Второе путешествие Шауля в Дамаск и Иерусалим

Второе путешествие Шауля в Дамаск и Иерусалим, 1-10 главы



  Глава I «Дерех ХАИМ»

 
     Миновав северную оконечность Ям hа-Мелех, кавалькада недавно покинувшая гостеприимные стены Кумрана, растянулась скрытой в волосах лентой с крошевом цветного бисера, погрузившись в заросли иорданской окрестности. Этот не большой караван, состоявший из всадников, повозок и пеших, не спешно продвигался всё дальше на север вдоль живописных берегов Иордана. Они шли мимо легендарных мест, в которых казалось, ещё сохранилась живая память о недавнем многолюдстве, которое эти берега познали. Мест, где ещё будто бы звучали разноязыкие голоса, и слышался детский смех и плеск иорданской воды.

       На самом деле, Шауль не был непосредственным участником тех событий, потому что в то время был ещё совсем мал, но он многое слышал с детства о том, что здесь произошло, от близких. Слышал от многих окружавших его людей, а позже даже от своих наставников в школе Гиллель событиях, когда из разных мест Эрец- Исраэль: из всей Иудеи и Десятиградия, из Йерушалаима, и из всей окрестности иорданской люди стекались к северной границе пустыни Негев, где неистовый пророк Йоханан Бен-Зхарья из рода ко(h)энов (Иоанн Креститель) призывал Израиля к покаянию. Говоря, что приблизилось Царство Небесное и, чтобы веровали в Грядущего по нём hа-Машиаха! И множество народа крестились от него в Иордане в покаяние, исповедуя свои грехи. Некоторые даже помышляли в своих сердцах, будто сам Йоханан и был тот самый hа-Машиах. И ему с трудом удалось убедить посланных от фарисеев людей в обратном.  Кроме того, слышались разговоры о том, что Креститель был каким-то образом связан Кумраном и общностью кумранитов. Но Шауль не верил в эти слухи, на опыте зная, что на самом деле кумраниты очень подозрительно относились ко всему, что делали сыны Аарона. Во многом справедливо считая, что отчасти они виновны в духовном упадке среди Иудеев последнего времени. К тому же большинство их были цдуким, а цдуким в основном, были настроены проримски и лояльны к иноземной имперской власти. И хотя кумранские общины иногда принимали к себе некоторых священников, пожелавших оставить суетное общество и служение в Иерусалимском Храме. Однако трудно было бы это даже представить, что Йоханан бен-Зхарья имел связь с кумранитами, учитывая его родство и пристальное к нему внимание благодаря чуду, сопровождавшему его рождение, о чём знали все иудеи.
 
     Йоханан бен-Зхарья, придя в возраст, удалился в пустыню Иудейскою и жил там, одеваясь в одежду из верблюжьего волоса, питаясь только акридами и диким мёдом, как настоящий отшельник. В пустыне же был к нему глагол Божий, и он проходил всю окрестную страну Иорданскую «проповедуя крещение покаяния для прощения грехов» (Лук.3:3). И всё это причины, по которым можно не доверять слухам, будто пророк был принят в Кумране и оттуда вышел на своё служение. Кроме того, он проповедью своею привлекал к себе всё больше Иудеев. Особенно в тот период, когда Креститель был на пике людского внимания и в фокусе власти, поучая даже царя Ирода, так что царь многое делал, слушаясь его. До того момента как он начал обличать его за Иродиаду, жену его брата и царь заключил его в темницу.
 
     Поэтому странно было бы думать, чтобы он имел, какую-либо духовную или практическую связь с Кумраном. Который был местом сознательного уединения и обособления от религиозной и тем паче социально-политической жизни (активности) тогдашнего израильского общества. В то же время среди кумранских эсхатологических свитков действительно встречается описание, пророка подобного Йоханану бен Зхарьи (Иоанну Крестителю). Но это скорее эсхатологическое пророчество в духе пророка Исайи: «глас вопиющего в пустыне», чем жизнеописание…, впрочем, возможно всё. И все эти события приходили сейчас на ум Шаулю как будто видения, навеянные прекрасными видами окрестностей Иордана…

       Продвигаясь всё дальше и дальше на север вместе с дамасскими ессеями Шауль постепенно отдалялся и от своих воспоминаний последних четырнадцати лет. Лет, в которые Шауль получив откровение от Господа, откровение подлинное и великой силы – что гонимый им Иешуа hа-Ноцри и есть - hа-Машиах, Сын Божий, ожидаемый всем Израилем. Шауль; как истинный Израильтянин и настоящий израильский ани чающий, в первую очередь, спасения и утешения Израиля, а не удовлетворения, своего личного любопытства; старательно искал Бога. Стараясь познать Его волю касающуюся ожидаемого спасения Израиля. Воспоминания об этих поисках становились для него теперь как тень, как бы летящий по ветру горячий песок аравийской пустыни, обжигающий кожу и как горчащий привкус пустынных солончаков на губах.
 
       В то же время в его размышлениях всё ярче вставали события четырнадцатилетней давности, казавшиеся ему в последние годы путешествий в пустыне, далёким зыбким миражом. Теперь же они так явно представали перед внутренним взором Шауля, как будто всё это было с ним только вчера. В памяти его возникал образ гонимого Мессии, становившийся для него абсолютно ясным и реальным…
 
     Мерно раскачиваясь в седле верхом на муле, он вспоминал, тот самый свой первый путь в Дамаск. Когда он, будучи ещё молодой, фарисей, горящий духом, не умеренный ревнитель, отеческих своих традиций и преуспевающий в иудействе больше своих сверстников. К тому же ещё, возбуждённый, недавней смертью Стефана (ученика Иешуа hа-Ноцри). Смертью случившейся почти-что у него на руках, потому что люди побивавшие камнями Стефана, положили одежды свои у ног Шауля. Он вспоминал, как в чрезмерной ярости против учеников этого Человека вместе со своими спутниками шёл в Дамаск как бы в пламенном ореоле грозного посланца Санхедрина. С письмами, которые он сам же и выпросил от первосвященника к синагогам в Дамаск. Целью его было – всех Иудеев, которых найдёт в Дамаске последующих учению Иешуа hа-Ноцри (Иисуса Христа) вести в оковах в Иерусалим на истязание. Это был тот Иешуа – пророк из Назрета Галлилейского, Который в своё время, стоя в Санхедрине пред первосвященником мужественно исповедал, что Он Сын Благословенного и даже осмелился сказать, будто они узрят Сына Человеческого (намекая на Себя), сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных.
 
      Теперь Шауль вспоминал сверхъестественное событие происшедшее на том пути, что вдруг его и бывших с ним, осиял великий свет с неба. И неожиданно он услышал голос, который дважды назвал его по имени. Голос этот, говоривший на еврейском языке, почему-то дошёл до глубины его сердца и Шауль, не задумываясь, быстро ответил: «кто Ты, Господи»?..  И сейчас он ещё чётко помнил слова, услышанные им в ответ и так сильно потрясшие его тогда, что изменили всю его жизнь: «Я Иисус, которого ты гонишь; трудно тебе идти против рожна». Тогда он даже не подумал противиться небесному видению или сомневаться в сказанных ему словах, а тот час же спросил Господа о том, что Он повелит ему делать!..

     И ныне, покачиваясь в такт размеренному шагу своего мула, среди зеленеющих окрестностей Иордана, Шауль продолжал вспоминать. В своих мыслях он как будто вновь шёл уже по Дамаску, ведомый за руку своими спутниками к Иудиному дому, находящемуся на улице «Прямой», где его ожидала судьбоносная встреча, к которой он так стремился последние дни и где он три дня не видел, не ел и не пил. Но конечно, в начале своего пути, он представлял эту встречу совершенно иначе… Некто, Анания, ученик Иешуа hа-Ноцри пришёл в Иудин дом по откровению от Бога. Чтобы встретить там Шауля и помолившись над ним с возложением рук освободить от поразившей его слепоты. И не только от физической слепоты, но и от слепоты духовной, чтобы он исполнился Святого Духа. Указав ему путь спасения, через покаяние и очищение грехов призвав имя Господа Иисуса. Ученик, которого в ином случае он схватил бы и в оковах отвёл в Иерушалаим к первосвященникам на истязание. И о том, что он сразу после своего крещения стал проповедовать об Иисусе Христе, что Он есть Сын Божий, и о своих состязаниях с Иудеями в Дамаске, доказывая, что Сей (Иешуа hа-Ноцри) есть hа-Машиах (Христос). Набатейский градоправитель велел страже день и ночь караулить у городских ворот, чтобы схватить Шауля. А помимо набатейских властей его подстерегали Иудеи, возмущенные тем, что он так резко изменил своё мнение и проповедовал в hа-бейт-кнессет, что Иешуа hа-Ноцри есть Сын Божий.

       Всё это теперь вновь окружало его как будто между ним и этими событиями его жизни не пролегли четырнадцать лет его путешествия в Аравию. И этих лет, наполненных удивительными событиями и духовными исканиями как будто бы и не было в его жизни. Отличало же их одно то, что отправившись в Аравию, он был горячим юношей. Теперь же опять возвращаясь в Дамаск, он был зрелым мужем, закалённым испытаниями в пустыне и обретшим духовное успокоение в своей вере в гонимого hа-Машиаха (Мессию - Иисуса Христа). Нашедшим подтверждения своей эсхатологической вере в то, что Бог исполнил обетование, данное Израилю и что пришло время Мессии – Ахарит hа-Йамим, последние дни.



Второе путешествие Шауля в Дамасск и Иерусалим

Глава II «Кумранская секта Дамасских ессеев», Галгал»


    Некогда, МОРЭ ЦЕДЕК, привел секту ессеев из Иерусалима в Кумран. Было это почти через 400 лет после разрушения Иерусалима царём Навуходоносором. После этого они всё время искали безопасного пути и прибежища для себя в обетованиях танахических текстов. И как почти во всём остальном, на территории Кумрана, они нашли то, что искали в своём уникальном понимании текста из книги пророка Амоса: где говорилось израильтянам, что они носили скинию Молоха, а также и звезду их бога (идола) Ремфана, то есть изображения, которые они себе сделали. И, что за это Господь, Бог Саваоф переселит их за Дамаск; такое сказано в (Ам.5:26-27)! Это пророчество они истолковали в качестве обетования безопасного и доброго места для себя где-то за Дамаском. И там они смогут свободно жить по своим духовным требованиям и толкованиям закона Моисеева. И вот, наконец пришёл этот день. Возможно теперь Кумранские ессеи, покинув столь милый им дом в Кумране, двинувшись навстречу своим чаяниям и заблуждениям, найдут то безопасное и мирное прибежище, о котором они мечтают. В поисках исполнения принятых ими истолкований пророческих слов Амоса они направились в Дамаск, как в место, указанное в обетовании (Ам.5:27) намереваясь при благополучном исходе двинуться и дальше. И возможно именно их «звезда» (не исключено, что уподобляемая ессеями «звезде», восходящей от Иакова Числ.24:17), как бы вела их к якобы предначертанному спасению. Есть вероятность, что их путь сначала ведущий в Дамаск, в скором времени, затем, поведёт их в направлении условно (по отношению к Кумрану) Северной Пальмиры – чудесного оазиса в Сирийской пустыне находившегося же однако на пересечении караванных путей.
 
     И естественно, Шауль направился с ними, во-первых, как опытный путешественник, водивший несколько лет набатейские караваны в Аравии. Но главное для него было в том, что он сам хотел пройти тем самым путём, которым уже некогда прошёл четырнадцать лет назад. В надежде найти свои затерявшиеся воспоминания и следы и обрести новое откровение от Бога. Для того, чтобы продолжить свой прерванный на некоторое время, ради поисков истины, путь. Поэтому, пока ему с ессеями было по пути он решил, что побудет с ними. К тому же их эсхатологическое мышление было Шаулю близко.

       Итак, караван не спеша двигался среди невысоких прибрежных зарослей по правому берегу Иордана, в надежде избежать лишних посторонних глаз. К ночи они вышли на открытое место, по мнению проводников находящееся приблизительно в 10 стадиях от Йерихо (Иерихон). Там они обнаружили некое древнее сооружение – как бы большое деформированное кольцо, выложенное из камней, по-видимому, ещё в древние времена. Внутри этого кольца был виден ещё один древний каменный круг, чем-то заполненный доверху.
 
