Тайна маленького взрыва Часть 5

АВТОРЫ: МИХАИЛ АЗАЛИН, ЕКАТЕРИНА ДАЛЬ


СЦЕНА ПЯТАЯ

Кухня в квартире Мамонова была небольшой, как это и бывает в тех старых хрущёвках, где изо всех сил экономили жилую площадь, чтобы у жильцов их населявших не слишком разыгралась фантазия, будь здесь лишние метры.

Пластиковое окно было настежь открыто, впуская в кухню вместе с воздухом, пропитанным запахом машин,
гомон воробьёв, напоминавший базарную склоку за право торговать у рыночных ворот.


За  квадратным столом, придвинутым к окну, сидели двое: сам Вениамин Мамоновей  и Надя-симулякр, присоединившаяся к нему, сразу после того как он развязал не слишком тугие узлы крепившие её к батарее.

 Видно было что они успели вполне сдружиться, так сдушевно и просто текла их застольная беседа за столом, который к тому же был уставлен тарелками с различной снедью.

Сам Мамонов, несмотря на свой холостяцкий образ жизни, очень ценил уют и любил вкусно поесть. Вот и сегодня возвращаясь из командировки и вспомнив что дома хоть шаром покати он специально заехал по дороге в местный универсам и накупил там в кулинарном отделе всего чего пожелала его душа. Тут была и рыба маринованная в остром соусе и салат оливье - напоминавший о вечном празднике жизни среди серых буден, и брокколи с цветной капустой и пирог с мясной начинкой и рисовый пудинг. А в довершении всего стояла початая бутылка вина из которой они уже выпили по рюмке за знакомство.

Надя конечно же оценила гостеприимство своего невольного хозяина и теперь уплетала за обе щеки, всё что он ей предлагал, подвигая к ней то одну то другую тарелку. Впрочем и она, быстро освоившись, уже не стеснялась сама брать лакомы кусочки глядевшие на неё особенно аппетитно.
 
Впрочем еда ей вовсе не мешала. Набив рот салатом оливье, который ей особенно пришёлся по вкусу, она с жаром рассказывала Мамонову, как те "два чокнутых неврастеника" морили её голодом и заставляли служить им как бесправную домработницу.


И Мамонов слушавший её подперев кулаком подбородок только диву давался как он мог раньше так верить в порядочность
Рюмина и Глеба Георгеивича.

 А Надя жадно уплетавшая салат, который он ей заботливо подкладывал, ни сил не жалела ни красок, чтобы описать своё бесправное в той лаборатории положение:

 — ...а потом этот, рыжий, — она кивнула в сторону окна, — и говорит мне: «Неси, мол, нам из столовой борщ!». А я ему: «Да я вам что, официантка борщи носить?». А он меня за косу — хвать! И к батарее... (Она всхлипнула, наливая себе полную рюмку вина и залпом опрокинула) ...а кормили они меня одними макаронами. Даже котлетки не дали! Всё сами захавали, у-у! Учёные!.. Поддела вилкой огурец и отправила в рот.

Резко раздавшийся звонок у входной двери, прервал её разглагольствования. Мамонов вздрогнул, предчуствуя, кто это мог быть, встал и пошёл открывать. На пороге действительно стоял запыхавшийся Рюмин.

— С приездом, Вениамин! Я не ждал, что... — начал было Семён.

 — Что я так внезапно вернусь?.. — перебил его Мамонов. Скрестив на своей тщедушной груди руки, он прокурорским взглядом сверлил своего бывшего друга. — Да я вернулся пораньше... Вернулся и что же!  Не ожидал я от тебя такого, Семён... Не ожидал. Привязывать беззащитную женщину, девушку! к моей батарее центрального отопления... Уму не постижимо!
Может, мне ещё и шкафы прикажешь у себя проверить? Может там уже в каждом по скелету сидит?..

— Вениамин!.. Прошу тебя! — взмолился Рюмин. - Я готов тебе всё объяснить! Я затем и приехал...

 — Пока ты, мой дорогой, ехал  — с холодным презрением произнёс Мамонов, — мне уже про вас с профессором всё Надя рассказала.

 — Что она тебе рассказала? — Забеспокоился, почуяв неладное, Семён.

— Всё рассказала! — важно резюмировал Мамонов. — Как вы, за какой-то несчастный зачёт! заставляли бедняжку на себя вкалывать! Как эксперименты над ней устраивали! Как морили голодом, когда она вам мышей для опытов ловить для вас отказывалась!

(Из кухни доносится хмельной голос Нади):

 — Устраивали, устраивали... В шкаф меня свой тесный запирали, ток по нему пускали! Аж в дыму всё... (всхлип) ... Не знаю, как я там у них только не сгорела!

 — Не слушай её, Веня! Врёт она всё! — попытался предостеречь друга Рюмин.

— Нет, Семён, это не она, а ты заврался! — Мамонов отстраняется от Рюмина и смотрит на него, как на больного человека, который ещё не в курсе своего диагноза. — Не ожидал я от тебя такой подлости... А Глеб то Георгиевич! — Продолжает он свою страстную обличительную речь. Я-то, считал его умнейшим человеком! интеллигентом в третьем поколении! А он! Он запирал эту, можно сказать ещё девочку... (он махнул рукой в сторону кухни) ...в металлический шкаф и пускал по нему электрический ток! Знаешь, это уже слишком...

— Послушай, Вениамин, мне надо её видеть... — Рюмин сделал шаг вперёд.

— Для этого ты её к батарее и привязывал? Чтобы тебе её видеть было сподручнее?.. — саркастично спросил Мамонов.

 (Из кухни снова донёсся голос Нади) — Веня, да пусти ты его нахрен, пусть идёт... Я чуваку сама тут всё по тарелочкам разложу...

Рюмин отодвинул Вениамина плечом и попытался прорваться на кухню. Но тот хоть и был мягкотелым биологом, а отступать не собирался. В дверном проёме ведущем на кухню, где и так-то стул или табуретка проносились с великим трудом, они сбились в кучку, и пытались выяснить, пыхтя и толкаясь, кто из них пойдёт первым. Но тут из кухни вышла Надя. Не совсем твёрдой походкой она подошла к месту сражения, и икнув, попросила:

 — Веня, да отпусти ты его!

Затем она покачнулась и вцепившись для твёрдости за дверной косяк обратилась к Рюмину:

 — А-а!.. Вот и подручные явились, ассистенты, блин... Передай, дружок, своему профессору, что я к нему больше ни ногой! Ясно?.. Пусть он себе, для своей пытальни, других дурочек ищет!

В заключении, ещё раз икнув, подошла к Вениамину и, обняв его обеими руками за талию, прижалась щекой к его плечу:

— Он хороший... Он добрый... А затем подняв на Семёна взгляд влажно-пьяных глаз, решительно заявила:

 — Я здесь останусь! Понятно?

Рюмин смотрел на всю эту картину с нескрываемой оторопью. Мало того, что его с профессором оклеветали, мало того, что он потерял доверие друга, так ещё и Надя, их первый и непонятно насколько адекватный симулякр, теперь останется здесь, а значит вне доступа.

Он пригладил рукой вечно взъерошенные волосы, повернулся и молча пошёл к выходу. Дверь за ним закрылась с громким щелчком.

КОНЕЦ 5-ОЙ СЦЕНЫ

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