произнесла Наташка, когда мы сели на диван. - Мне так и хотелось позвонить Саше, а он уехал…
   Она внимательно посмотрела мне в глаза и вдруг взволнованным голосом спросила:
   - Скажи мне правду, Сережа! Саша уехал… к бабушке? Или с ним что-то случилось, а ты не говоришь? Скажи, произошло несчастье?!
   - Да ты что?! – воскликнул я как можно увереннее, и легонько встряхнул ее за плечи, - с ума сошла?! Саша у бабушки! С чего ты решила, глупая, что с ним что-то произошло? Все в норме.
   - Мне снился кошмар, - Наташа опустила глаза. - Мама сказала, что слышала мой стон.
   - Ты слишком близко к сердцу принимаешь его отъезд, - сказал я, придерживаясь своей линии обмана. - Я обязательно скажу Сане, чтобы он преподал тебе урок воспитания. Что это такое – не успел уехать, а ты в слезы. Вот я тебя… - и погрозил ей пальцем: - Таня у меня по струнке ходит в этом вопросе. Не забудь, Саня – вылитый я. Ему необходима свобода. Особенно, когда где-то возникают сложные загадки, а кое-кто… - я снова улыбнулся и погрозил Наташе пальцем, - …отсутствует дома в нужное время.
   Хорина сразу засмущалась, как маленькая девочка, получившая от незнакомой тети леденец.
   - Прости, - сказала она, - я просто испугалась. Мне приснился кошмар. Как будто бы Саша стоит на поляне в лесу, мокрый, замерзший, а вокруг никого. Вчера шел такой сильный дождь… А Саша один в лесу. И вдруг сзади на него нападает Лич, и они дерутся. А потом, - Наташа закрыла лицо руками, - …Саша падает в канаву с водой, и раздается взрыв. Он сгорает в электрическом токе, как и Ваня. А Лич стоит и смеется. Это такой ужасный смех! – Наташа снова прослезилась.
   Я утешил ее, назвав слабохарактерной девчонкой, потом успокоил. Зачем верить сну? А у самого поджилки тряслись от страха. Вдруг он в самом деле дрался с Личем в лесу? Ведь мой знакомый колдун уже говорил мне, что Наташа легко поддается гипнозу. Вдруг видение про лес – правда?! Об этом и подумать страшно…
   Наташа прекратила истерику, и когда я уходил, она уже улыбалась. На всякий случай я арестовал ее дома, накупив в магазине продуктов, которые ей были необходимы, и отправился домой ждать известий. Никого из врагов поблизости не заметил.
   Тревога за Саню ни на минуту не покидала меня. Звонил Медведь. Пока я был в отлучке, он наблюдал за квартирой Ковалева и с сожалением отметил, что все по-старому.
   Я разволновался по-настоящему, когда Козлов позвонил и сказал, что под школой они с Рютиным обнаружили сменную обувь Сани…
   Теперь уже мне самому требовался психиатр.

        Глава 16.
   ВОЗВРАЩЕНИЕ КОВАЛЕВА

   Около одиннадцати меня посетил Башка.
   - Да, Сергей, плохи наши дела без Сани, - сказал он, присаживаясь на диван рядом со мной. - Что делать? Где искать его, ума не приложу?
   - Друзья ведут поиски? – я грустно усмехнулся: это был не вопрос, а констатация фактов. - Это, пожалуй, лишнее. Лич хорошо заметает следы. Думаю, он позвонит сам и предложит сделку. Соглашусь на что угодно, лишь бы он оставил Саню в покое. Козлов сказал?
   - Насчет обуви? Да, сказал… Ужасно, - Макс сжал голову руками. - Все дело в дневнике Соловьева.
   - Да, ты был прав с самого начала, Башка. Лич звонил ему и пригласил на встречу. Саня получил четкие указания, куда ему необходимо доставить дневник. Меня мучает и другой вопрос, Макс: действительно ли Саня оставил дневник дома, а не взял с собой?
   - Ты бы мог выяснить это утром, придя к нему домой, - произнес Башка. - Сам же хвастался, что его мама верит тебе больше, чем Ковалеву. Наплел бы ей небылиц и прошел в его комнату…
   - Я об этом думал, - нахмурился я, - но, знаешь, все это очень подозрительно. Я боялся паники с ее стороны. Видишь, я сам трясусь от страха, как гусь. Будь в этом деле замешан кто-либо другой, я бы не волновался. Но Лич!!!
   - Однако, Саня далеко не дурак и достаточно силен, чтобы справиться с Личем, - сказал Башка, разводя руки в стороны. - Он не раз одерживал победу над ним. Я уверен, этот тип похитил Саню в одиночку, значит, шансы равны.
   - А если не один? – проговорил я, рассуждая. - Не забудь, он потерял дневник своего лучшего друга! Единственные записи!..
   - Ты прав, - забеспокоился Башка. - Тут любой свихнется.
   - Только не Лич. Он потерял голову, но не жажду мести. После пропажи дневника ему захотелось еще больше отомстить! Вот почему я боюсь. А самое главное, Саня сам ему в этом помог. Он позволил себя похитить, и мне ничего не сказал!
   - Как это? – воскликнул Макс.
   - Суди сам. Саня оставил дневник дома (будем смотреть на ситуацию оптимистически). Личу это не понравилось. Заметь, Макс, Лич держал Саню на крючке! Он хотел заставить его забрать дневник и принести ему. Саня, естественно, не послушался, хотя страшно рисковал. Дневника в сумке не было, будь он там, Рютин бы заметил, тетрадь достаточно толстая. Затем Саня исчезает из школы. Ты понял, Башка?