     Было решено остановиться здесь на ночлег и люди разбили свой временный лагерь внутри первого кольца древних камней. Отчасти из практических соображений удобства, отчасти надеясь, что это некое древнее святилище в какой-то мере защитит их от зла. Когда всё было готово к ночлегу, ессеи, и Шауль вместе с ними собрались у костров, чтобы поужинать и за ужином всем хотелось говорить рассуждали об этом месте. Что это за место такое на котором они остановились на ночлег. Некоторые, бывалые говорили, будто бы подобные древние святилища встречались им и в других местах Эрец Исраэль. Самые легконогие обойдя каменный круг слева и справа, сделали по своим наблюдениям странный вывод, что он по форме напоминает стопу ноги. И конечно тут же было высказано предположение, что это место связано со словами, которые некогда услышал Йеhошуа бен-Нун (Иисус Навин): «3 Всякое место, на которое ступят стопы ног ваших, Я даю вам, как Я сказал Моисею:.»  (Ии. Нав.1:3). А значит, внутренний круг камней может быть жертвенником и тогда то, что в нём, это кости жертвенных животных, а камни, это камни из середины Иордана, где в древности «твёрдою ногою» (Ии.Нав.3:17) стояли священники, которые несли ковчег завета. Они стояли, до тех пор, пока весь Израиль переходил Иордан по суше…и лишь два крепких благородных старца стояли на берегу и возможно на глазах их были слёзы. А весь Израиль по коленам переходил Иордан.

      Теперь, ответ, который напрашивался сам собой, привел к благоговейной тишине вокруг костров, где сидели уставшие люди. И кто-то вдруг высказал вслух: «значит – это древний Галгал». И люди робко стали оглядывать всё вокруг будто спрашивая себя, а не нарушили ли они древнее благочестие и святость этого места, расположившись здесь станом на ночлег? Однако один из старейшин ессеев, которого звали Ашер, сказал: «так как, это место первой стоянки сынов Израиля в Эрец Исраэль, а значит и нам не найти лучшего места для своей стоянки; здесь Йеhошуа бен-Нун обрезал весь народ, родившийся в пустыне, здесь народ во второй раз совершил Песах. И здесь перестал падать МАН на следующий день после того, как люди стали есть произведения этой земли; и в конце концов, отсюда Йеhошуа и сыны Израиля начали завоевание Ханаана»! Люди молчали, дивясь внутри себя, куда привела их рука Божья и размышляя хорошо ли это для цели их путешествия?!

     Шауль, тоже молчал, по другой причине. Он размышлял, прислушиваясь к тишине благоухающей израильской ночи. А в его разуме и сердце отчётливо звучали слова древнего Писания: «я вождь воинства Господня, теперь пришёл сюда… сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, свято» (Ии. Нав.5:14, 15)



Второе путешествие Шауля в Дамаск и Иерусалим

III глава «Приморский путь - долина горы Мегиддо, Назарет и Киннерет»


    От Иордана свернули на запад, чтобы попасть на древнюю дорогу соединяющую Африку и Азию. По этой дороге веками проходили пути многих армий и торговых караванов, с севера на юг и с юга на север. Римляне назвали эту дорогу – Via Maris (приморский путь). Дорога эта начинается в Египте, в дельте Нила, обходит с севера Ям Суф (Тростниковое море). Далее тянется вдоль hа-Ям и проходит через эрец Плиштим (Газа, Ашкелон, Ашдод и т. д). Затем сворачивает к долине Изреельской, после чего проходит через Галлилею и обходит озеро Киннерет с запада и севера. А дальше переходит через Голаны в виду заснеженного хребта Хермон и заканчивается на севере в Дамаске. Возможно, что об этом приморском пути говорил пророк Йишайяhу (Исайя) в своём мессианском пророчестве: «1 Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь, за-Иорданскую страну, Галилею языческую. 2 Народ ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет» ( Ис.9:1-2).

    От того места где караван покинув приветливые берега Иордана повернул на запад, чтобы добраться до «Via Maris», достигнуть «приморского пути» можно было только одним способом. Путники повернули на запад через Изреельскую долину. По сути, они отправились в легендарное место в «долину hар - Мегиддо (место Армагеддон)». Место, в котором тысячелетиями собирались на войну огромные армии и разные народы. Это место на которое некоторые эсхатологические пророчества указывают, что там произойдёт последняя схватка сил добра и зла на земле… Даже для Шауля, за последние годы побывавшего в разных интересных и загадочных, исторических местах, короткий переход по этой долине стал странным и не забываемым опытом.

     Смутные эсхатологические видения никогда в жизни не беспокоили и не посещали рациональный ум Шауля. Но на подходе к небольшому холму с еле заметными остатками развалин на нём. Холму высотой метров двадцать, вряд ли больше, стоящему посреди Изреельской долины. Холму, на котором в течение тысячелетий стоял древний город-крепость Мегиддо. С Шаулем и его спутниками как будто стало происходить, что-то странное. Возможно, что, просто на его воображение оказала сильное эмоциональное влияние история этого места (как на человека, образованного). Но он вдруг стал, как будто бы, боковым или каким-то внутренним зрением видеть колеблющиеся образы каких-то всадников на странных, не бывалых конях, проносящихся мимо каравана по долине. Будто бы всадников в бронях огненных, гиацинтовых и серных. Так что Шауль удивлялся сам себе, пока, наконец не произнёс громко вслух ставшую крылатой фразу из первой книги пророка Шмуэля (1-ая книга Царств): «неужели и Саул во пророках» (1Цар.19:24)? И единственное чем он мог бы объяснить подобное своё состояние, так это присутствием Божьей силы, имеющей связь с духом Шауля и открывающей не постижимое самим человеком с целью известной лишь Самому Господу. Во всяком случае, путешествие через долину «hар - Мегиддо», (а точнее через долину холма в центре Изреельской долины на котором ещё с хананейских времён и позже во времена царя Соломона, был построен укреплённый город – Мегиддо, чьё название переводится – «город счастья») произвело на него сильное впечатление. Он спрашивал у своих спутников, не случилось ли с ними что-нибудь подобное. И оказалось, что многие из ессеев в этой обширной Изреельской долине испытывали странное волнение и не понятные людям духовные переживания.
 
     Когда-то в этой долине Барак (Суд.4:14-16; 5:19-21) разгромил Сисару, а Гедеон победил мадианитян (Суд.7:19-22). В этой долине на hар Гильбоа (горе Гелвуе) пали Царь Шауль и его сын Йонатан сражаясь с плиштим (филистимлянами) … И предсказанные пророком Йехезкелем эсхатологически события на этом месте, также носят трагический военный характер как последнее сражение сил добра и сил зла. В котором будет повержен ГОГ старший князь (РОШ - голова) Вавилона (МАГОГ возможно криптограмм слова БАВЕЛЬ - Вавилон), Мешеха и Фувала (провинций в Малой Азии). А также его полчища, приходившие вместе с ним воевать в Эрец Исраэль… Рассуждая подобным образом сам в себе и озирая необычное место как бы прозревая сквозь время и пространство, Шауль вместе с ессеями незаметно продолжали продвигаться на северо-запад к Via Maris. Чтобы затем резко повернуть на северо-восток, оставляя Нацерет (Назарет) и галилейские холмы слева…

     Однако на сердце у него было, если угодно будет Господу и будет такая возможность, посетить этот Галилейский город, чтобы своими глазами увидеть место, где жил со своими родителями Иешуа hа-Ноцри. Собственно, поэтому, имея такую надежду, он и отговорил ессеев идти прямиком на север вдоль Иордана, а затем, переправившись через реку обойти озеро Киннерет справа, со стороны Голанских высот. Мотивируя своё мнение тем, что путь через Изреельскую долину и по Via Maris, хотя более далёкий, но более проходимый и удобный
     На всем пути через долину мимо разрушенного ещё в древности Мегиддо. Перед внутренним взором Шауля будто бы сияли огненные буквы: АХАРИТ hА-ЙАМИМ (последние дни). И к ним добавлялось греческое – ЭСХАТОН !..

      В духовном вихре, захлестнувшем караван, люди не заметили как оказались ввиду голубых галилейских холмов, откуда Via Maris протянулась на северо-восток, в направлении озера Киннерет. Придя в себя Шауль пробыл в изумлении некоторое время. Затем он подъехал к главе каравана, крупному чернобородому мужчине в серо коричневом хитоне из ткани с широкими полосами, ехавшему верхом на красивом чёрном муле. Мужчине было лет около пятидесяти, и был он осанист и крепок. Его имя было Звулун, он не был самым старшим и мудрым среди ессеев, однако во время похода лучше всех знал, что делать и в пути не терял уверенности и присутствия духа. А это самое важное для вождя каравана.
 
    Итак, подъехав к Звулуну, Шауль сказал ему, что хочет не на долго посетить ИР (город) Нацерет (Назарет) и что потом догонит караван у моря Тивериадского. Звулун же ответил, что они всё равно хотели остановиться на день у берега озера Киннерет и отпустил его. Тогда слегка подстегнув своего мула Шауль быстро растворился в сиренево-голубой дали, а весь караван ессеев неспешным шагом двинулся дальше на северо-восток, оставив галилейские холмы по левую сторону от себя…

      От того место до деревни Нацерет было около 80-и стадий и Шауль верхом покрыв это расстояние примерно за час. И оказался на окраине небольшого галилейского городка. Если точнее деревни, потому что все жители Нацерет, хотя среди них и жили потомки царя Давида, были просто крестьянами. Вокруг деревни было множество возделанных полей и было посажено бесчисленное количество зейтим (масличных деревьев - олив). Также было не мало виноградников. Проезжая по улицам деревни Шауль заприметил виноградные точила то у одного, то у другого дома, возле домов на каменных подножьях. В одной из усадеб он увидел хороший масличный пресс – свою назаретскую  гефсиманию . В общем уютный устроенный городок или деревня. Спросив у прохожих как найти местного плотника, Шауль подъехал к каменному дому с открытой мастерской под навесом. На большой деревянной полке позади, на каменной стене дома, на больших деревянных столбах, поддерживающих навес; лежали, стояли и висели различные инструменты для работы по дереву (лучковая пила, рубанок, долото, примитивная дрель, состоящая из двух палок и верёвки прикреплённой к большей из них). Но главные инструменты стояли на открытом дворе у каменной стены подпирающей заросшую маслинами терассу, спускающуюся с пригорка. Все эти большие инструменты для работы с камнем. Ведь [израильский плотник – «tekton» - по-гречески, он также каменщик, строитель, в основном работающий с камнем (римляне называют его – «faber», словом, обозначающим рабочих мастеров).

     Йосеф, которого, называли отцом Йеhошау, как о нём говорят, был – tekton. Именно поэтому Шауль решил посетить местного плотника, который как ему показалось, должен был наследовать Йосефу. Ведь для такой деревни как Нацерет вполне достаточно одного строителя. Но, к сожалению, его не было дома. Жена плотника предложила путнику воды и сказала, что муж ее ушел в какое-то окрестное селение строить террасу и до ночи вряд ли вернётся. Шауль поблагодарил добрую женщину и поспешил развернуть своего мула, чтобы до ночи догнать караван. Но тут его взгляд упал на плоский камень, на котором долотом были выбиты квадраты, только волчка нигде не было видно. Он тоже любил играть в детстве в эту игру… Улыбнувшись этому сходству, решительным движением Шауль сжал бока своего мула, отчего тот сразу помчался вскачь. Только пыль заклубилась по дороге… Прощай тихий Нацерет! Примерно часа через полтора показался хвост знакомой процессии, а впереди открывался глубокий синий простор. Здравствуй Киннерет - Галилейское море!



Второе путешествие Шауля в Дамаск и Иерусалим

IV Глава «Киннерет и Сусита»

   
      Караван подошел к Галилейскому морю неподалёку от города Тверии (Тивериады). Закатное солнце, не на долго позолотило людей, скот и повозки, постепенно погружающиеся в сине-фиолетовые сумерки геннисаретской земли. Старейшинами решено было не идти в город сей час же, а разбить стан на открытом месте ввиду городских строений и рядом с берегом озера. В город же послали несколько человек купить не много хлеба на ужин. Тивериадские рыбаки, на берегу, вышедши из лодок, промывали свои сети. У них ессеи приобрели достаточное количество рыбы для пропитания общества.
 
