Свердловские монстры. Инстинкт самосохранения

16 августа – 20 декабря 1938 года

Свердловск, СССР

Материалы уголовного розыска по расследованию убийства Герды Грибановой принял в работу начальник 2-го отделения Отдела по спецделам прокуратуры Свердловской области Николай Подбело.

Отдел по спецделам являлся одним из важнейших структурных подразделений в составе любой областной прокуратуры того времени, он занимался расследованием резонансных, как мы сказали бы сейчас, преступлений, не подлежащих огласке.

Это могли быть самые разные расследования, связанные как с государственной изменой и подозрениями на диверсию, так и куда менее тяжкие, которые квалифицировались как направленные против порядка управления или пережитки родового строя. Под последними понимались выплата калыма, умыкание невесты, кровная месть.

Расследование половых преступлений также относилось к компетенции прокуроров по специальным делам. Все материалы расследований, отнесённых к компетенции отделов, имели гриф «секретно» или «совершенно секретно», и для обычного советского человека этих преступлений как бы не существовало.

Если по результатам таких расследований всё же публиковались газетные репортажи или устраивались открытые судебные процессы, то это всегда было политическим решением, принимавшимся на высшем уровне.

Самого Отдела по спецделам, как и его таинственной деятельности, тоже как бы не существовало. Люди знали, что есть транспортный прокурор, есть военный, есть надзорные прокуроры, следящие за соблюдением на территории области трудового, природоохранного, гражданского законодательства, а вот о том, что в ранге заместителя областного прокурора работает некий прокурор по спецделам, никто даже и не догадывался.

Система уголовного судопроизводства в 1938 году работала совершенно иначе, чем политического, поэтому Кузнецов и Баранов в любом случае вышли бы на свободу… рано или поздно.

В данном случае вышли существенно позднее, чем могли бы (и до, и после Большого Террора прокуратура вообще не приняла бы от УгРо столь явно липовое дело) … но сработал инстинкт самосохранения работников прокуратуры.

Которые с началом Большой Чистки сами угодили в её жернова. С одной стороны, органам НКВД в явной форме нельзя было мешать – это грозило физическим уничтожением в кратчайшие сроки.

С другой стороны, соглашательство с явно преступной практикой НКВД-шников также грозило работникам прокуратуры уничтожением как профессиональным, так и физическим… что и подтвердила чистка имени уже Лаврентия Берии.

Поэтому во многих прокуратурах (включая свердловскую) получила распространение негласная практика умышленного затягивания принятия процессуальных решений. Поскольку любое решение можно было поставить в вину принявшему его, это было элементарным инстинктом самосохранения.

Пока ты не принял решения, ты не допустил ошибки. Поэтому разного рода обращения, жалобы, дела, требовавшие прокурорского решения, дожидались рассмотрения месяцами и даже годами.

Благо затягивание с принятием процессуальных решений прокуроры могли объяснять перегруженностью работой и кадровым дефицитом (в то время действительно лютым по всей стране).

Именно в такой непростой ситуации Николай Подбело принял к производству поступившее из уголовного розыска дело об убийстве Герды Грибановой. У него не было подчинённых, которым он мог бы поручить это расследование, поэтому он занимался им лично.

Подбело получил из уголовного розыска нелепое, без единой улики, без внятного мотива, без всякой логики, построенное на самооговорах и явно шитое белыми нитками дело, и… застрял с ним всерьёз и надолго. Ибо сразу завернуть его не мог (это было опасно для жизни) … но не мог и передать в суд (аналогично).

Поэтому и запустил… правильно, бесконечный конвейер передопросов, то есть повторных допросов подозреваемых, которые он начал проводить во второй декаде сентября. И проводил до тех пор, пока в стране (и в области) не произошли без преувеличения грандиозные перемены.

Во-первых, к концу ноября 1938 года в стране вовсю развернулась кампания по разоблачению клеветников и лжедоносчиков, которые на волне борьбы со шпионажем, троцкистами и разного рода заговорщиками стали на путь оговора честных коммунистов и рядовых советских граждан.

По официальной версии генпрокурора СССР Вышинского, активно продвигавшего эту тему, недобросовестные граждане занимались компрометацией честных коммунистов, работников и передовиков производства из карьеристских и разного рода корыстных побуждений.

Материалы о клеветниках и лжедоносчиках, сбивающих правоохранительные органы с толку и запутывающих следствие, публиковались в то время во множестве. Напрямую фальсификаторы уголовных дел не упоминались, но в такой обстановке тащить в суд явно сфальсифицированное дело было чревато… вплоть до высшей меры социальной защиты.

Во-вторых, третьего октября 1938 года из состава Свердловской области оказалась выделена Пермская область, а через неделю было создано соответствующее региональное управление НКВД.

Это привело к фактическому разделению Свердловского управления Наркомата внутренних дел и неизбежной чехарде штатов. Аналогичному разделению подверглась и Свердловская областная прокуратура… которой стало сильно не до явно липовых и бесперспективных дел.

В-третьих, 17 ноября появилось постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», в котором метались громы и молнии в адрес работников, допускающих «безответственное отношение» и «грубые нарушения процессуальных правил». Что немедленно заставило прокурора поместить явно липовое дело в как можно более долгий ящик.

25 ноября Николай Ежов был освобождён от должности Наркома внутренних дел якобы по собственному желанию, но все прекрасно понимали, что такого рода желания у кремлевских небожителей невозможны по определению. На его место пришёл Лаврентий Берия, репутация которого была прямо противоположной… что фальсификаторам уголовных дел ничего хорошего не сулило.

Понятно, что в такой обстановке продолжать возню вокруг бесперспективного дела становилось абсолютно бессмысленно. Никому из причастных это не сулило никаких печенек, а вот серьёзные проблемы – запросто.

Поэтому 10 декабря начальник ОУР Цыханский подписал постановления об изменении меры пресечения, благодаря которым из-под ареста освобождались Кузнецов и Баранов, оба оставались под подпиской о невыезде (ибо обвинения в мелких преступлениях никуда не делись).

Михаил Викторов, новый начальник управления НКВД по Свердловской области, видевший в Цыханском выдвиженца Дмитриева, предсказуемо освободил его от занимаемой должности… теперь было на кого валить фальсификации.

И уже 20 декабря новый начальник уголовного розыска Евгений Вершинин подписал документ, который положил формальный конец уже остановленному к тому времени расследованию дела Герды Грибановой.

Документ, в частности, гласил: «По данному делу были задержаны Кузнецов Василий Васильевич и Баранов Сергей Леонтьевич, но расследованием достаточных данных к изобличению их в данном убийстве не добыто, а потому, расследование дальнейшим производством прекратить».

Версии о причастности родителей и соседей к убийству девочки к тому времени были признаны тупиковыми, поэтому, если бы Винничевский и Призрак остановились, это жуткое убийство так и осталось бы нераскрытым. Но они не остановились…