   - Конечно! Лич находился где-то поблизости…
   - Более того, - нахмурился я, - Саня избавился от надежной опеки Козлова и Рютина, которые не спускали с него глаз по моей просьбе. Он сумел ускользнуть и встретился с Личем, после чего пропал, будто б его не было.
   - Но где же теперь Саня? – спросил Башка.
   Я задумался. Вспомнился кошмарный сон Наташи.
   - Может, в лесу? – высказал я версию. - Не знаю, Макс. Трудно сказать.
   - Странная мысль – лес, - задумался Башка. – Меня другое интересует, Серый. Лич все лето обвинял Саню в убийстве друга. Мы привыкли к этим нелепостям и уже не обращали на них внимания. Как же он сумел поймать Саню на крючок? Где достал улики? Что сказал ему, чтобы наш друг потерял голову и осторожность?
   - Кажется, я знаю! – вдруг озарило меня: - Наташа! Все дело в ней. Ее вчера не было дома, она находилась у своего приемного отца. Саня этого не знал. Возможно, Лич обманул его, сообщив, что похитил девочку и держит в заточении. Он решил обменять Хорину на дневник! Вот почему Саня уже был на взводе, когда я ему позвонил. Да, Макс, все так и было!.. Саня, конечно, звонил Наташе и, естественно, не мог ее застать дома. Все сходится! Он поверил Личу и пошел освобождать подругу.
   - Твоя теория похожа на правду, - заметил Макс.
   Тут раздался телефонный трезвон. Я поднял трубку.
   - Серый?! – проорал голос Медведя, едва не оглушив меня. - Я видел Ковалева!!!
   - Что?! Саня нашелся?! – заорал я в ответ, и уже Медведь на другом конце провода отдернул трубку, боясь повредить слух. - Где он?!!
   - Собственной персоной зашел в свой подъезд, - радовался Яковцев. - Я чуть с ума не сошел, когда его увидел. Не удержи меня Ромка, так бы и вывалился в окно с пятого этажа.
   - Не велика потеря! – съязвил я, снова придя в веселое расположение духа. - Ведь Саня нашелся!!!
   - Слава богу! – похоже, Медведь ничуть не обиделся на мои слова. - Только, Серый, он очень плохо выглядит. Его костюм в засохшей грязи, даже сверху видно. Ботинки тоже вымазаны неизвестно чем, болтаются в разные стороны. Самое страшное, Саня сильно-сильно хромал. Шел, опираясь на палку. Я думаю, их бой с Личем состоялся.
   - Медведь! – перебил я его официальным тоном. – Немедленно, слышишь, немедленно иди к нему, но в дверь пока не стучи. Я боюсь, что он снова исчезнет. Следи за квартирой, головой отвечаешь, понял? Я и Макс сейчас придем через минуту.
   Я бросил трубку и принялся бегать по комнате, пиная стены от радости, крича во все горло:
   - Саня нашелся! Башка! Какая радость!.. Саня снова с нами! Ур-ра-а-а!!!
   Башка уже все понял, когда я орал в трубку, и заскакал раньше меня по комнате, прыгая за моей спиной, как сайгак. Мы быстро очнулись и поспешили собраться на улицу. Перед этим я позвонил Козлову и попросил передать остальным, что опасность миновала.
   Медведь уже ждал нас на крыльце подъезда Сани. Мы поднялись к нему, и я с бьющимся сердцем нажал кнопку звонка. Собственное дыхание душило меня, в животе было так тяжело от напряжения, словно я булыжник проглотил. Судя по всему, остальные чувствовали то же, что и я, столпившись у дверей Сани.
   Минуту никто не открывал, эта минута показалась мне вечностью. Будь моя воля, я бы взорвал дверь ко всем чертям!
   Но вот послышался шорох шагов, стук палки, и дверь, скрипнув, наконец, приоткрылась, остановившись на полпути из-за цепочки. В проеме показалось бледное, уставшее, но боевое лицо Сани Ковалева.
   - Вот видишь, Башка, - сказал я, указывая на друга, - а вот и Саня!..

        Глава 17.
   РАССКАЗЫВАЕТ САНЯ КОВАЛЕВ.
         РАЗМЫШЛЕНИЯ

   Да, натерпелись наши друзья, пока искали меня. Поистине, Серый и Башка догадались, что со мной произошло, и каким образом я исчез. Обрадованный Козлов принес мне мою сменную обувь, которую они с Рютиным обнаружили под зданием школы, вернее, не обувь, а что от нее осталось. Кто-то не поленился стащить с ботинок шнурки – явно не для того, чтобы повеситься, скорее, в целях экономии. Не удивлюсь, если это работа самого Козлова. Он еще тот Плюшкин!..
   Впрочем, чего это я беспокоюсь? Я просто рад их всех видеть.
   Первым делом я позвонил Наташеньке и объяснил, что не смог до нее дозвониться. А мое «расследование», как шептал этот интриган Серый у меня за спиной, ни к чему не привело. Никакого Лича в деревне не было и нет в настоящее время. Наташа была очень рада за меня.
   Маму я тоже предупредил о своем приезде. Так что все закончилось благополучно сверх всяких ожиданий.
   С друзьями я здоровался, сидя на диване, ибо ноги у меня по-прежнему ломило. Попробуйте-ка посидеть под дождем на мокрой и холодной траве, а еще при этом на тебя нападает смертельный враг.
   Ребята были обрадованы моим спасением. Они все за меня переволновались. Я поблагодарил друзей, а когда они разошлись по школам, отправился к врачу в поликлинику. Там у нас знакомый терапевт и она, зная о моем, якобы, слабом здоровье, дала справку на пару дней. Так что и со школой никаких проблем не возникнет.
   Я пока ничего конкретного не сказал ребятам о Личе, хотя они очень настаивали. Но я знал, что им пора идти в школу, поэтому не стал ничего объяснять. И я понимал, кто ко мне вечером пожалует.
