Остров детства

.

Ирина снова активировала программу виртуального перемещения и закрыла глаза. Мир привычно схлопнулся, уступив место абсолютной, звенящей тишине, которая всегда предшествовала переходу. Это было похоже на погружение в толщу теплого, густого меда: звуки внешнего мира гасли, а сознание начинало медленно растворяться в цифровой пустоте. А затем — резкий, почти болезненный толчок, и реальность вывернулась наизнанку.

Она стояла на каком-то необычном острове. Воздух здесь был плотным, пропитанным запахами соли, мокрого песка и чего-то неуловимо сладкого — так пахнет только самое счастливое прошлое. Небо над головой казалось нарисованным акварелью: по нему растекались невероятные, невозможные цвета — от глубокого индиго до нежнейшего персикового. Под босыми ногами скрипел мелкий кварцевый песок, а у самой кромки воды росли деревья с листвой цвета расплавленного золота. Это было место, сотканное не из материи, а из обрывков воспоминаний, из самых ярких и чистых эмоций её детства.

И тут она увидела её. Маленькую девочку. Кто бы мог подумать. Это была она сама.

Ребенок сидел на корточках у самой воды и строил замок из песка, но не простой, а настоящий шедевр: с высокими башнями, рвом и крошечными ракушками, выложенными по периметру как драгоценные камни. Но вот плечи девочки затряслись, и она беззвучно заплакала. Слезы капали на влажный песок, мгновенно впитываясь и оставляя на нем темные пятнышки. Ирина почувствовала, как в её собственной груди что-то болезненно сжалось.

— Эй... — голос Ирины прозвучал хрипло и неуверенно, словно она разучилась говорить. — Ты чего? Не плачь.

Девочка резко вскинула голову. Её глаза — те самые, ясные и бездонные глаза из старых фотографий — были полны не детской обиды, а горькой взрослой укоризны. Она медленно поднялась на ноги, отряхивая мокрый песок с ладоней. В этот момент она казалась не ребенком, а древним духом этого острова, хранителем всех забытых клятв.

— Забыла? — звонко и зло выкрикнула девочка. Голос у неё был высокий, но в нем звенела сталь. — Ты меня бросила! !

Ирина сделала шаг вперед, но девочка отступила на шаг назад, словно боясь испачкаться о взрослую тень.

— Я... я не понимаю. О чем ты? Я здесь. Я пришла.

— Пришла? — девочка горько усмехнулась, и эта взрослая гримаса на детском лице выглядела пугающе. — Слишком поздно! Ты приходишь только тогда, когда тебе самой плохо или одиноко. А когда ты была нужна мне? Когда я ждала тебя годами? Ты променяла меня на... на что?  На пустые разговоры ни о чем?

Слова били наотмашь, точно камни. Ирина почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Я... я просто жила. Я стала взрослой. У меня есть обязанности.

— Обязанности?! — взвизгнула девочка, и в её голосе зазвенели слезы ярости. Она топнула ногой по недостроенной башне замка, и та осыпалась мокрым песком. — Обязанность была одна — помнить! Помнить меня! А ты заперла меня в темном чулане своей памяти и повесила ржавый замок! Ты убила во мне веру в чудеса! Посмотри на себя! Ты же как... как засушенный цветок! Ни цвета, ни запаха! Ты ходишь по своему бетонному городу с лицом-маской! Где та девочка, которая умела летать во сне? Которая верила, что облака сделаны из сладкой ваты? Которая могла часами смотреть на дождь?

Ирина опустила голову. Каждое обвинение было правдой. Она действительно забыла. Забыла это чувство безграничной свободы, эту способность радоваться солнечному зайчику на стене или первому снегу. Она похоронила свою детскую часть под тоннами «надо» и «должна», превратившись в функциональную единицу, в машину для достижения целей.

— Прости меня... — прошептала Ирина, и по её щеке скатилась слеза, смешиваясь с песком у ног её маленького двойника. — Прости меня за то, что я предала тебя. За то, что позволила миру высосать из меня свет.

Девочка перестала кричать. Она смотрела на Ирину с недоверием и болью. Плечи её всё еще вздрагивали.

— Ты правда так думаешь? — тихо спросила она уже без злобы, только с глубокой печалью.

— Да. Клянусь тебе всем, что у меня осталось. Я потеряла себя настоящую из-за страха быть непонятой, из-за желания всем угодить. Я предала тебя ради чужого одобрения.

Маленькая Ирина шмыгнула носом и сделала крошечный шажок навстречу взрослой себе.

— Значит... ты больше не будешь меня забывать?

Взрослая Ирина протянула руку и медленно опустилась на колени прямо на песок, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Никогда. Я буду приходить сюда чаще. Я буду слушать тебя. Мы снова научимся мечтать вместе.

Девочка секунду помедлила, а потом с разбегу бросилась ей в объятия. Она была легкой как перышко и пахла морем и карамелью. Ирина крепко прижала к себе своё потерянное детство и почувствовала, как внутри неё что-то треснуло — словно тот самый ржавый замок на двери чулана рассыпался в прах. По телу разлилось давно забытое тепло.

Они сидели так долго-долго, пока закатное солнце не окрасило золотой песок в цвет крови и спелой вишни. А потом они вместе начали строить новый замок — еще больше и красивее прежнего. И в этот раз Ирина не спешила никуда возвращаться.