     Затем они разожгли огонь и разложили на раскалённых камнях запеченную рыбу и хлеб, благо воды для утоления жажды было много в озере. Наконец всех пригласили за трапезу. И совершив молитвы, подкрепились тою пищей. Одновременно люди отдыхали душою после дневного пути ввиду широкой водной равнины, покрытой барашками волн под вечерним бризом. Равнины, которая в синеве вечерних сумерек глубоко простиралась на восток, север-восток и юг.

     Вокруг костров велись неспешные разговоры. Люди делились друг с другом своими впечатлениями от пройденного пути. И обсуждали перспективы не далёкого будущего. Бывалые высказывали также свои соображения о вновь предстоящем переходе по приморскому пути вокруг озера. И дальше через Голанские высоты на Восточное плато Леванта к Дамаску. И о сопряжённом с переходом через них риском. В том числе говорили об опасности от разбойников подстерегавших путников в ущельях этих гор на Via Maris.

      Поутру, на скорую руку позавтракав запеченной накануне рыбой, отправились в город, намереваясь закупить нужные в дороге припасы, а к полудню собрать стан и отправиться на северо-восток вдоль западного побережья. Имея намерение достичь Кфар-Наум (Капернаума) к вечеру. На шуке в Тверии, Шауль услышал рассказы о чудесах, которые некогда сотворил Йеhошуа hа-Ноцри в окрестностях Тивериады. Особенно людям там нравились два чуда, о которых они могли говорить бесконечно. Это, во-первых, рассказ том, как Он накормил пять тысяч человек пятью ячменными хлебами и двумя рыбками, которые были там у одного мальчика. И во-вторых рассказ о том, как Йеhошуа hа-Ноцри, прошёл из Тивериады в сумерках, пешком по воде к лодке с учениками по волнующемуся морю и тотчас лодка пристала к берегу у Кфар-Наум (Капернаума) . Расстояние же между городами по воде было стадий 50-60.

      Отправившись уже во второй половине дня, они направились вдоль западного побережья Тивериадского озера. Кавалькада людей повозок и мулов неспешным шагом двигалась на фоне голубого простора Галилейского моря. Никому не хотелось торопиться или отрывать свой взгляд от впечатляющих морских далей, покрытых барашками и бурунами белой пены и брызг, поднятых усердными стараниями усиливающегося северо-восточного ветра. «Воды этого пресноводного моря, по расчётам учёных мужей, находятся в низине существенно ниже уровня hа-Ям. И если бы Великое море, почему-либо вырвалось из своих берегов, то непременно бы, оно затопило всю эту огромную логовину…И всё же морская даль, почему-то всегда привлекает и окрыляет путников…создавая иллюзию бесконечного бытия творения…

      К вечеру бриз ещё более окреп. И на морском просторе поднялось не малое волнение. Возможно, чем-то похожее на то волнение, которое когда-то переживали ученики, плывущие в лодке в Кфар-Наум. В тот момент, когда увидели идущего к ним по воде Господа. По словам тивериадцев они даже от ужаса вскричали». Возможно, так размышлял Шауль сидя верхом на своём муле, вышагивающем по краю крутого западного берега. Видимо мул, также как его наездник никак не мог оторвать глаз от величественной поверхности больших вод, будто бы обрамлённых в дорогую раму сиренево-золотистых и розово-голубых в лучах закатного солнца гор на противоположных берегах Киннерета.

    Свой лагерь ессеи разбили уже в набегающем подобно волне сумраке галилейской ночи. Поскольку под-задержались в пути рассматривая красоты. Попросили благословения Всевышнего и быстро поужинав хлебом и водой легли спать…

     Утро в Кфар-Наум выглядело изумительно и его сияние только подчёркивали иссиня-чёрные тени домов, сделанных из местного базальта, освещаемых червонным золотом восходящего солнца. Особенно впечатляла ослепительная бело-золотистая Синагога, сделанная из привозного белого камня с красивой отделкой и колоннадой. Стоящая, среди простых прямоугольников жилых домов из блестящего чёрного камня. К тому же оказалось, что ночью лагерь разбили на берегу, ввиду, базальтового же, городского причала, далеко выдающегося в море и облепленного и с той и с другой стороны множеством рыбачьих лодок…  В Кфар-Наум пробыли весь тот день намереваясь отправиться в Бейт-Цайда (Вифсаиду) на следующее утро. Среди местных было распространено мнение, что это город Иисуса, называемого Христом, говорили, что Он, бывая в Галилее, непременно приходил сюда и всегда останавливался в одном и том же доме, в доме Шимона рыбака сына Йоны рыбака, у которого ещё есть брат Андрей. Тем более, что дом стоял неподалеку от местной Бейт-кнессет (синагоги). Шауль посетил достопримечательность и остался доволен и радушным приёмом, и беседой с родственниками Шимона.
 
      От них он и узнал, что Шимон и Андрей три с половиной года ходили вместе с Йеhошуа hа-Ноцри по Эрец Исраэль, забросив рыбную ловлю. Они уже давно не были Капернауме. И скорее всего сейчас они в Иерусалиме. Где их можно встретить в Храме, в притворе царя Шломо (Соломоновом) там, где собираются ученики Христа. Шауль очень хотел примкнуть к ученикам, поэтому и отправился в путь вместе с ессеями, потому что он надеялся найти в Дамаске прежних своих знакомых. Которые, смогут засвидетельствовать остальным, что он тоже ученик Йеhошуа…

     Последней остановкой каравана на этих благословенных берегах стала Бейт-Цайда или Бейт-Цед (Вифсаида) . Дальше Via Maris направлялась в горы поначалу мимо эллинистических колоний, а затем среди холмов к восточным предгорьям Леванта. Расстояние от Кфар-Наум до Бейт-Цайд (Бейт-Цед, Вифсаида) примерно составляло от 200 до 240 стадий. Чтоб их пройти, каравану нужно идти практически весь день с утра и до вечера…

     В Бейт-Цайде Шаулю удалось узнать, что один из учеником Йешуа hа-Ноцри Филлип был родом из Бейт-Цед (там же родились Шимон Ионин и Андрей брат его, хотя они жили, как он уже знал, в Кфар-Наум). И у Шауля появилась надежда узнать больше о hа-Машиахе (Христе). ..

     Кроме того, ему стало известно, что на восточном берегу Кеннерет перед Голанскими высотами была эллинистическая колония Сусита . Этот город бы построен греками ещё при Александре Македонском. Потом им владели попеременно Птолемеи и Селевкиды. Александром Яаннаем, Сусита, не на долго был присоединён к царству Хасмонеев. А через 17 лет городом овладели римляне (город сдался Помпею). Но благодаря древности этого эллинистического поселения римляне с уважением отнеслись к сохранению греческой культуры. К тому же город по своему расположению стал хорошей военной базой для войск Помпея. Возможно, благодаря этому город сохранился, и вся местность вокруг него и вдоль восточного побережья Галилейского моря носила устойчивый оттенок эллинизма. Как заповедник застывшей истории Суситы.

     Во время пребывания ессеев в Бейт-Цед, они сделали большую остановку, чтобы как следует приготовиться к переходу через Голаны. И Шауль вопользовавшись этим случаем отпросился у руководителя каравана посетить эту древнюю греческую колонию. Поскольку ему было любопытно всё связанное с язычниками. В Сусите Шауль встретил одного самаритянина. Так как территория Самарии простиралась и на восточном берегу Иордана, то самаритяне могли контактировать с Суситой. Самаритянина звали Тит и у него был брат Лука, получивший классическое греческое образование. Тит с живым интересом отнёсся к Шаулю. Особенно к его рассказу о Йеhошуа hа-Ноцри, которого по-гречески называют - (Иисус Христос). И о том, что Он есть Сын Божий. Тит рассказал о путешествиях Шауля своему брату и тот выразил желание самому услышать эту историю, а потом в подробностях её записать.



Второе путешествие Шауля в Дамаск и Иерусалим

V глава «Голанские высоты и Дамаск»


     Сидя на каменной скамье на Променаде Сусситы, откуда открывался величественный вид на север, запад и восток, купая свои лица в тёплых, оранжевых лучах заката. Шауль и Тит негромко разговаривали целый вечер. Они в кратце поведали друг другу обе свои истории. По началу Шауль просто поинтересовался у скромного молодого грека бывал ли он в Бейт-Цайде и не слышал ли чего за некоего Филлипа, который был одним из учеников Йешуа hа-Ноцри hа-Машиаха. На это Тит, удивившись вопросу, по-еврейски ответил вопросом на вопрос: «А что тебе нужно от Филлипа?»  Шауль, удивившись, опять обратился к собеседнику, сказав: «Я раньше не замечал у греков обыкновения отвечать вопросом на вопрос! Я хотел бы расспросить Филлипа о Праведнике Йеhошуа hа-Ноцри, учеником Которого он стал ещё при Его жизни, и ходил с Ним три с половиной года в том числе и в Бейт-Цайде». На эту фразу Тит сказал примерно следующее: «Во-первых, я только на половину грек; мой отец и вправду грек с Крита, но вот моя матушка местная самаритянка с восточного берега Иордана, а её дед вот о-о-о-о-он! он был настоящий – еврей. Во-вторых, если ты хочешь узнать про Филлипа, тут я тебе не помощник, но если ты хочешь узнать про Иисуса Христа, то ты уже нашёл, что искал. Потому что я, будучи двадцати лет от роду ходил за ним повсюду в числе его семидесяти учеников и могу многое тебе поведать об Учителе!» - Шауль с начала, онемел от радости, а Тит, воспользовавшись этой паузой, попросил его сначала рассказать то, что он знает об Иисусе!.. Таким образом, образом беседуя, они просидели до утра. А рано перед зарёй, Шауль, сердечно поблагодарил Тита и сообщив своему новоприобретённому брату по вере в Йеhошуа, что он спешно отправляется в Дамаск с караваном ессеев из Кумрана. А затем быстро скрылся во всё светлеющих розово-лилово-дымчатых сумерках, сбегая вниз с Променада греческого города Суситы…

      Ранним утром вся кавалькада направилась из Бейт-Цайда и втянулась в ветреную, узкую долину между между голубыми слитками высоких холмов. В Бейт-Цайде приобрели недостающих верховых и вьючных мулов. На которых, помимо прочей поклажи, навьючили вязанки дров для костра. Ибо слышали, что в горах холодные ночи и ещё более холодные утра… Не зря Бейт-Цайда соседствовала с древней Суситой (ивр., арам.; на геческом Гиппос – конь), там можно было найти хороших верховых и вьючных мулов и лошадей. Так что все люди в караване, вышедшем из Бейт-Цайда все люди были верхами. К тому же повозок с собой уже не брали. Всю поклажу навьючили на мулов и передвигались неспешной легкой рысью пока не достигли крутого западного обрыва Голан. Теперь им предстоял довольно сложный и тяжёлый подъём по горной тропе, только, чтобы вскарабкаться на плато. Мулы лучше лошадей передвигаются по горным тропам, поэтому изначально в караван взяли именно этих животных.

     Теперь им предстоял довольно трудный и опасный переход на север, северо-восток, вверх по извилистым горным дорогам на расстояние примерно 700-800 (а то и 1000) стадий вдоль Хермонского хребта и восточных предгорий Леванта. Была конечно и другая дорога, обыкновенная, но почти вдвое длиннее. Во всяком случае, Via Maris проходила через город крепость Кацрин и дальше на север, северо-восток к Дамасску. Город-крепость Кацрин находится примерно на расстоянии 65 стадий на север, северо-восток от места впадения Йардана (сходящего от Дана) в озеро Киннерет. С высоты города Кацрин открываются великолепные панорамы: на юг – на Геннисаретское море; на восток – на величественный снежный хребет Хермон; и на юго-запад, на голубые галилейские холмы!.. В Кацрине приобрели тёплую одежду и шипы для путешествия в горах. А также несколько луков со стрелами с горючей обмоткой, несколько больших мотков крепкой верёвки, железные крюки, кошки – железные шипы, одевающиеся на обувь и специальные факелы, могущие гореть под мокрым снегом и дождём… Экипировавшись путешественники решительно углубились в горный массив. Стараясь следовать указанным им путём. В прочем ессеи озаботились и наняли двух проводников, что было мудро с их стороны...

      Двигались гуськом связавши своих мулов одной большой бечевой. На ночь находили место, чтобы не попасть под камнепад или не дай Бог под снежную лавину. Стараясь расположиться на гребне в распадках и не под снежными склонами. Под прикрытием небольшой скалы или больших камней, или в пещерах… Выбрали такой путь, чтобы не иметь по дороге лишних глаз, приближаясь к Дамаску.