   Пока друзья учились, я сидел и размышлял обо всем, что случилось вчера. Но, поскольку мои мысли не покажутся читателю столь интересными, я расскажу о том, что произошло со мной на дороге.
   Я рухнул, ослепленный фарами, на мокрый асфальт. Меня подобрал водитель грузовика и отвез к себе домой. Я пришел в сознание на удобной деревянной койке, вокруг меня хлопотали хозяин с перепуганной хозяйкой, совместно с ними я видел в тумане белых кроликов, которых становилось все меньше и меньше по мере того, когда люди обращались ко мне, спрашивая, как я себя чувствую.
   Придя в себя, я рассказал им о себе, о нашей войне с Личем, и еще о многом другом. Меня внимательно слушали. Хозяева оказались чудными людьми, и я от души благодарен им за все, что они для меня сделали. Я был накормлен сытным ужином и хорошо выспался.
   Жена хозяина оказалась  удивительной женщиной, доброй и милой. Она постаралась отстирать мою грязную и вонючую одежду, не ее вина, что ей это не удалось. Очень уж я вымазался, валяясь в обнимку с Личем, пытаясь превратить его в лепешку. Однако одежда была более-менее в норме, и я мог в ней ехать домой.
   Я глубоко благодарен этим добрым людям, живущим в сельской местности. Они знали Наташину бабушку, часто навещали ее. Хозяин даже признал меня. У бабушки в доме стоит моя фотография, где я рядом с ее внучкой в обнимку.
   Утром, выспавшись вволю, я помог хозяевам по дому. Меня пригласили навестить их как-нибудь вместе с Наташей, и я с радостью согласился. Поблагодарив милых людей, я пошел к автобусной остановке.
   Остальное вам уже известно. Меня заметил Медведь, когда я ковылял на израненных ногах и с палкой в руке до подъезда.
   Теперь я с нетерпением ожидал вечера, а вместе с ним и Серегу. К тому же, после путешествия в больницу я настолько ослабел, что решил вообще никуда не выходить. Свалюсь еще где-нибудь на дороге, только этого мне не хватало.
   Сережа припылил около девятнадцати часов, когда уже мама пришла с работы. Мы заперлись у меня в комнате. Серый был нахмурен, однако я не мог не заметить, что лицо его пылает от нетерпения, и он жаждет услышать мой рассказ. Еще больше он пылал от радости, что мне удалось выбраться из опасной передряги.
   - Итак, мой милый друг, - произнес он клоунским слащавым голосом, присаживаясь на диван, - приступайте к вашему разъяснению.
   Я рассказал все, начав со звонка Лича. Серый слушал молча, не перебивая. Весь его клоунский пыл немедленно улетучился, и он превратился в манекен. Хмурил брови и кусал губы до крови. Особенно его заинтересовал мой рассказ о поединке с Личем.
   - Прекрасно, Саня, - сказал он после того, как я закончил. - Комиссии все ясно. Кое-какие детали я не знал, но вообще догадался, как было дело. И завтра намеревался поехать в лес, чтобы искать тебя. Наташа видела тебя во сне именно там. Спасибо тебе, Саня, что не отдал Личу дневник Соловьева. Благодаря тебе мы не лишились нашего главного оружия.
   - Я знаю об этом, - сказал я и улыбнулся.
   - Но одну оплошность ты совершил, - Сережа ответил печальной улыбкой. - Лич был у тебя в руках. Ты даже тащил его к дереву. Но почему не снял с него маску, Саня? Ты мог решить все проблемы!
   - Не думаю, - возразил я, - мы уже прекрасно знаем, с кем имеем дело, Сергей. Борис – его настоящее имя. Ты не видел, как дернулся Лич, когда я назвал его Борисом. Кроме того, я был ослаблен после схватки, а мне не улыбалась перспектива грохнуться рядом и провести ночь в обществе Лича. Впрочем, знаешь, мне кажется, он больше не станет нападать.
   - Ты что, с ума сошел? – Сережа уставился на меня с отпавшей челюстью. – Может, удар по башке лишил тебя мозгов? Или, проведя столько времени в лесу, ты повредился умом? Объясни свое заявление.
   - Да, выгляжу я неважно, - кивнул я, - но мозги у меня в полном порядке. Я только с виду напоминаю выжатую грушу. Видишь ли, мы поговорили с Личем после хорошей драки. Это был первый раз, когда он меня выслушал (впрочем, у бедного парня не было выбора). Я привел ему доказательство моей невиновности, сообщил, что меня подставили, и я не знаю никакого Соловьева и его друга тоже, которого, будь я убийцей, видел бы за целый километр. Лич не дурак. Он должен понять, что я не стану на всех углах называть свое настоящее имя, раз уж шантажирую школы и убиваю людей.
   - Вот он – главный корень нашей проблемы, - вздохнул Серый. - Неизвестный Мистер Х. Именно в нем все и дело. Главное, теперь нам известно, почему Лич переключился с меня на тебя, Саня. Вспомни дневник Соловьева! Когда я улетел (а Лич об этом знал), ШАНТАЖ В ШКОЛЕ НЕ ИСЧЕЗ! Хотя в мое отсутствие все должно было заглохнуть. Но преступная афера продолжалась. И Лич сообразил, что главный виновник никуда не делся. Вот и переключился на тебя. Поскорее бы он одумался, честное слово. Возможно, ты прав, Саня, если твои слова подействовали, и Лич уйдет в тень. Очень может быть, вы оба объедините усилия и вместе найдете шантажиста и убийцу.
   - Им может оказаться, кто угодно, - заметил я.
   - Да, ты прав, - Серый ехидно улыбнулся, - но, если хорошо подумать, убийца нам известен.
   Как нога у меня ни болела, я подскочил на диване.
   - Настала моя очередь спросить, не спятил ли ты, - произнес я, не в силах прийти в себя от изумления.
   - Никоим образом, - Сережа начал потирать руки, - это же элементарно. Сейчас я сделаю заявление, и ты все поймешь… - он набрал в рот побольше воздуха и произнес: - Саня! Наша война близится к концу. Лич уже не столь опасен, он сомневается в своей былой уверенности о твоей виновности. Победа близка. С завтрашнего дня мы начинаем освободительную борьбу против тиранов со двора Козлова, очистим его от господства «торсовщины»!
   А насчет таинственного и неуловимого шантажиста и убийцы Соловьева я мыслю так: несомненно, что это один и тот же человек. Следовательно, все, с кем в данное время водится Лич, так или иначе связаны с этим темным делом. Итак, подозреваемые в убийстве: Юрий Торсов, Коля Самойлов со своими приятелями, Гриша Яковлев – он же «Толстый Сэм», друг Яковлева – Коля Страховский, наконец – Виноградов и Терентьев – те враги Соловьева, о которых он упоминает в своем дневнике. Они могли изменить имя, поступив на службу к Торсову, поэтому никто о них не знает. Ну, и главный подозреваемый – Саня Ковалев, естественно, куда же без него!
   - Иди к черту! – воскликнул я обиженно. - Я-то здесь при чем?
   - Не кипятись, я же пошутил! – Серый скорчил мину, и я не мог не расхохотаться.
   - Ты говорил что-то о Торсове, - сказал я, когда мы успокоились, - насчет освобождения Костиного двора.
   - Да, Саня. Завтра мы им займемся, - торжественно пообещал мой друг, наклоняясь к моему уху. - Дело в том, что у меня возник план…

        Глава 18.
   О ТОМ, КАК СЕРЫЙ ПРЕДЛОЖИЛ ЛАРИВОШКЕ РАБОТУ,
   И КАК ОТРЕАГИРОВАЛ ДИМКА НА ЭТО ПРЕДЛОЖЕНИЕ

   На следующий день в четверг я отправился к Сергею слушать очередную лекцию. Ведь он придумал некий таинственный план, о котором  рассказал еще вчера, но ничего путного не выложил, так как было поздно, а месье еще уроки не сделал.
Не знаю, как там с уроками, но дом его уже с утра был полон друзей.    Присутствовали все: Башка, Ларивошка, Толста Власка, Игорь Андреев, Костя Козлов, Женя Рютин, Сергей Шмонин, Сергей Брусникин, Медведь, Медвежонок, Амир Киреев, Таня Орлова, Катя Кондрашова и моя Наташа Хорина.
   Серый сидел на диване, обнимая за талию Таню Орлову. Видя, что он позволил себе подобное, я сел на другую сторону дивана и слегка приобнял Наташу. Девочка улыбнулась и не отстранилась.
   Медведь, дабы не чувствовать себя «рыжим», потянулся к Кондрашовой в намеренье сделать то же самое, что и мы. Но получил здоровый удар ладошкой по голове – Катя не любила подобных шуток и вольностей.
   Мы расхохотались над неудачником Медведем. Серый напрасно пытался успокоить нас и настроить на рабочий лад. У него самого в течение пяти минут подбородок трясся от смеха. А Медведь кипятился, как чайник, и бросался то к одному, то к другому, пытаясь заткнуть ему рот.
   - Итак, к делу! – крикнул Серега, напустив на себя строгий вид. - Я расскажу вам, чем мы будем сегодня заниматься.
   - Слушать тебя, - прогудел с дальнего угла Костя Козлов.
   - Правильно! – Серый ничуть не обиделся, он вообще от скромности не умрет. - Слушайте и запоминайте все.
   По полученным сведениям от Сани, я пришел к выводу, что наша борьба близится к завершению. Чтобы укрепить позиции, мы должны нанести сокрушительный удар. Сегодня займемся Юркой Торсовым, чтобы раз и навсегда «выключить» его из игры. Эта недобитая мелюзга может здорово помешать нам, когда мы примемся за главного – Лича. Мал клоп, да вонюч – гласит поговорка. К тому же, я не собираюсь прощать Торсову недавнее нападение у школы. Он еще на что-то надеется, так что я настаиваю на схватке. Правда, для масштаба этой операции мне понадобится всего лишь один человек.
   - Один?! – удивились все. - Кто же?
   - Дело в том, друзья, - Серый загадочно понизил голос до шепота, чтобы придать ситуации больше таинственности (на самом деле он просто выпендривался, старый негодяй!) – …я, как и Костя Козлов, часто слежу за двором. У меня на балконе целое разведывательное управление, бинокли разные, микроскопы, даже параллельный телефон, чтобы не бежать в коридор.
   Наблюдая за двором Козлова, я неоднократно замечал, как один из компании Торсова, некий Ванька Воронов, является во двор в нетрезвом виде. Он шатается, горланит песни, а самое главное – болтает! Думаю, лучшего кандидата в депутаты нам не найти. Предлагаю напоить его как следует, и выведать планы и действия Торсова на ближайшее время. Таким образом, мы будем все знать о Юрке, и он уже ничем не сможет помешать в борьбе с Личем.
   - Все понятно, - улыбнулся я, догадываясь, о каком «кандидате» идет речь.
   - Да, есть только один человек, который в состоянии развязать Воронову язык, - улыбнулся Сережа, лукаво поглядывая на Ларивошку.
   Мы уставились на Димку, который скромно сидел на спинке дивана сбоку от Сереги. Когда до него дошло, что именно ему предлагают, он едва с дивана не слетел.