      И всё же совсем избежать встреч с людьми им не удалось однажды под утро, сработала поставленная Шаулем ловушка. Кто-то задел растяжку и в ущелье грозно зазвенел серебряный колокольчик. И укрывшиеся за камнями бодрствующие дозорные выпустили огненные стрелы. Сумрак осветился и вовремя проснувшиеся люди выскочили из палаток и зажгли факелы. Случился эффект Гедеона. Нападавшие увидев множество факелов, с начала набросились друг на друга, а потом пустились наутёк. Они же не знали, что перед ними группа беззащитных пацифистов. А не дерзкий воинский отряд посмевший пробираться опасными горными тропами и выставивший на ночь бодрствующую стражу! Впрочем, как оказалось, их караван не был беззащитен! Его охраняет, Сам Господь!..

      В Дамаск въехали теми же воротами, которые много лет назад, по приказу областного правителя набатейского царя Ареты, особо стерегли стражи, чтобы схватить Шауля… А также в тени которых укрывались Иудеи решившие убить его… Теперь же, опять возвратившись в Дамаск второй раз Шауль вновь проехал через них. Будучи в городе он в первую очередь хотел отыскать ученика Ананию, которого Господь показал ему в видении. И через возложение рук которого, он прозрел.  А также и других учеников Йеhошуа hа-Ноцри бывших свидетелями того, что и он ученик Иисуса Христа. И свидетелями его смелой проповеди в дамасских синагогах «об Иисусе, что Он есть Сын Божий» , четырнадцать лет назад. Тех, которые приняли его и преподали ему крещение во имя Иисуса Христа. Однако он сначала наткнулся на стену молчания в Дамаске, как будто никто, ничего не знал. И лишь применив особый приём набатейских караванщиков, ему удалось узнать, что после событий, непосредственным участником которых он был. Градоправитель Набатейского тирана (царя) Ареты, узнал, что ученики, вопреки его воле спустили Шауля по стене в корзине. Тогда как стража день и ночь караулила у городских ворот по распоряжению набатейских властей, чтобы схватить Шауля. То, возможно, что разгневанный градоправитель воздвиг гонение на учеников Йеhошуа и они вынуждены были покинуть город Дамаск. Но, по-скольку, уже прошло довольно времени и даже самого Шауля возвратившегося в Дамаск не арестовали при въезде в город. То надо полагать, что отношение властей смягчилось, и ученики Господа скоро должны были возвратиться в Дамаск. И Шауль решил какое-то время их подождать.

     Свою жизнь в Дамаске (три года) он подчинил укладу и дисциплине праведной жизни ессейской общины. Будучи не во всём согласным с ессеями по Писанию. И даже имея с ними коренное расхождение в главном для него вопросе. В вопросе о значении личности Йеhошуа hа-Ноцри (Иисуса Христа). Шауль всё же предпочёл лучше объединиться с их общиной, из-за близости эсхатологических взглядов, чем жить одному. И поэтому, после безуспешных поисков учеников он озаботился тем как ему начать шить палатки, чтобы не быть иждивенцем. Ремеслу этому он начал обучаться ещё в бытность свою в Тарсе в родительском доме. У его отца была целая мастерская с работниками по шитью палаток и шатров, поэтому отец следил за тем, чтобы мальчика обучали их семейному ремеслу. Затем он продолжал учиться этому ремеслу в Йерушалаиме. Куда он в первый раз приехал, чтобы продолжить своё обучение и воспитание при ногах Гамалиила в школе его деда Гиллеля. Однако совершенства в этом ремесле он достиг во время своего путешествия в Аравию постигая премудрость через общение с отшельником в «Долине Бакка», когда шил палатки и ремонтировал шатры паломников…

      Но главным его делом в Дамаске стала проповедь язычникам об Иисусе Христе. Шауль, пользуясь своими знакомствами среди набатейских чиновников Петры, в окружении тирана (царя) Ареты, а также своим римским гражданством, теперь мог свободно проповедовать язычникам об Йеhошуа hа-Машиахе hа-Ноцри. Что он есть обещанный Богом Израилю Спаситель людей, Сын Божий.

      В один прекрасный день, Тит пришёл в Дамаск. Он старательно искал Шауля и нашёл. И Тит остался с ним, чтобы помогать проповедовать язычникам веру в Иисуса Христа на основании Писаний (Торы и ТаНаХа).  С начала с Титом приехал и его кровный брат Лука, хорошо образованный молодой человек, хороший врач. Оказалось, что их матери родные сёстры, самаритянки. И они приезжали посетить своих родных за Иорданом. Теперь же Лука отправлялся в свой родной город – Антиохию Сирийскую к отцу (который был образованным греко-сирийцем) и к матери. Из-за того, что мать была на треть с еврейской кровью, Лука в юности принял Иудаизм, стал прозелитом. Но теперь он, как и его брат, веровал в Иисуса Христа, хотя и не видел Иисуса лично. Тит же решил пока не возвращаться на Крит к родителям, к отцу (который был из рода Критских царей) и к матери (чья третья сестра была замужем на Кипре за Римским проконсулом, который возможно был родственником правителя Крита). Тит решил остаться с Шаулем. Не смотря на то, что он был свидетелем из числа семидесяти, он был ещё не крещён и надеялся, что оставшись с Шаулем найдёт того, кто преподаст ему водное крещение.

      Ессеи же, устроив в Дамаске свою общинную жизнь, отправили своих разведчиков вглубь Сирийской пустыни, в поисках чудесной Пальмиры. Писанию Пальмиру или Тадмор (Фадмор) в пустыне построил ещё царь Шломо. В итоге же их РЕГАЛИМ ивр. (ходящие, соглядатаи), нашли этот оазис на перекрёстки караванных путей с востока на запад и с запада на восток (Шёлковый путь, из Китая в Рим) и с севера на юг (Путь специй, из Рима в верховья Нила). Чудесный город оказался крепостью с высокими стенами и прекрасной архитектурой. Тадмор не был центром богословия и эсхатологических исследований, а наоборот, он был городом вполне мирским и суетным. Центром торговли и сбора пошлин с каждого товара у проходящих срез него караванов. Регалим даже смогли встретиться, и побеседовать с царицей Пальмиры. И оказалось, даже она, в этом удалённом, и отчасти сокрытом от больших городов, Оазисе, казалось бы, процветающем среди песков. Даже его царица не была вполне свободна там. К сожалению, и до этого оазиса затерянного в песках пустыни, а также и до его богатств, собранных в виде пошлин с товаров у проходящих караванов, уже добрались римляне. А значит, и там нет возможности для ессеев вести свою праведную, тихую жизнь вдали от суеты. И исполнять закон Моше так, как они его понимают, ожидать прихода hа-Машиаха в мир и торжества сил добра. И регалим наконец возвратившись в Дамаск к своей общине сообщили обо всём, что видели и что разузнали. И тогда на совете общины было принято решение: ессеям возвратиться обратно в Кумран.

     Шауль же вместе с Титом, так и не дождавшись возвращения рассеявшихся, из Дамаска от преследования набатейских властей, уже более четырнадцати лет назад, учеников Йеhошуа hа-Ноцри. Составили свои планы на будущее. И решили уехать из Дамаска ещё раньше, чем его покинут ессеи.



Второе путешествие Шауля в Дамаск

VI глава «Тарс и наконец вновь Иерусалим»


      Ессеи уже собирались отправиться обратно в Кумран. Поэтому Шауль тарсянин, вместе с Титом решили не дожидаться их отъезда, а пойти своим путём раньше.  Они выехали ранним утром верхом на мулах с небольшой поклажей, намереваясь, прежде чем подняться в Йерушалаим, побывать в родном городе Шауля – Тарсе Киликийскийском. Тарс был столицей римской провинции Киликии соперничавший по значимости с Антиохией Сирийской и с Александрией. Ксенофонт писал об этом городе, считая его великим и счастливым. Город был расположен между горным хребтом Тавра и hа-Ям примерно в 70-75 стадиях от моря. С морем его связывала река Кидн в которую могли заходить даже большие суда. Поэтому это был город – порт. Есть свидетельство, что к его пристани приходила роскошная трирема египетской царицы Клеопатры… В горах Тавра водилось множество разных диких зверей и опасных хищников, таких как: львы, чёрные леопарды, волки, гиены. По слухам, в тамошних диких лесах водились даже слоны, горные козлы, олени и кабаны, а на солончаках между морем и подножием гор бегали дикие ослы, которые так сильны и быстры, что не боятся даже стаи волков…По всему выходило, что поездка обещает быть опасной и увлекательной.
 
     Утро было туманным, им предстояло пересечь весь Левант с востока на запад почти до самого hа-Ям. С тем, чтобы добраться до Сидона или до Бейрута, а оттуда по морю вдоль западного побережья Малой Асии, прямиком до Тарса… С восточных отрогов Леванта сходила полосами густая роса, и было сыро и зябко. Всадники, выехали на своих мулах рысью из тех самых ворот с которых в корзине спустили Шауля много лет назад, ученики Йеhошуа, чтобы он избежал рук преследовавших его Иудеев и набатейских властей. Это были юго-восточные ворота, но для Шауля покинуть Дамасск именно этими воротами было символично. На арабском эти ворота называются – Баб аль-Касан. Затем путники объехали Дамаск с юга и дальше направились прямиком в горы по крутой дороге, поднимавшейся на юго-восточный отрог Леванта. О которой они узнали, что она хотя и была трудно проходимой горной тропой, но за то пронизывала насквозь весь Левантийский хребет до самого Великого моря. Выходя на западе к побережью Финикии.
 
     Шауль хотел, прежде чем отправиться повидаться с Шимоном бен-Йоной (Петром) в Йерушалаиме. Показать своему помощнику самарянину Титу, Тарс Киликийский, где Тарсянин родился и жил в детстве и отрочестве. Он хотел этого почти так же сильно, как хотел показать ему свою Alma mater – школу Гиллеля в Йерушалаиме. (Или возможно он хотел показать его Тита - самаритянина, уверовавшего в Иудейского hа-Машиаха; своему старому учителю Гамалиэлю). Ибо он с нежною теплотой вспоминал время своего отрочества, когда законоучитель на некоторое время приехал в Тарсянскую диаспору. В диаспору сколь многочисленную, столько же и влиятельную на побережье всей Малой Ассии. Можно даже было бы сказать, что это не просто один законоучитель приехал в Тарс. А как будто вся школа Гилеля вдруг неожиданно перебралась, на время, в Тарс, покинув Йерушалаим. Так многие евреи хотели и стремились учиться у Гамалиэля. Родители Шауля не были исключением, и они как примерные Иудеи, привели к нему своего мальчика не только в обучение, но и для воспитания «у ног Цадика». Где он и был воспитываем при ногах Гамалиэля, и тщательно наставлен в отеческих традициях, пока Гамалиэль не возвратился в Йерушалаим к своим ученикам в школу Гиллеля (своего деда). А так же к оставленным им на время ради посещения диаспоры (и её, несомненно, серьёзных и требующих всестороннего рассмотрения Санхедрином вопросов) к другим не менее важным делам Санхедрина.
 
     К тому же Шауль хотел посмотреть, как отнесётся к Титу сообществу прушим (фарисеев) в его родном городе. Для того, чтобы по возможности приготовиться к могущим возникнуть трудностям в общении с учениками Йеhошуа hа-Машиаха hа-Ноцри в Йерушалаиме. Тем более, что он хотел представить Петру и знаменитейшим из Апостолов и учителей Еклессии благую весть, проповедуемую им вместе с Титом, который был учеником Йеhошуа, Еллином и самаритянином одновременно. Благовестие язычникам в Дамаске и других местах, где им приходилось бывать. Ни напрасно ли он подвизался и подвизается на этом поприще?
 