   - Ну нет уж, спасибо, - проворчал он, стиснув зубы, - я бросил пить, неужели не ясно? Благодарю покорно! Серый, если ты хочешь напоить Воронова, делай это сам!
   - Это необходимо для дела! – с усмешкой проговорил Толста Власка, приблизившись к Ларивошке и сочувственно похлопав его по плечу. – Не отнекивайся, друг, как говорится, тебя партбюро назначило. Насобираем денег, купим бутылку…
   - Я не пью водку! – запротестовал Димка, отталкивая Толста Власку, который не в силах был удержаться от смеха при виде постной физиономии Ларивошки. - А Воронов пьет только ее.
   - А ты откуда знаешь? – подозрительно и нарочито медленно спросил Серый под всеобщий хохот.
   Бедный Ларивошка окончательно растерялся.
   - Ну… мы все в одной лодке, - краснея, признался он (хохот усилился, переходя постепенно в неопределенное мычание). - Каждый цивилизованный алкаш… знает своего напарника… Ну, не смотрите на меня так, будто я бичара какой! Просто видел этого Воронова, мы с ним даже поспорили насчет бутылок. Повторяю, он пьет только водку, и терпеть не может шампанское, уж я-то знаю. Только одного меня коробит после выпивки, а для него шампанское – это (простите, барышни) моча!..
   - Фи! – сморщилась Таня Орлова.
   - Воронов пьет водку, но больше всего любит пиво, - улыбнулся Сережа, - оно у меня есть. А для тебя, Ларивошка, я достал шампанское.
   Серый полез в шкаф и вытащил оттуда пару бутылок «Жигулевского» совместно с шампанским. Ларивошка попробовал сопротивляться, но, увидев бутылку, совершенно бесплатную, которую Серый игриво покрутил у него перед носом, лицо Димки перекосилось от нетерпения и жадности. Он выхватил бутылку и прижал к груди.
   - Погоди-погоди! – вскричал Козлов, бросаясь к другу, как вратарь на нападающего. - Оставь это для Воронова. Шампанское он примет. На чужой счет и уксус сладкий. Напои его как следует, и не щади ни его, ни себя. Напейтесь оба в стельку и поговорите о проблемах насущных.
   - Но постойте! – вмешалась в разговор Катя. - Если они налакаются, то будут молоть сущую чепуху. Еще и Ларивошка, чего доброго, язык распустит. И пользы никакой!
   - Будет польза, - сказал Серый, подходя к Ларивошке. - Димка выпьет пару бокалов. Он умеет это делать, правда, Димка? Напои этого кретина и выясни все, о чем мы говорили. Если все пройдет удачно, завтра будем отмечать победу над Торсовым.
   - А там и за Лича возьмемся! – воскликнул Медвежонок.
   - Рановато, - улыбнулся Серега: - Не стоит браться за второе дело, не покончив с первым. Кстати, Саня, Костя, Рютин, Медведь, Шмонин и Брусникин, я обращаюсь к вам с просьбой. Сегодня в школе каждый из вас должен следить за Торсовым, где бы он ни находился. Даже в туалет пусть без вас не заходит (прости, Таня, но именно по этой природной причине я не поручаю дело тебе, хи-хи-хи!). А если господь услышит мои молитвы, и Юрка получит двойку, пусть рядом с росписью учительницы стоит и ваш автограф. Юрка должен бояться собственной тени.
   - Отлично, - обрадовались мы, - выполним.
   На этом наше заседание окончилось. Я пошел провожать Наташу до дома. Мы шли по улице и видели, как в противоположную сторону уходил Медведь, провожая Катю, которая буквально за шиворот тянула его за собой.
   - Интересно, - улыбнулась Наташа, положив руку мне на плечо, заинтересованно поглядывая на «сладкую парочку», - кто из них кого домой ведет?
   Я пожал плечами, и мы пошли к Наташе, где меня ждала своя разборка, не менее жаркая. Ну, по-поводу журналистского расследования в деревне у бабушки…

        Глава 19.
   ЧТО СООБЩИЛ ЛАРИВОШКА

   В школе мы в этот раз чувствовали себя очень оживленно. Весь класс под руководством наших друзей не сводил глаз с Юрки Торсова, на которого Серый затеял настоящую охоту, сам оставаясь в тени собственной школы.
   Бедный Юрка шарахался в разные стороны при виде наблюдателей. Но не успевал он спрятаться за угол, как оттуда возникали то Медведь, то Брусникин, то льстиво улыбающийся Шмонин. Торсову не приходило в голову, что и девочки подключены к работе. Вот где пригодилась шпионская деятельность бывшего «Женсовета»! Орлова и Кондрашова быстро наладили былое сотрудничество, окружив несчастного Юрку со всех сторон. Как манны небесной ждал он окончания занятий, после которых со всех ног стартанул вон из школы, даже не успев застегнуть молнию на куртке. С перепугу ему чудилось, что против него восстал весь свет. Медведь рассказал мне, как в столовой Торсов поперхнулся какао только из-за того, что его собственная одноклассница попросила у него авторучку на следующий урок.
   Так обстояли дела, главное из которых – вывести на чистую воду Торсова.
   Я вернулся домой, и тут же позвонил Костя Козлов.
   - Видел Ларивошку. Он встретился с тем парнем, и они отправились в какой-то сквер. Темное место. Зато никаких забулдыг поблизости. И много кустов. Есть где спрятаться для слежки.
   - Отлично, - сказал я, - а Серый в курсе?
   - Конечно! Я бы его посадил в психушку, не окажись он на месте событий. С ним сейчас Башка. Они следят за сквером, проверяя, нет ли кого поблизости. Вдруг Ларивошка попадется в ловушку?
   - Серый обо всем подумает, - ответил я и попрощался с Костей.
   Утром следующего дня я пришел к Сереге, чтобы узнать новости, которые должен был раздобыть Ларивошка.