     Шауль думал о том, что израильские религиозные сообщества и секты всё-таки чем-то, напоминают друг друга. Они все достаточно консервативны и вряд ли ученики из Израильтян с распростёртыми объятиями примут Еллинско-самаритянского учителя в свои ряды. (С его традиционным самаритянским, а не по обряду Моше сделанным, обрезанием). Поэтому ему нужно было обдумать эту ситуацию заранее. Хотя надеялся он только на Йhошуа hа-Машиаха…

     Путь напрямик через Левантийский хребет действительно был увлекательным и полным, трудностей и опасных событий.  Нелёгким даже для двоих мужественных и крепких молодых мужчин. Самое трудное для них было - это снег, который в какой-то, момент стал снежной бурей, а потом превратился в безудержную лавину.  Однако всё хорошо, что хорошо заканчивается. До побережья hа-Ям они добрались, и добрались достаточно быстро и благополучно. А нашедши там финикийское торговое судно, собиравшееся плыть в Ахаию, с заходом в порты Малой Асии они договорились с его капитаном и взошли на борт, отдавши плату за проезд до Тарса Киликийского…

       Родные Шауля встретили его так, как только могут встретить будто бы давно пропавшего сына и брата, которого уже и не чаяли увидеть. С тех пор как он, оставивши отеческие пенаты, ещё юношей уехал в Йерушалаим, учиться в школе Гиллеля, прошло больше двадцати лет. Однако и Шауля в родительском его доме ждала неожиданность!.. Когда слёзы, поцелуи и крики радости стали смолкать. Из-за спин: отца, матери, родной сестры её мужа и их детей, из-за широкой спины приемного брата Руфа, друга детства; вдруг появилась как тень и приблизилась к Шаулю чья-то, показавшаяся, неожиданно знакомой фигура. И когда человек вышел на свет Шауль от неожиданности уронил из рук черпак с водою, который только что хотел передать Титу.

     - Йося! - все услышали громкий и недоумённо-удивленный его вскрик!
    - Варнава! – одновременно с Шаулем, вскрикнул и Тит!
     - Откуда ты; как ты узнал, что я иду домой?!...
     - Что-то случилось в Йерушалаиме в Еклессии?!...
Опять в унисон одном дыхании выпалили они!

     Возможно, вот таким, или похожим образом сошлись в одной точке, в один момент времени три человека Божьих, которым в ближайшие годы предстоял великий труд благовестия и созидания Еклессии Иисуса Христа!

      И тогда Иосия прозванный от Апостолов Варнавою заулыбался и протянул братьям тоже одновременно обе руки. Это был не весть откуда взявшийся (истинно как левантийский снег на голову свалившийся) бывший однокашник и товарищ Шауля по школе Гиллеля. Ег бывший непримиримый враг, которого он просто не успел побить камнями или отвести в Санхедрин на суд и истязание). Потерявшийся и забытый «в песчаной буре» и «в снежной лавине» пережитых Шаулем лет! Йося, когда-то был одним из учеников Гамалиэля. Но он же одним из первых стал и учеником Йеhoшуа hа-Ноцри! (Один из семидесяти Апостолов). И этот самый Йося вдруг неожиданно объявляется перед лицом Шауля в его родительском доме, где Шауль перед этим очень долго отсутствовал! И что тут скажешь?! Барух hа-Шем и Велико Имя Благословенного!!! И Йося сказал:

     - Брат Шауль, я пришёл за тобой и за братом Титом из самого Йерушалаима потому, что тебе надлежит, немедля долго, «по откровению», идти в Йерушалаим со мной и с твоим новым другом к Апостолу Петру! И слова эти пронеслись над Шаулем как ураган над морем, да и для всех его родных они были как гром с ясного неба…
 
    Итак, пробыв дома с родными всего два дня, на третий день Шауль со своими спутниками поднялся на кипрский корабль, отправлявшийся в Египет. Родственники провожали его до пристани, а на пристани все преклонили колена свои и помолились, и поплакали. Отец и мать опять вручили своего сына в руки Всемогущего и благословили его, при этом благодаря hа-Шема за всё, что даровал им увидеть, обнять и благословить сына… Был вечер и лучи закатного солнца как будто бы проложили оранжево-золотую дорогу по зелено-голубым водам реки Кадн, корабль со скрипом и всплесками весел гребцов отошёл от пристани Тарса и плавно поплыл на запад к бурным водам непредсказуемого hа-Ям. И уже через несколько дней Шауль, Иосия и Тит глядя с левого борта на приближающуюся береговую полосу уже давно наблюдали очень длинный римский акведук из красного кирпича, построенный вдоль берега hа-Ям, чудо римской инженерии. А уже через некоторое время они сошли с корабля в удобном порту Кесарии, ввиду римских строений, стен и башен. Переночевали в местной гостинице, не раскрывая в прочем пока инкогнито Шауля и Тита. А по утру, они, приобретя ослов, верхом на этих животных отправились в Йерушалаим.

    И на следующий же день к вечеру они прибыли на назначенное место, поднялись в Йерушалаим. Но прежде чем отправиться к Апостолу Петру Шауль уговорил своих братьев по вере попробовать и пристать к ученикам Йеhошуа самим, то есть встретится, сначала, с Еклессией. Однако у него ничего не получилось. Потому, что лишь заслышав имя Шауля, люди скрывались от него, не веря, что он ученик. Слишком свежи, оказались ещё воспоминания от пережитых ими страданий и гонений. И Шауль воочию убедился и крепко осознал, что же он когда-то натворил, и сколько боли причинил Еклессии! Но Варнава (ибо все ученики знали Иосию как Варнаву) взяв Шауля вместе с Титом и привёл их к Апостолу Петру и Апостолу Яакову брату Йеhошуа hа-Ноцри hа-Машиаха (Господа Иисуса Христа), руководителям Еклессии Йерушалаима.



Второе путешествие Шауля в Дамаск и Иерусалим

VII глава «Йерушалаим – встреча с Апостолами Петром и Яаковом братом Йеhoшуа hа-

Ноцри; состязание с Еллинистами,- Кесария и снова путь домой в Тарс Киликийский»


    Интересно, что, когда они добрались, наконец-то, до желанной цели, поднялись в Йерушалаим. Шаулю совсем не захотелось идти в свою Alma mater – Бейт Гиллель. Он чувствовал некое перерождение и обновление всей его личности и всех его стремлений. Как будто прежняя его жизнь со всеми приоритетами и привязанностями, сомнениями и вопросами, канула в лету. Даже недавний период его жизни среди [ессеев (эссенов) с их идеей единства (|йахад|), для Шауля теперь казался недостижимо далёким и будто бы никогда не бывшим. Хотя одна очень важная идея, возможно укоренившаяся в его мировоззрении, по большой части именно жизнью среди общины ессеев, пережила критический момент и осталась с Шаулем навсегда. Это идея, до некоторой степени, отражённая в одном из самоназваний общины ессеев (эссенов) – это |эвйоним| - «община нищих». Идея, понятая Шаулем как жизнь Израильских |анавим| – «нищих духом», чающих, прежде всего утешения народа Израилева. То есть спасения Израиля, о чём проповедовал Йеhошуа hа-Ноцри hа-Машиах, говоря, что Он послан только к погибшим овцам дома Израилева. И в то же время упоминая и других Своих овец, которые не сего двора. Что и тех Ему надлежит привесть к Богу, и они Его голос услышат. И что будет одно стадо (Церковь из Израиля и Церковь из язычников вместе |йахад|) и один Пастырь – Иисус Христос (Йеhошуа hа-Машиах). Чьё учение Шауль, навсегда воспринял, не как нечто новое, а как исполнение Божьих обетований Израилю.

     Итак, в Йерушалаиме Варнава взял с собою Шауля и Тита и привёл их к Апостолу Петру. Рассказав ему о чудесной встрече Шауля с Иисусом Христом на дороге в Дамаск. И о том, что Господь ему сказал, и как за тем он смело проповедовал в Дамаске во имя Господа Иисуса, что Он есть Сын Божий (Деян.9:27-28). Поэтому Пётр принял его и Шауль находясь в Йерушалаиме жил в гостях у Апостола Петра около двух недель. Не только проводя время в вероучительных беседах с Апостолами, но и входя, и выходя с ними Шауль смело проповедовал во имя Господа Иисуса. А к тому же он ещё и работал по своему ремеслу. Чтобы не бесчинствовать и не быть нахлебником, столь долго находясь в гостях…

    Кроме того, Шауль виделся и с Апостолом Яаковом братом Йеhошуа hа-Ноцри, руководителем Церкви Йерушалаимской (мужей благоговейных). А также и Апостол Йоханан из сынов громовых, который в это время, возможно, был не далеко от Йерушалаима, по неотложным делам. Узнав от братьев о приходе к Апостолу Петру Шауля и Варнавы. Прислал письмо с личной просьбой изложить ему в ответном послании их рассказ, что возможно и было усердно сделано. Для того, чтобы и он мог высказать, хотя и заочно, своё мнение (Гал.1:19; 2:9).

     Шауль же предложил на суд Апостолов благовествование (керигму), которое он, проповедовал среди язычников в Дамаске и других местах. А к тому же представил им и Тита, которого, впрочем, они знали в качестве одного из семидесяти ходивших с Иисусом Христом. И зная, что у Тита есть лишь самаритянское обрезание, а отец его Еллин с острова Крит, Апостолы всё же не заставляли Тита обрезаться по обряду Моисееву.

     Из общения братьев друг с другом, стало очевидно, что Шаулю и Варнаве вверено Господом благовестие для язычников, также как Апостолу Петру вверено благовестие для обрезанных - Иудеев и прозелитов. Потому что, Тот же Кто содействовал Петру в его керигме, содействовал также благодатью Своей Павлу (то есть тогда ещё Савлу или Шаулю) и Варнаве в их керигме обращённой к язычникам.  [Которая, впрочем, была идентична керигме Апостола Петра. Узнав же о содействии Божьей благодати в деле благовестия данной Шаулю. Пётр и Яаков (и Йоханан заочно), которых все ученики почитали как столпов Церкви, подали руку общения Шаулю и Варнаве. С тем, однако же условием, чтобы им идти язычникам. Самим же Апостолам надлежит проповедовать обрезанным. Кроме того, Апостолы дали братьям наказ, чтобы они помнили нищих среди Церкви в Йерушалаиме. Это Шаулю пришлось по душе, и он принял наказ близко к своему сердцу, чтобы помнить и не забывать исполнять в будущем.

    И так, Шауль пребывая в Йерушалаиме, входил и исходил пред лицами учеников Йеhошуа hа-Машиаха, вместе с Варнавой и Апостолами…Он также решился говорить и состязаться с Еллинистами. Посетить еллинистические синагоги в Йерушалаиме ради дела благовестия. Думая, что Еллинисты будут ближе к нему по складу мышления. Благодаря греческому языку и еллинистической культуре, в среде которых он рос и воспитывался с детства. Поэтому он говорил, спорил и состязался с Еллинистами (на греческом языке), предлагая им свой вариант керигмы и говоря, Иисус Христос есть Сын Божий. В своём стиле благовестия, сформировавшемся у Шауля в результате практики благовестия язычникам во время второго путешествия в Дамаск. В котором было уже нечто неудобовразумительное (типа: верую по действию Божьей благодати, верую потому что это абсурдно), что невежды и люди неутверждённые превращают к своей собственной погибели, впрочем как и весь ТаНАХ. Что, однако, для Еллинистов оказалось совсем не приемлемым и даже оскорбительным. Сама идея проповеди язычникам вызвала их ожесточение так, что [они решили умертвить Шауля. И опять, как много лет назад было в Дамаске, братья спасли его от гибели теперь в Йерушалаиме. И отправили на ослах в Кесарию Приморскую. С тем, чтобы оттуда отправить его домой в Тарс Киликийский…

    Кесария Приморская являлась административным центром римской провинции Иудея. Город сей был современным римским морским портом в Эрец Исраэль. Там, ученики, посадили Шауля на италийский корабль, оплатив его проезд до речного порта Тарса на реке Кидн. Это была имперская галера, идущая сначала в римскую провинцию Киликию, а затем в Сиракузы и в Рим. В море вышли поутру, паруса весело наполнял крылатый бриз с юго-востока и кормчий подумал, что будет хорошая погода с попутным ветром установилась дней на десять. Корабль быстро рассекал морские волны, которые вскипали весёлыми бурунами за его кормой. Поначалу погода благоприятствовала плаванию. И пару дней плавание действительно проходило благополучно. Но вскоре воздвигся на море северо-восточный, противный их курсу ветер и началась не малая буря. И корабль крепко схватило волнами и носило в открытом море.

     Вскоре корабль перевернулся кверху днищем и затонул. Людей разбросало волнами. Но часть груза сохранилась внутри корабля, поэтому он погрузился в пучину кверху килем и плавал между поверхностью моря, где бушевала буря и морским дном. На дно же он не опустился, поскольку под куполообразным днищем корабля сохранилось не малое количество воздуха между хорошо просмолённым корпусом и водою под ним. В том месте и оказался Шауль зацепившись во время крушения корабля за деревянную переборку под палубой! А волны, перевернувшие корабль оверкиль, сбросили на внутреннюю сторону палубных досок освободившийся груз. В то же время груз, закреплённый на палубе, вовремя не был сброшен за борт и повис на пособиях и канатах свисая с перевёрнутой палубы над глубинами hа-Ям. А воздушный купол образовавшийся под днищем корабля не дал ему совсем опуститься на дно, а Шаулю не дал задохнуться и захлебнуться…И находясь во чреве этого новоявленного «кита», Шауль, (возможно), как некогда пророк Йона, возопил и взмолился к Богу Израилеву ко Господу Иисусу Христу! И произнёс устами своими слова древней молитвы. Слова как бы вышедшие и глубины его скорбящего сердца, подобные словам молитвы пророка Ионы, когда кит проглотил его, и он был во чреве кита три дня и три ночи!..

     Итак, когда гигантская волна перевернула крепкую италийскую галеру, и та погрузилась во глубину морскую как раз наступала ночь и сквозь разрывы урагана, проносился лунно-зелёный и звёздно-серебристый мутный свет. Вся команда и пассажиры погрузились в морскую пучину, и судьба их была плачевна и неизбежна.
 
     Однако Провидение и на этот раз позаботилось о Шауле. Коварные и гибельные подводные течения могучего hа-Ям, оказались благоприятными для спасения человека Божьего. Они крепко подхватили корпус болтающегося под водой судна, закружили его вокруг своей оси, и понесли на своих крыльях вместе с планктоном, водорослями и медузами; вместе с косяками сельди и скумбрии сопровождаемыми стаями разговорчивых дельфинов и мрачных ненасытных акул. Понесли, понесли…и через сутки выбросили уже разрушенный остов галеры у Киликийского берега на каменистую отмель. А в довершение сего благого дела природы послушной Всемилостивому и Всемогущему Богу и Сыну Его Иисусу Христу, течение вынесло тело человека, странным образом оказавшегося среди разбитых обломков корабля, на пологий киликийский берег. Не далеко от судоходного русла реки Кидн. Куда этот корабль и должен был войти, наверное, даже в этот же самый час, но только в целости и сохранности с грузом и пассажирами на борту.
 
     Наступал вечер, золотые лучи заходящего солнца пробивались сквозь пурпурно-фиолетовые полосы облаков. Длинные тени пролегли по каменистому пляжу, от скал, кипарисов и пальм. В устье реки Кидн величественно входила под сиренево-розовым парусом, фиолетово-багряная Александрийская трирема. Которой повезло больше, чем италийской галере, ей повезло выжить в пронесшемся урагане. А по берегу, в сторону выброшенного морем на сушу телу Шауля уже спешили, вдалеке, маленькие фигурки людей, смешно семеня ножками. Пешие и на осликах оранжево-золотые в лучах заходящего солнца. Шауль, наконец-то, разлепил свои веки, взглянул на небо и пошевелился, беззвучно, одними устами и сердцем вознося Благодарность, Славу и Хвалу Господу!..



Второе путешествие Шауля в Дамаск и Иерусалим

VIII глава «Тарс - Антиохия (где ученики Йеhoшуа hа-Ноцри стали называться
 
Христианами) – Кипр; Шауль, он же - Апостол Павел»


    Тит и Варнава, вместе с некоторыми из братий Йерушалаимских проводили Шауля до Кесарии Приморской. В Кесарии они вместе пробыли несколько времени в ожидании и поисках нужного корабля, который доставил бы Шауля в его родной Тарс. Наконец они нашли таковое судно. И отдав деньги за проезд, посадили на него Шауля. Корабль этот по пути в порт назначения должен был проходить ввиду побережья Киликии с заходом в речной порт Тарса. А это всем показалось очень удобно. И они подумали, что получили желаемое.

     На берегу все помолились. И благословив друга, наконец-то отпустили его в путь домой. Затем некоторые братья возвратились в Йерушалаим. Варнава же отправился в Антиохию Сирийскую, по поручению Церкви, а Тит, возможно, сам решил пойти с ним, так как не пошёл вместе с Шаулем в Тарс…

     А поручение это было дано Варнаве потому, что по действию Божьей благодати произошло подлинное чудо. Во исполнение слов пророков, которые говорили именем Господним, о восстановлении скинии Давидовой падшей, чтобы Бога взыскали все народы, между которыми возвестится имя Господне. А дело в том, что из рассеявшихся после гонений на Церковь в Йерушалаиме учеников Йеhошуа hа-Машиаха, были некоторые Кипряне (обрезанные) и Киринейцы (Иудеи и прозелиты). Эти дошли до Антиохии Сирийской, как и другие, никому не проповедуя Слова, кроме одних Иудеев. Однако пришед в Антиохию они благовествовали там многим Еллинам Господа Иисуса Христа. А в результате случилось так, что до Церкви Иерусалимской дошёл слух, что там великое число Еллинов обратилось к Господу уверовав по действию руки Господней.
 
    Варнава и Тит до Антиохии Сирийской решили добираться по суше, по пути лежащем между западным морем с одной стороны и Левантийским хребтом с другой. До глубокого, протянувшегося с запада на восток, ущелья между Левантом и предгорьями горного хребта Тавра. Прибыв же в Антиохию Сирийскую Варнава и Тит возрадовались, увидевши там благодать Божию. И Варнава убеждал всех уверовавших держаться Господа искренним сердцем. Потому что он был муж добрый и исполненный Святого Духа и веры в Иисуса Христа. Наконец Варнава пошёл в Киликию за Шаулем...
 
     Сначала он добрался до моря, а затем между hа-Ям с одной стороны и предгорьями Тавра с другой добрался до устья судоходной реки Кидн. Здесь он и услышал почти сказочную историю о невероятном спасении сына одного из богатых горожан Тарса. Который имел свою мастерскую с наёмными рабочими и оборудованием, по изготовлению палаток и шатров. А его не путёвый сын, вместо того, чтобы помогать отцу в его работе уехал сначала в Йерушалаим, в ешиботу Гилеля, а за тем и вовсе сгинул куда-то. Говорили будто бы он связался с сектантами и канул в лету, где-то песках Аравийской пустыни. В поисках легендарного «Бейт hа-Мидраш Шем ве Эвер». А вот недавно он вдруг снова объявился и уже подряд во второй раз. И последний раз совсем как пророк Йона, который был знамением для Ниневитян пробыв во чреве кита три дня и три дня и три ночи. Шауль же почти повторил этот подвиг, пробыв ночь и день во глубине морской во чреве (в трюме) затонувшего (кверху килем) корабля.
 
     Не знаю почему, но Варнава, как-то сразу понял, что речь о его друге Шауле. Поэтому по свежим следам сего приключение, он быстро отыскал его в Тарсе. А нашед, опять забрал его из родительского дома (отец с матерью, только руками всплеснули, а затем благословив, отпустили). И Варнава привёл его из Тарса киликийского в Антиохию. Целый год они собирались в Церкви во имя Господа вместе с учениками. И смело проповедуя во имя Господа Иисуса Христа учили не малое число людей. И ученики в Антиохии в первый раз стали называться Христианами.

       В Антиохии же Шауль пережил ещё одно значительное откровение в своей жизни. Он был восхищен сверхъестественным образом до третьего неба в теле или вне тела он не знал (2Кор.12:1-6), перед самым началом его миссионерского служения (Деян.11:25-26). Он был восхищен в рай и там, на небе, он слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать.

     Во время пребывания Варнавы и Шауля в Антиохии с ними был и Тит. Он пошёл в дом отца, его брата Луки. И возможно, тогда же, именно, он привёл своего брата Луку к Варнаве и Шаулю. Кроме того, опять же, именно Тит рассказал Луке о тех путешествиях, в которых он уже побывал вместе с Шаулем и Варнавою. Так что, постепенно у Луки начал складываться образ Шауля – странствующего благовестника. И как некогда душа Йонатана прилепилась к душе Давида (1Цар.18:1), так теперь и душа Луки прилепилась к душе Шауля.

         В те дни, когда Шауль, Варнава и Тит были в Антиохии, туда пришли пророки из Йерушалаима. И один из них, которого звали Аhав (|аhава|, ивр. – любовь), вставши среди Христиан предвозвестил Духом великий голод, который будет по всей вселенной. И ученики, тогда же решили собрать средства, чтобы послать братья живущим в Иудее. Собрав же пособие, отправили оное с Варнавою и Шаулем к пресвитерам в Йерушалаим…

     Морской простор всегда навевал на Шауля задумчивую созерцательность и душевный покой. Свежий морской бриз растрепал остатки некогда курчавых волос. Он стоял на носу корабля, плывущего на Кипр и созерцая горизонт и глубину моря погружался в себя, в свои воспоминания. За спиной у Шауля шагах в пяти от него, стоял Варнава и звал его, а он не слышал и не откликался. Вспоминая их возвращение в Йерушалаим из Антиохии Сирийской по поручению Церкви с пособием для верующих в Иудее. Они несли материальное вспомоществование, которое собрали ученики в Антиохии, каждый по своему достатку, в связи с пророчеством Агава (Аhава).

     Перед внутренним взором Шауля вновь, одна за другой проходили картины их пути.  Горные кряжи Тавра; Левантийский хребет – его кипарисы и могучие, ещё кое-где встречающиеся кедры. Они путешествовали вдоль ХОФ hа-ЯМ (берега Средиземного моря – ивр.) и их сопровождал постоянный шум морского прибоя. Затем Кесария и приморский путь почти до самых песчаных дюн в районе Ашдода. А затем резкий поворот на восток к Иордану. И вот уже Иудея, ущелья и высокие скалы в горах. На которых, несмотря на засуху стояли зелёные деревья. Такие зелёные, как будто их орошала обильная, холодная роса с Хермона. Или сокрытый в скале источник живой воды…

     Тогда Варнава и Шауль исполнив поручение, вновь возвратились в Церковь Антиохийскую, которую искренно любили. Взяв с собой из Йерушалаима племянника Варнавы Йоханана прозванного Марком. Шауль и Варнава в Церкви Антиохийской были в числе некоторых пророков и учителей. И когда вместе с другими они служили Господу и постились: [«Дух Святый сказал:.», чтобы братия отделили Ему Варнаву и Шауля на дело, к которому Он их призвал. И братья, совершивши пост и молитву, и руки на них возложив отпустили их… Сначала они, быв посланы Духом Святым (посланники – Апостолы) пришли в Селевкию. С ними вместе был Марк – племянник Варнавы. Кроме-того и Тит, теперь повсюду следовал за Шаулем. Потому что, хотя он и был один из числа семидесяти, однако именно Шауль преподал ему крещение в Антиохии Сирийской после того, как стал в тамошней Церкви одним из пророков и учителей. Как так получилось, что Тит долгое время оставался не крещён, не понятно. Но возможно, что Провидение таким образом укрепило их связь с Шаулем. Селевкия Пиерия, куда вначале своего миссионерского путешествия пришли Апостолы, была торговым и военным портом Антиохии Сирийской. Там они нашли корабль, идущий на Кипр, и отплыли на нём…

    Наконец Варнава сам подошёл к Шаулю и встал рядом с ним на носу корабля. Они вместе всматривались в голубую даль моря. Что-то ждёт их там за голубой завесой дали… «Земля»! Вдруг закричал один из корабельщиков указывая рукой на появившееся на горизонте лёгкое трепетание быстро превращающееся в очертание кипрского берега…

     На Кипр они высадились в родном городе Варнавы - Саламине. Это был большой и величественный город, столица Римского Кипра, где проживало около двухсот тысяч человек. И по обыкновению вошли там в синагогу Иудейскую, Шауля и Варнаву приняли и выслушали, потому что по одежде они имели вид учёных мужей. Они проповедовали в Саламине во всех синагогах, которые были в городе. И таким образом они прошли через весь остров, проповедуя на Кипре и в других городах, и в других синагогах. Исходя из уже утвердившегося принципа: «во-первых, Иудею».  Но на цветущем плодородном острове их проповедь среди Иудеев большого успеха не имела.
 