   Как обычно, его дом полон друзей. На этот раз девчонки отсутствовали. Сережа восседал в самом центре, а рядом с ним сидел зевающий во весь рот Ларивошка с темными кругами под глазами.
   - Здравствуй, Саня, - поздоровался он, выдыхая воздух. - Я сегодня слегка не в форме, не обращай внимания. Так, с глубочайшего похмелья…
   - Я догадываюсь, - улыбнулся я.
   - Серый дал ему пожевать сухой лавровый лист, - со смешком отозвался Костя Козлов.
   Ларивошка скорчил мину. Все прыснули со смеху.
   - Да только перестарался, как всегда, - смеялся Шмонин, - вместо одного листика засунул ему в рот целый пакет.
   - Когда-нибудь ты меня отравишь, - проворчал Ларивошка Сереге. – Лавровый лист не отбивает запах, пользы от него никакой. Нет, чтобы шампанского стаканчик налить!
   - Перебьешься! – отшутился хозяин дома.
   Когда приветствия и шуточки окончились, Серый начал конференцию:
   - Друзья мои, послушаем нашего Димку. Я мельком видел, как Ларивошка и Воронов разговаривали, но не слышал, о чем именно. Мы тебя слушаем…
   - Я встретился с Вороновым во дворе Кости. Он испугался и попытался удрать, но пиво, предложенное мной, изменило его планы. Я сказал ему, что пришел в качестве друга и собутыльника, который не любит пить в одиночестве. Обрадованный Воронов предложил сходить в один сквер, где никого не бывает, при этом добавил, что делить на троих, как водится, не в его правилах. Я ответил, что правила Воронова мне известны, зная, какой он хронический алкаш.
   Все, кто был в комнате, захохотали при этих словах. Ларивошка продолжал:
   - В сквере была очень удобная скамья, и место для сидения, и одновременно - стол. Бутылки там не переворачиваются. Мы с Вороновым уничтожили пиво, остальное Ванька пил сам. Шампанское он припрятал, а пиво у него при себе было. Мы болтали о всякой чепухе, пока, наконец, я не начал его расспрашивать о Торсове. Воронов, у которого уже развязался язык, рассказывал все без утайки. Честно говоря, эти сведения мало меня обрадовали, так как о них мы уже знаем, но теперь, по крайней мере, у нас есть доказательства, а не гипотезы.
   Итак, Юрка жаждал нам отомстить этим летом, тщетно полагая, раз Сереги нет в городе, победа достанется ему без особого труда. Еще весной он встретился с Колькой Страховским и предложил ему отыграться. «Предостережение» согласился сразу, но другие ребята из компании Козлова были против. Им, дескать, хватило первого раза, когда их начальником был Костя. Хватит с них войн!
   У Торсова было шесть крепких ребят, включая и его самого. Для той борьбы, которую он затеял, этого мало. Юрка был на грани отчаяния, учитывая широту его планов, и был готов повеситься с бешенства. Его и так уже считали неудачником. Но тут к нему на помощь ни с того ни с сего, как снег на голову, свалился Обезьяна.   Он привел с собой десяток парней, которые вместе с ребятами Торсова составили неплохую банду и оккупировали двор Козлова, зная, что крепких парней там нет, и никто их оттуда не выгонит. К тому же, будет неплохая возможность показать Козлову силу его прежней компании. Торсов уже тогда думал о том, чтобы  пригласить Костю к себе в качестве консультанта и разведчика. С появлением    Обезьяны у Юрки начался золотой период. К тому времени как раз заколоченный дом окончательно опустел, и у него появилась штаб-квартира. А это тоже немаловажно. Ведь когда у руля стоял Костя, они мерзли под домами, сидя на холодной земле!..
   Воронов был в числе тех парней, что привел Обезьяна. Как он затесался средь них, рассказывать не стал, да это и не важно. По его словам, Обезьяна вечно секретничал с Юркой в тайном кабинете. Как понял Воронов, он не сразу открылся Юрке, что его послал к нему некто Лич – парень, который всегда носит маску и появляется по ночам или в темных местах. Торсов был заинтригован и пожелал встретиться с тем, кто спас его положение.
   Лич на встречу пришел. Однако это свидание Торсову не понравилось. Он понял, что угодил в настоящий переплет, теперь он всего лишь пешка в чужой игре, а не начальник, как планировал вначале. Это было хуже, чем в свое время Козлов, который платил своим помощникам. Лич прямо заявил, что он помог Юрке, тот может сколько угодно нападать на друзей Ковалева, но впредь будет выполнять приказы Лича.
   Торсова это мало устраивало. Удача отвернулась от него при первом же появлении этого таинственного человека в маске. Ему хотелось независимости. Но крепкие удары Самойлова – напарника Лича – а также следивший за Юркой Обезьяна окончательно сломили его волю. Торсов – слепое орудие в руках Лича. Не будь его, он никогда не начал бы войну с нами. По крайней мере, в таком крупном масштабе.
   По словам Воронова, другие ребята нападают на нас не потому, что им приказал Юрка. В таинственном доме они играют в карты, курят, а уже потом ради удовольствия идут на войну с нами, чтобы показать свою силу. Или глупость.
   Я спросил Воронова о Личе, но он покачал головой. Его никто не знает в лицо, даже сам Самойлов. Однако говорил о нем без особого уважения. Он признался, что Лич не всесилен и не умеет держать организацию в руках. Многочисленное количество раз Самойлов и Торсов независимо от него делали вылазки против компании Ковалева.  Однако вся дружина пришла в упадок после того, как узнали о возвращении Сереги. Торсов потерпел фиаско полностью. Из друзей Обезьяны с ним уже никто не видится. Сам Обезьяна вообще не приходит в таинственный дом.