    Таким образом, пройдя весь остров до Пафа, города бывшего тогда резиденцией римского проконсула, они нашли «некоторого волхва лжепророка, Иудеянина» Который находился с римским правителем этой провинции – проконсулом Сергием Павлом, мужем разумным. Волхв этот сам себя называл Вариисус (Бар-Иисус, ивр.- сын Иисуса, намекая, что он подобно Иисусу Навину может управлять солнцем и луной). Согласно тогдашней моде среди влиятельных персон меценатствовать, держать при себе ученых и философов… Возможно, что проконсул Сергий Павел был родственником Тита по материнской линии. Поэтому, когда миссионеры достигли Пафа он пожелал встретится с ними, чтобы услышать Слово Божье. Особенно, если учесть то, что начало их первого миссионерского путешествия не было очень успешным. А это может означать, что их миссионерская деятельность сама по себе вряд ли могла привлечь к внимание римского военного правителя острова… А Елима-волхв (Эль-олам, ивр.- может он представлял, что имя это как то может соответствовать деятельности вавилонских волхвов стремящихся управлять силами природы, солнцем, луной и звёздами) противился словам Варнавы и Шауля об Иисусе Христе. Видимо он почувствовал угрозу своей деятельности и своему благополучию в проповеди Апостолов, и противясь старался отвратить Сергия Павла от веры. Тогда Шауль он же и Павел исполнившись Духа Святого запретил ему строго со властью, устремив на него свой взор. И сказал, что рука Господня на него, и что тот будет слеп и не увидит солнца до времени (возможно, за то, что сей лжепророк пытался своим волхвованием управлять солнцем). И напал на волхва мрак и тьма и он обращаясь туда и сюда искал вожатого, но никто не спешил ему на помощь. Видимо потому, что за время его волхвования он проявил себя, как человек, не с лучшей, а с худшей стороны. Увидев это, проконсул Сергий Павел уверовал, дивясь учению Господа Иисуса Христа.

     Шауль, он же и Павел, с этого момента стал называться Апостолом Павлом. И на этом месте заканчиваются путешествия Шауля, но начинаются путешествия Апостола Павла.

     Тогда же на Кипре Апостолы Павел и Варнава встретили того самого Лазаря, которого Господь Иисус воскресил из мёртвых и рукоположили его на епископа.



Второе путешествие Шауля в Дамаск и Иерусалим

IX (протоглава - предъистория) «Обучение при ногах Гамалиила: Тарс и первое

путешествие в Иерусалим, встреча с Иосией (Йосефом)»


     Город, в котором родился, рос и воспитывался Шауль, был по своему, уникальным городом. Хотя, по сути, он был всего лишь центром одной из малазийских провинций Римской империи. Тарс Киликийский - это был город, в котором местные жители отличались тем, что охотно, активно и увлечённо занимались наукой. И городская атмосфера непременно оказывала влияние на своих обитателей. Возможно, поэтому Шауль с самого детства тянулся к наукам и образованию. А благодаря общественному положению и достатку его родителей классическое греко-римское образование было ему доступно. С семи лет он посещал городской гимнасий, где обучался греческому, латыни риторике, началам философии и геометрии, а к тому же гимнастике, бегу, плаванью и греко-римской борьбе. Это закалило отрока и приготовило к той не лёгкой борьбе и испытаниям, которые как мы уже знаем, выпали на его долю в будущем.  В то же время, для Шауля – обрезанного в восьмой день, еврея от евреев, происходящего из колена Вениаминова, процесс обучения и воспитания в местной еврейской диаспоре вряд ли мог сильно отличаться от воспитания детей в любой другой еврейской общине. Будь то в галуте или в земле Обетованной. То есть до определённого возраста мальчики учились Торе у своих отцов, а также лет с пяти ходили в хедер – субботнюю школу для мальчиков при местной |Бейт Кнессет|. Где изучали иврит, арамейский, а самое главное тексты Священного Писания путём простого механического их повторения и запоминания.
 
    Кроме обучения Священному Писанию, Шауля приучали к труду и семейному ремеслу. Затем, чтобы он мог прокормить себя во взрослой жизни. И с раннего детства он бывал в мастерской своего отца. Там родитель его с работниками своими создавал переносные жилища – |ОhАЛИМ| (ивр. – шатры), и праздничные разноцветные |ОhАЛИМ ХАГИГИЙИМ| (ивр. – праздничные шатры). А значит, с детства его окружали цветные ткани, нити, ленты и бахрома, и цветные кожи. Среди тканей выделялась местная, из шерсти киликийских коз, благодаря особому качеству которой киликийские палатки ценились в империи. А также редкий и дорогой шёлк, используемый для декорирования и внутренней отделки праздничных шатров. Шелк привозили набатейскими караванщики из далёкой земли Син. В мастерских вокруг Шауля были удивительные мастера, которые раскраивали и сшивали между собой все эти чудесные материалы. Создавая из них либо простые и прочные палатки, либо роскошные и фантасмагоричные - шатры, палатки и навесы. И мальчик частенько присутствовал при этом рождении чуда из вороха цветного тряпья, ниток верёвок и кож, тесьмы и бахромы. Которые, после того как мастера приложили к ним руки, служили людям в качестве лёгкого и прочного переносного жилья, а кроме того украшением городских ярмарок и праздников или торжественных общественных мероприятий за стенами города – на природе. Не говоря уже об армейских палатках и охотничьих шатрах. Однако самое главное, что дали родители Шаулю – это было наследственное Римское гражданство. Что делало его от рождения свободным гражданином огромной империи, имеющим свободу слова, свободу защищаться от обвинений, свободу передвижения, права на защиту римскими властями и т.д.

     В то же время Шауль знал, что после Бар-мицвы жизнь его круто изменится… Когда ему исполнилось десять - одинадцать лет в их город приехал знаменитый законоучитель из Йершалаима – рэб Гамалиэль (на время по делам диаспоры). Это был (не побоюсь этого слова) гаон из Школы Гиллеля и глава Санхедрина. Среди евреев, сопутствовавших ему был, при своих родителях, мальчик, примерно ровесник Шауля, которого звали Йося. После первой же встречи в синагоге, мальчики подружились. Надо отметить то, что в Тарсянской диаспоре существовало достаточно большое сообщество |ПРУШИМ| ивр., т. е. фарисеев). Отец Шауля тоже был |ПРУШИ| (фарисей). А значит и Шауль с детства воспитывался в фарисейской традиции. Хотя будучи при этом Римским гражданином и обеспеченным человеком, он по-видимому, возможно, имел достаточно свободные взгляды на жизнь.

      Однажды родители подвели своих детей Шауля и Зинаиду к этому равву, чтобы он возложил на них руки и благословил. После этого Гамалиэль, которому понравился внимательный взгляд мальчика, предложил им приводить его на беседы к нему пока он будет в Тарсе. Эти беседы проходили в Йом ришон в hа-Бейт–Кнессет. На них стали собираться желающие послушать мудрости ТаНаХа. Там и познакомились Йося (в будущем Варнава) и Шауль. В короткое время Шауль обратил на себя внимание законоучителя своим разумом и решительностью и стал одним из первых среди учеников на этих беседах. Так что, когда Гамалиэлю пришло время возвращаться в Йерушалаим, он заповедал отцу Шауля, чтобы тот после Бар-мицвы привёл мальчик к нему в Школу Гиллеля. С одной, стороны родители Шауля были счастливы, что на их сына обратил внимание Цадик, и для него по всей видимости открывается карьера раввина, а может и законоучителя. С другой сторону они были расстроены и озадачены тем, что вскоре Шауль их покинет. Но будучи хорошими родителями они не хотели стоять на пути счастья сына.

     Когда Гамалиэль уехал, с ним уехал и Йося вместе со своими родителями. Жизнь Шауля вошла в прежнее русло, где было место и учёбе, и приключениям, и новым неожиданностям… Однако Шауль скучал о своём новом друге и ходил опустив голову. Надо сказать, что в то время в горах Тавра (у непроходимы из-за каменных ущелий и дремучих лесов, подножий которых и расположился город Тарс) водилось множество диких животных, зверей и пресмыкающихся. На которых время от времени охотились и которых отлавливали для Римского императора и сенаторов. То есть для их частных зверинцев, и отправляли в Рим. А также для боев гладиаторов в цирках и на аренах амфитеатров.
 
     И когда Шаулю было полных двенадцать лет, Его земной отец, воспользовавшись имевшимися у него привилегиями и деньгами, договорился с римской администрацией об участии в одной такой охоте в качестве наблюдателя. Не исключено, что так поступали многие граждане Тарса, которые могли оплатить участие, в такой акции включая безопасность. Либо в паланкине на спине у слона, либо на боевой колеснице под охраной лучника или копьеметателя. И на самом деле центролизованный процесс охоты на слонов, львов, пантер или даже гиен и волков в горах Тавра, зрелище, очень захватывающее. А тот, кто догадался организовать и продавать относительно безопасные места наблюдения за охотой, человек беспринципный и предприимчивый. Ведь действительно, учитывая участие в охоте римских солдат, лучников и копейщиков, а также опытных охотников из местных, которым помогает большое число егерей и загонщиков. Нападения диких зверей на людей можно было не опасаться. И, однако, кто может знать Божьи намерения. А у Господа, возможно, была цель изгнать из сердца Шауля страх перед львом или пантерой и другими дикими зверями. Поэтому его папа оплатил безопасное участие в этой охоте для себя и сына, в качестве наблюдателей…

       И когда настал условленный день и час они отправились стоя на колеснице рядом с вооружённым лучником, в хвосте длинной цепи охотников, направляющихся к диким предгорьям Тавра. Туда где накануне разведчиками было обнаружено присутствие нескольких пантер и прайд львов. По дороге увидели не большой табун любопытных диких ослов стремглав проносящийся по солончакам ввиду охотничьего каравана. И бег был так быстр, что всадники, попытавшиеся было их догнать, тоже быстро оставили эту затею. А дикие ослы далеко опередив всадников, описали дугу, вновь приблизились к кравану и остановились как вкопанные рассматривая с любопытством людей, животных и утварь.,. Вскоре вся процессия подошла к верхнему течению реки Кидн, в узком ущелье, к тростникам и зарослям старых ив у воды. Казалось, что всё было нормально, и вся кавалькада благополучно миновала узкое место и углубилась в лес. Как вдруг именно в тот момент, когда под ивы въехала колесница, на которой были Шауль с его земным отцом. Из высокой развилки между старых толстых, как бы скрученных ветвей чёрной молнией взметнулась какая-то тень… Мгновение, и они остались только вдвоём на колеснице, кони неистово заржали и ринулись вперёд, не разбирая дороги. Бывшие зрители, теперь крепко ухватились за высокие края, чтобы на скаку не вывалиться наружу. Наконец кони вынесли их на пологий мирный склон над водой и остановились как вкопанные. И только тогда люди увидели почему. Впереди, у самой воды спокойно лежал гигантский (так им тогда показалось) лев с огненно-рыжей гривой на голове. Он спокойно и величественно поднял голову, встал, встряхнулся, и не торопясь подошёл к казалось бы окаменевшим от страха людям и лошадям. Он подошёл вплотную к колеснице, и шумно втянул носом воздух. А его глаза смотрел только на Шауля. Смотрели пристально и всё понимающе, как будто провидя будущее. Наконец он издал грозный, а может быть ободряющий рык, и так же не спеша одним прыжком вскочи на скалу, скрытую среди деревьев и исчез…

      Дома, когда вся семья успокоилась, Шауль говорил своей маме, что в тот момент, ему не было ни сколечки, страшно, как будто он знал – все опасности только ещё впереди. Это странно, но возможно, в тот момент он как бы услышал свой голос говорящий откуда-то из далека: когда в Ефесе мне пришлось бороться со зверями, Господь предстал мне и дал мне крепости, чтобы мною благовестие утвердить, и чтобы язычники его услышали; и из челюстей львиных меня спас… Было это или не было, но о чудесном спасении Шауля и его отца, действительно услышали все язычники и не мало, было удивлены этим потрясающим случаем. Соплеменники же, в синагоге воздали Хвалу Всевышнему, и Славу Всемогущему за чудесное избавление мастера шатров и его сына. И с этого момента, по мнению людей, над Шаулем, будто бы простёрлась могучая сень Божественной десницы. Хотя сам он был уверен, что Бог избрал его, ещё от утробы матери…

     Через год торжественно справили Бар-Мицву. Отец и мать устроили знатное угощение, на которое позвали, чуть ли не всех желающих евреев из диаспоры. Так же были гости из Эрец Исраэль. Праздновали шумно и весело, а как же, ещё один еврей, ответственный за исполнение |мицвот| (заповедей Божьих) появился в мире!.. Хотя для членов семьи, праздник был окрашен нотками грусти. Потому что через день Шауль должен был отчалить от родных берегов. И отправиться в Кесарию, в сопровождении родственников.  На корабле идушем в Александрию с заходом в порты Ашдода, Ашкелона и Газы. А уже из Кесарии на ослах в Йерушалаим. В Школу Гиллеля к полюбившемуся, мудрому равву Гамалиэлю и к дорогому другу Иосии, с которым не виделись почти два года…

     Шауль стоял на носу корабля вглядываясь в манящую, золотую от солнца, даль! Он не плакал от тоски и печали, нет! В его глазах стояли слёзы, но эти слёзы, как будто сияли неземным светом, озаряя его собственное сердце. А губы не громко повторяли слова, когда-то заученные на субботних занятиях в Хедере, (но по-своему) сейчас идущие из самого его сердца: На чужой земле, как нам песню Господа петь?.. Солнце постепенно клонилось к горизонту, устав от дневного зноя и торопясь, будто бы, погрузиться в прохладные воды hа-Ям. По небу над оранжевым солнцем тянулся на юг в Египет волнистый и какой-то тёплый в закатных лучах, и всё-таки, с головы заострённый клин журавлей. «Эх, эх»! - думал Шауль: «полететь бы с ними, чтобы поспеть в Йерушалаим на праздник Суккот»!