   Затем Воронов сказал, что ему пора уходить, и мы вышли из сквера и отправились по домам.
   - Я видел, - сказал Сережа, - но мы с Башкой не могли к тебе подойти. Вдруг Воронов не так прост? Он мог кого-то попросить проследить за тобой. Поэтому охраняли твою спину.
   - Вернее, задницу, - рассмеялся Башка.
   - Кстати, - прервал его Серый, - Воронов о Сане говорил что-нибудь?
   Все уставились на меня.
   - Да, говорил, - задумчиво подтвердил Ларивошка. - Он сказал, что Торсов, в принципе, ничего не имеет против Ковалева. Наоборот, он его даже уважает. Но Воронов как-то подслушал разговор Юрки с Колькой и пришел к выводу, что… в общем, он сам ничего не понял, пьян был, видимо, но ему показалось, что Торсов вообще собирал людей не для борьбы с нами, а чтобы создать видимость своего величия. В таинственном доме сохранилась легенда, что это Обезьяна через Лича приказал ему напасть на Ковалева.
   - Вот это новость! – восхищенно сказал Сережа, потирая руки. - Стоило потраченных денег на бутылку. Теперь Торсову конец. Если он не стремился к войне с нами, а его использовали, то с ним будет легче справиться. Личу он больше не нужен, следовательно, мы можем спать спокойно.
   - Да, я тоже так считаю, - кивнул Ларивошка, зевая во весь рот.
   Мы все согласились с ребятами и вскоре разошлись по домам. Серый, естественно, задержал меня, чтобы сказать то, чего никогда не говорил в присутствии остальных.

        Глава 20.
     ОБИДА СЕРГЕЯ

   Серый был задумчив. С тех пор, как мы остались вдвоем, он не произнес ни слова, хотя прошло уже десять минут. Он размышлял, сидя на диване, закинув ногу на ногу.
   Наконец он вздохнул, понимая, что так долго продолжаться не может, и посмотрел на меня.
   - Такие вот дела, дорогой Саня, - устало проговорил он. - Война с Юркой была лишь для отвода глаз. Главная цель, или, скорее, главное стремление в этой борьбе связано между двумя героями: Личем и Саней Ковалевым. Все остальные ребята – наши друзья и помощники Торсова – лишь актеры, которые присутствуют на сцене в качестве массовки, заполняя углы, чтобы скрыть накопившуюся пыль. Главные роли были у Лича и у тебя.
   - Но ведь это же хорошо, - сказал я, не понимая, к чему он клонит. - У главных героев больше ответственности, чем у второстепенных исполнителей. Мне всегда была непонятна роль Торсова в этом деле. Я понимал, что он служит прикрытием для Лича, но сообщение о том, что у него вообще не было желания с нами воевать, прозвучало шокирующей музыкой. А помнишь, как он начинал? Сплошные тайны и мистификация; от него веяло таинственностью, как от черной дыры, подступа никакого.
   - Я поражен не меньше тебя, - произнес Серый сухим тоном, - и не только поражен. Я огорчен, Саня. Теперь я не могу разобраться в этом хаосе людей, и какое место сам занимаю в нашей борьбе? Вот что так мучает меня.
   - Серый, а ты ничего от меня не скрываешь? – спросил я, пристально глядя на него. - Мне кажется, в тебе играет уязвленное самолюбие.
   - Да, черт возьми! – вскричал Серега, дернувшись. - Ты прав! Я обижен! Раздосадован этими торсовыми и личами, будь они прокляты! Я вернулся сюда, в этот город, и следил за теми, за кем не должен был вести наблюдение. Я воевал и распутывал загадки о Торсове. Но он не был нашим главным врагом, им был Лич!!! Я должен был с самого начала стоять у руля правления и обо всем догадаться, но получилось так, что наши роли, Саня, переменились! Вспомни войну с Костей. Мы всегда были равны между собой, но, согласись хотя бы с тем, что все указания вы получали непосредственно от меня! Я был вашим организатором. Теперь же, когда я, словно попугай, кричу вам сделать то или это, то оказываюсь круглым дураком, потому что нахожусь не на своем месте. Да, черт возьми, я плетусь в хвосте!!! Выходит, я вообще не имею права вмешиваться в дело, которое касается только тебя, Саня, и этого Лича!!!
   - Мне кажется, ты вообще жалеешь, что вернулся к нам, - произнес задетый его словами я. - Ты не понимаешь, что твое возвращение во многом предопределило исход событий. Мы почувствовали себя увереннее. Представь на минуту, что тебя здесь нет. Мы воюем с Юркой, который открыто действует против нас. И вот появляется Лич. А мы, как говорится, ни сном, ни духом. Его появление привело бы нас в ужас. Бог ведает, когда бы он появился на сцене. ЭТО ТЫ ЗАСТАВИЛ ЕГО ВЫСУНУТЬСЯ!!! Так бы он прикончил меня где-нибудь в темноте. У него не было выбора – его оскорбленное самолюбие было задето не меньше, чем сейчас у тебя. Ведь ты обокрал его, придумав такой же костюм, как у него. А я так и не понял бы, в чем он меня обвиняет. И никогда не узнал бы о Соловьеве, о его дневнике. Кстати, и Самойлов до сих пор входил бы в наш круг и предавал всех и каждого. Ты понимаешь?
   - Понимаю, - Серый грустно улыбнулся. - Ты во всем прав, Саня. Но это не моя правда… Я всегда чувствовал себя руководителем. Нет, не смотри на меня так, я понимаю, что вышел из себя, оттого ты мне не веришь. Но я говорил искренне, когда заявил, что теперь ты Шерлок Холмс. Я никогда не считал себя командиром, видит бог! Я был руководителем. Теперь же я понимаю, что руководить вами мне будет труднее, потому что не я главная фигура в этой борьбе. Я объясню, Саня, смотри: идет война с Козловым. Кто стоит во главе с обеих сторон? Серый, то есть я, и Костя – два зачинщика бунта. Их помощники – Женя Рютин и Саня Ковалев. Далее следуют их ближайшие друзья и товарищи.
   А что происходит теперь? Глава темной стороны – Лич. А кто является начальником с нашей, светлой стороны? Ты, Саня!!! А все были уверены, что я по-прежнему руководитель, проглоти меня кит! Я, кстати, и сам так считал до сегодняшнего дня. Боже, каким идиотом я выглядел со стороны, и как вы себе животы не надорвали от смеха, глядя, как я ношусь по квартире, эдакий Луи де Фюнес, размахиваю руками и болтаю, как попугай! Вот где главный раскол. Ты, Саня, должен вести все наши собрания, а я – только помогать тебе.
   - Не понимаю, о чем ты толкуешь, Серый, - произнес я. - Ты хочешь этим сказать, что, будь я руководителем с самого начала, всю нашу борьбу мы переживали бы не так болезненно?
   - Вот именно!!!
   - И все-таки мне кажется, что ты не прав, дружище. Пусть я и Лич – главные фигуры, и черт с нами! Но мне одному сложно предугадывать поведение врага. Именно ты подсказывал, как правильно действовать. У тебя дар от рождения стоять во главе любого дела, даже если оно кажется смешным. Твои советы просто бесценны. Все предсказания сбывались, словно ты сам консультировался со звездами. Да ты и с тараканом договоришься, чтобы он в нужное время заполз за шиворот Торсову. Так что тебе и руководить, разлюбезный ты мой, и нечего строить из себя второстепенную фигуру на шахматной доске.
   - Ты так думаешь? – обрадовался Серега.
   - Не просто думаю, а утверждаю. Забудь к чертям всю эту генеалогию расположения командиров, подчиненных и всю остальную чушню, которую ты забил себе в башку.
   - Да, ты прав, - согласился Сергей, - кажется, я завелся. Извини меня, я вел себя, как кретин.
   - Это точно! – усмехнулся я.
   Мы пожали друг другу руки, а стены квартиры наконец-то могли отдохнуть после обоюдных выкрикиваний, ведь разговор, естественно, проходил на повышенных тонах.
   Серый, воспользовавшись минутой откровения, какая нападала на него не так уж и часто, вдруг сделал еще одно сенсационное признание:
   - Знаешь, почему я вернулся в ваш город, Саня? Я СКУЧАЛ ПО ВАМ!
   Я ничего ему не ответил, но Серый, не замечая меня, продолжал монолог:
   - Нигде как здесь мне не было так хорошо! Я наслаждался каждым прожитым днем. Да, я не солгал, утверждая, что у отца не сложилось на работе в другом городе. Но главная причина все же была во мне. Не будь этого, мы бы смогли ужиться и там. Но я скучал. И мама видела это. Я киснул, а новая школа – это вообще фильм ужасов. Я даже шутить перестал, ходил, словно воды в рот набрал. И мама посоветовалась с отцом, выход нашелся. В общем… так все и получилось.
   - И мы тебе благодарны, - заверил я, вновь пожимая ему руку, - потому что тоже скучали. И вернулся ты как никогда вовремя – к новой войне между дворами.
   Серега выдохнул воздух. Наконец-то он снова стал самим собой.
   - Что будем делать, руководитель? – спросил я его, возвращаясь к старой проблеме. - К чему приступим дальше? С Торсовым мы разобрались, на нас он больше не нападет, а если посмеет, накажет сам себя.
   - Теперь можно вплотную приступить к Личу. Если мои опасения подтвердятся, его могут накрыть раньше нас его собственные подчиненные. Вспомни толстяка. Все они жаждут его крови, как он в свое время хотел уничтожить тебя. Поэтому мы должны добраться до него первыми! Для этого необходимо разыскать Обезьяну. Когда мы допрашивали его летом, то сами многого не знали. Обезьяна, кстати сказать, сам пешка в чужой игре, многие факты скрыты от него, но кое-что он рассказать сможет. Я предлагаю побеседовать с ним спокойно и по-дружески. Уверен, он все поймет, ведь давно уже вышел из игры.
   - Мы найдем его, - сказал я. - А Самойлов? Что делать с ним? Тоже порасспросить по-дружески?
   - Кто говорит о Кольке? – Серый развел руками. - Он профессионал. Этот человек испорчен до крайности. Чем искренней он всем кажется, тем больше в нем гнили. Мы на куски его разорвем, но он ни черта не скажет.
   - А Обезьяна скажет?
   - Обезьяна любитель, Саня. Он – это своеобразная липучка для мух. Приклеивается, чтобы быть в курсе событий, потом ловит момент, дабы блеснуть в высшем свете. И если его попробовать отодрать от лакомого куска, он к нему снова приклеивается, правда, уже с другой стороны. И так до бесконечности. Надеюсь, парень нашел себе подходящую компанию и остриг свои волосы. Действительно, на обезьяну похож! И повадки у него обезьяньи.
   - Надеюсь, он все нам расскажет, - заключил я. - А Колька пусть остается профессионалом, раз ему это нравится. До последнего, видимо, будет держаться Лича.
   - Саня, если ты думаешь, что Колька молчит из-за преданности к Личу, то глубоко ошибаешься, - возразил Сережа, ухмыляясь своей дьявольской улыбкой. - Самойлов ненавидит Лича не меньше, чем мухи – дихлофос.
   Я остолбенел, а Серый спокойно потирал руки, радуясь моей удивленной физиономии и своей гениальной интуиции…


                Конец 7-го тома