Второе путешествие Шауля в Дамаск и Иерусалим

X (протоглава - предъистория) «Ученик Йhошуа hа-Ноцри hа-Машиаха и гонитель

Его Еклессии»; Шауль и Иосия (Йосеф) – единство и расхождение: первое
 
путешествие в Дамаск, начало пути в Аравию - Пролог в Эпилоге»


     Иосия (в будущем «прозванный от Апостолов Варнавою,- что значит: «сын утешения»), и Шауль вновь встретились в Иерушалаиме в Школе Гиллеля. Они вместе обучались в Бейт-Гиллель. И были воспитываемы при ногах своего достойного законоучителя Гамалиэля. Семь счастливых, наполненных познанием и радостным, деятельным общением лет. Обучение их проходило не только на занятиях в Йешиве Бейт-Гиллель, но и в практическом обретении навыков ремесла, чтобы во взрослой самостоятельной жизни каждый из них мог бы прокормить себя. За это время они сделались хорошими друзьями и ревностными адептами Иудаизма.
 
       Но однажды услашав в Йерушалаиме весть о делах и служении Йеhошуа hа-Ноцри, Учителя из Галилеи, Иосия (он же и Варнава) вдруг изменился. Он как будто загорелся сердцем и отправился в Галилею, чтобы присоединиться к Его ученикам, (в числе семидесяти учеников). А пока Йоси не было в Йерушалаиме; в душе Шауля зрело юношеское разочарование и возможно некая мысль об отступничестве и предательстве друга. И винил он в этом конечно же не Йосю, которого (по тогдашнему мнению Шауля) скорее всего просто обманули и увлекли. А обвинял он в своей душе тех новых сектантов, чей Учитель из Галлилеи по всей видимости выдавал Себя за hа-Машиаха. Из-за этого, Шауль возможно, всё больше и больше, обособлялся в своей Йешиве. И начал замыкаться в себе и удаляться даже от своего старого, всё же безмерно уважаемого учителя Гамалиэля.
 
      Целью его теперь было не радостное и тщательное погружение в глубины мудрости Танаим раскрывающих тайны ТаНаХа. А целью его стало сделать карьеру в высоких эшелонах Иудейской власти, и он стал сближаться с окружением первосвященника. А сутью его стала – сжигающая всё внутри него, и попаляющая всё вокруг, неумеренная ревность к отеческим его преданиям и традициям. Поруганным, как казалось Шаулю, сектантами всевозможного толка. Это одновременно привело его к знакомству с группой ревностной Иудейской молодёжи. Состоящей более чем из сорока молодых сикариев (кинжальщиков, ультрадикального крыла партии Зелотов). Разделяющих самые непримиримые взгляды Иудаизма. Кроме того, привело, к ненависти и крайнему не приятию, того учения, которое, как он считал было отступлением от ортодоксального Иудаизма и разделило его с Иосией. И Шауль всё больше ненавидел людей (новых сектантов, называющих себя – учениками), являющимся носителями этого нового учения.

     За эти три с половиной года, бывших раем для Иосии и одновременно, как бы, ставших персональным адом для Шауля. Йося несколько раз приходил со своим новым Учителем и его Апостолами в Йерушалаим. Памятуя своё прежнее товарищество они встречались и беседовали между собой. Однако Иосии так и не удалось уговорить своего прежнего друга встретиться и побеседовать с Йеhошуа hа-Машиахом (в то же время Сам Иисус Христос конечно знал Шауля и знал, что Он Сам хотел делать). А Шауль просто наблюдал со стороны и ждал, чем всё это закончится. И вот пришёл момент, когда сбылись самые жестокие прогнозы. И Учителя Йеhошуа hа-Ноцри, первосвященники и начальники народа взяли в Гефсиманском саду со стражей. Взяли при пособничестве и предательстве одного из Учеников Иисуса – Йеhуды прозванного |иш-кериййот|, ивр. То есть, это "муж (в смысле человек) с окраины", возможно с окраины Йерушалаима. И он единственный из двенадцати Апостолов был из Иудеи, остальные были из Галилеи.
 
     Взяли Иудеи, Йеhошуа hа-Ноцри сразу после Пасхального Седера в ночь Йециат Мицраим (выхода из Египта). И поспешно осудив в Санхедрине. Отвели и предали власти жестокого Римского прокуратора Понтия Пилата, который также являлся и военным префектом Иудеи. Который, однажды смешал кровь некоторых Галилеян с жертвами их. Обвиняя пред прокуратором, Йеhoшуа hа-Машиаха в оскорблении императора и называя Его Царём Иудейским (hа-Мелэх Йеhуда, ивр). Они кричали Пилату, что если отпустишь Его, ты не друг Кесарю. И что всякий, делающий себя царём противник Кесарю. На самом деле, предали первосвященники и старейшины, Йеhошуа из зависти, потому что таких дел, которые Он творил, никто не может творить, если не будет с ним Бог! И когда распяли Его, Иосия был там и смотрел. Шауль же не ходил на Голгофу, он по-прежнему, наблюдал за событиями со стороны, как будто ожидал чего-то, какого-то своего часа.

     На третий день в |ЙОМ РИШОН|, Йерушалаим был потрясён вестью о пропаже Тела Йеhошуа hа-Машиаха из гроба. И слухами о том, что Он воскрес! Хотя стражи Санхедрина, будучи подкуплены первосвященниками и старейшинами (о чём было известно в близких к Первосвященнику кругах) распространили ложную весть. Что пока они спали, ученики Йеhошуа украли Тело Его и сказали – воскрес из мёртвых. Всё то, что происходило потом, было похоже на калейдоскоп никогда не бывалых на земле прежде Божьих чудес! Вплоть до сообщений, что воскресший Йеhошуа hа-Ноцри, вознесся на небо в глаза Его учеников!
 
     Наконец наступил |Шавуот|, ивр. (недели, семь недель от Песах), один из трёх праздников называемых |Шлоша Реhалим|, ивр. (трёх шагов). Праздники, на которые весь мужеский пол Израиля должен был собираться на поклонение в Йерушалаим. Апостолы и ученики Йеhошуа hа-Машиаха также были в Йерушалаиме и Иосия был с ними там, когда сошёл на Апостолов Дух Святой. А после проповеди Апостола Петра в праздник Шавуот, три тысячи человек стали новыми последователями учения Йеhошуа hа-Машиаха.

     Это стало последней каплей потока ненависти, прорвавшей плотину былой дружеской привязанности к Иосии в душе и в жизни Шауля. Который начал действовать и вести себя как подлинный сикарий, радикал из радикалов, соединивший в себе фарисейскую учёность, и воздержанную жизнь с зелотской неистовой ревностью, по Боге и по отеческим традициям. Шауль с жестокостью гнал Учеников, входя в домы, влача и предавая на истязание и мужчин и женщин. И бывший друг Иосия уже никак не мог его остановить. Кульминацией этих событий стала смерть Стефана, свидетеля Иисусова, когда побивавшие Стефана камнями положили свои одежды у ног Шауля, который был тогда юношею примерно двадцати трёх лет. И юный Шауль там стоял, смотрел и одобрял побивавших Стефана камнями. Затем дыша угрозами и убийством на учеников Господа, Шауль обратился к первосвященнику и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы тамошних вязать и вести в Йерушалаим на истязание. Возможно, что во время гонений в Иудеи, многие из учеников скрылись в Дамаске под покровительством Набатейского тирана, царя Ареты, (и это стало известно близкому кругу Первосвященника). Тирана Арету мало интересовали Иудейские споры о законе, а его правителя в Дамаске, вообще (не исключено) больше интересовало иудейское золото. Однако и ссориться с Иудейским первосвященником, находящийся в Дамаске правитель царя Ареты, поостерёгся бы. Из-за того, что саддукейская священническая верхушка в Йерушалаиме была проримской и находилась (в определённом смысле) под покровительством Рима, так что (предположительно) многое могла себе позволить, на пример послать донос Кесарю.
 
     Именно поэтому Шауль был решительно уверен в успехе взятого им на себя дела. Собрав вокруг себя более сорока отчаянных головорезов, т.е. своих новых друзей сикариев он отправился в своё первое путешествие в Дамаск. В романтическом ореоле буйной юности, он чувствовал себя грозным посланцем Санхедрина. В чьей власти теперь, казалось бы, находилась жизнь и смерть многих его соплеменников. А что же Иосия, он по всей видимости не переставал молиться за своего друга все эти годы. Мы видим это потому, что смертоносная стальная стрела, выпущенная из лука Иудейского первосвященника разлетелась на мелкие осколки как стеклянная ударивщись о стену света на дороге в Дамаск, не далеко уже от самого города!.. Там Шауль упал на колени, на землю, и услышал голос, говорящий ему чудные слова, после которых он спросил Господа, что Он повелит ему делать? Люди же, шедшие вместе с Шаулем стояли оцепенев, они слышали голос, но никого не видели….

 
     Пролог в Эпилоге:

     Шауль не спеша шёл по пыльной, освещённой лучами заходящего солнца дороге, ведя своего осла с поклажей под уздцы. Медленно продвигаясь на юг, вдоль северного побережья Ям hа-Мелэх. В задумчивости склонив голову, он вспоминал события своей жизни, в итоге приведшие его на этот путь, и предшествовавшие его первому путешествию в Дамаск… Если бы он только знал в тот миг, что от Дамаска до Дамаска пролегли долгие четырнадцать лет; пески нескольких пустынь; долины, моря и горы со множеством интересных мест. А также внимательные и упорные поиски истины, уже открывшейся ему однажды на дороге в Дамаск, во время первого пути его туда… Если бы он только знал, возможно он простёрся бы во прахе пред Богом, громогласно взывая о милости!.. Но грядущее было от него сокрыто, и он просто шёл, проживая свою жизнь снова внутри себя, шаг за шагом и день за днём!..

     А впереди уже показались и заиграли оранжево-золотым светом с фиолетовыми тенями простенькие постройки и немудрящие сооружения усадьбы Вади-Кумран. Наконец Шауль увидел фортецию, ограждающую небольшую сельскохозяйственную усадьбу, от пыльных бурь, от львов, гиен и от разбойничьих набегов бедуинских ватаг из пустыни.
 
      И долгожданный в оранжево-фиолетовых переливах лучей заката, во всей своей духовной простоте уже открывался этот славный Кумран как место где изучали и исследовали Священные Писания… А также в качестве места уединения сынов света и отделения их от сынов тьмы… Потому что каждая жизнь человеческая она как лучик света, посланный Богом. Либо как драгоценный камушек, отражающий и преломляющий своими гранями свет. Каждая жизнь даже потерянная, даже растворившаяся во тьме своего прошлого, всё равно оставляет во тьме мира свои сияющие, фосфорицирующие следы… Поэтому, хотя свет порождает тени, которые тянутся за человеком как шлейф его грехов. Однако эта тьма никогда не может окутать человека полностью, пока есть свет, сияющий в этом тёмном месте – свет Священного Писания. И ничто не может остановить стремления человека к этому небесному свету Божьего Слова, сияющему из вышних миров вовеки, навсегда!




Магистр Богословия – Карнаухов А.В.