Ошибка президента

   С утра у президента большой страны было плохое настроение.

   - Что же я наделал - думал он нехотя выползая из ещё теплой постели. Ночь прошла очень тревожно. Опять сны, опять те же самые картины божъего суда, где ему задавали тяжелые вопросы, а он весь в поту от напряжения не знал, что ответить. То что говорил он на суде, нельзя было назвать ответами. Ведь говорил он слишком неразборчиво и невнятно, а дрожь, охватившая всё его тело, мешала сосредоточиться. Было ясно одно - ему было очень стыдно. Но этот стыд не был раскаянием.

   Ему до сих пор казалось, что всё, что он делал, он делал правильно. И ещё он был убеждён в том, что у него как у президента большой страны не было другого выхода. А жалел он лишь о том, что именно на него, совершенно неопытного политика, в самое судьбоносное для его страны время, выпал жребий стать первым лицом государства Российского.

    Ведь это же была не какая-нибудь зачуханная и всеми забытая страна, которую и на карте-то без лупы не разглядеть. Это была огромная территориальная глыба с кучей нерешённых политических и экономических проблем, в которых он, бывший офицер, бывшего КГБ СССР, честно говоря, совершенно не разбирался. Однако же он не мог понять одного, почему он не отказался, почему он не сбежал от этой колосальной ответственности и почему-же всё же взвалил на свои плечи эту тяжелую ношу. Он что дурак или может герой, а может и то и другое?

   Прошло уже столько лет, а он всё никак не мог найти ответа на этот вопрос. Хотя, возможно, ответ всё это время лежал у него перед самым его носом. Но он, как обычно и бывает в таких случаях, просто не хотел замечать очевидное. Он хотел казаться себе лучше, чем он был на самом деле, а ему из глубин его подсознания предлагался ответ, который не мог его не унизить. Но в то же самое время более правдивого варианта ответа у него не было.

   А ответ заключался в том, что он всегда завидовал сильным мира сего и втайне лелеял мечту когда-нибудь стать одним из них. Ведь он был простой русский парень из довольно обычной для России того времени бедной советской семьи. И вдруг ему выпадает такая удача, такой шанс, что не воспользоваться им было бы для него проявлением малодушия и трусости.

   А ведь он никогда не был трусом. Он любил рисковать и ему всегда нравилась связанная с риском, как он любил выражаться в последнее время, движуха. Она его всегда манила. И тогда, когда он впервые переступил порог спортивного зала и тогда, когда вполне осознано связал свою жизнь с политикой. И ещё он знал и чувствовал, что ему всё время везёт.

   Это он понял ещё тогда, когда работал в Германии и потом, когда вдруг оказался доверенным лицом самого популярного в то время политика г-на Собчака, которому он втайне завидовал и на которого хотел быть всегда похожим. Но он знал и другое, что ему никогда не стать такой легендой каким был Собчак. Он другой и его путь будет другим, более сложным, но в то же самое время, возможно, и более ответственным.

   Хотя он никогда не был уверен в своем успехе до конца. Но ему, одновременно с таким чувством, всё время казалась, что удача не оставит его и будет с ним до конца, пока что-то не случиться очень страшное и не придёт расплата за то, что он взялся за что-то такое, которое он заранее предчувствовал, что не осилит, и за это ему рано или поздно всё же придётся нести ответственность.

  Однако он понимал и то, что раз вступил на эту немыслимо трудную, ухабистую дорогу, он с неё уже не свернёт, а если и свернёт, то только туда, о чём он сейчас совсем не хотел думать и даже гипотетически допускать это ему совершенно не хотелось.
 
   А потому с самого же начала он выстраивал свою карьеру с учетом предельной взвешенности каждого своего шага. Он научился говорить убедительно и в то же самое время очень осторожно, стараясь слишком уж не обижать своих врагов и в то же самое время не дать им почувствовать, что он их боится. Он всегда знал, что за ним стоит Россия, которая может ему многое простить, кроме трусости.

   Поэтому ему надо было играть роль простого русского парня, который, однако будет защищать свою страну всеми доступными ему средствами. И он хотел донести эту свою мысль не только до врагов России, но и до самих россиян, которых он не бросит, даже в тех случаях, когда, возможно, будет и не очень-то и прав. Но роль, которую он теперь играл, ему представлялась именно такой.

    Да, он практически всё время думал о России и не только потому, что чувствовал за собой огромную ответственность перед ней. Он хотел доказать всему миру, и, возможно, даже себе, что способен вывести страну на былые её высоты, а его тщеславие, не покидавшее его ни на минуту, как могло должно было ему в этом помочь.

   Но что значит получить в своё распоряжение страну с огромными ресурсами для тщеславного человека из простой русской семьи. Это, к сожалению, значило, что ему не удастся избежать тех соблазнов, которые просто рекой текли к нему, а ему оставалось только умело распоряжаться такими потоками и увеличивать личный капитал, не только как одного из самых влиятельных политиков в мире, но и почти что самого богатого человека в мире. Да, именно быть не просто богатым, а самым богатым человеком, если не в мире, то, хотя бы в России, эта мысль владела им, и придавала ему силы для осуществления своих амбициозных планов.

   Сейчас же он сидел на своей роскошной президентской постели, но ему почему-то казалось, что он всё ещё стоит перед судьями, вопросительно взирающими на него. И он, несколько смущенный происходящим, вдруг всерьёз задумался над главным вопросом своей политической карьеры; в какой момент всё изменилось и когда, под влиянием сложившихся обстоятельств, он изменился сам.

   Ведь по-началу он всё делал правильно. Впервые в истории своей страны он строил демократическое общество, а его политические заявления были полны оптимизма и надежды на честное сотрудничество с Западом. Да, ему очень хотелось утереть нос всем тем, кто не верил в Россию и он горел желанием показать Россию, вполне цивилизованной страной, достойной стать в один ряд со всеми цивилизованными странами Запада. Он даже Клинтону, тогдашнему президенту США на полном серьёзе предложил рассмотреть возможность принятия его страны в НАТО.

   Да, всё это ему не снилось. Это всё было в действительности. Но в какой-то момент всё вдруг изменилось. И он понял одну, слишком трагичную и для него, и для его страны вещь. Он понял, что Западу не нужна сильная Россия. Слишком уж она велика и значительна, чтобы, сблизившись с ней, Запад не почувствовал бы определенный дискомфорт, вызванный её величием и амбициями, которые были вполне адекватными для такой огромной страны как Россия.

   Запад не изменял себе. Он всё ещё ненавидел Россию, не верил в неё, как в равного себе союзника и вёл политику, направленную на дистанцирование от неё, её могущества и её неуёмных амбиций. И Запад не сидел сложа руки. Он действовал. Он собирался нанести удар по самолюбию России, прежде всего тем, что делал всё от него зависящее, чтобы укрепить свои позиции на постсоветском пространстве.

   Да, Восточную Европу он однозначно отыграл у России, но ему этого оказалось мало. Действуя по принципу - куй железо пока горячо, Запад взялся за всё, что, как ему казалось тогда, само плыло ему в руки.

    В первых рядах его жертв оказались Грузия, Молдова и, конечно же, Украина. Запад спал и видел в этих странах своих верных друзей и союзников по сдерживанию Российского влияния. Всё это оказалось настолько очевидным для Президента России, что он просто не смог вынести всего этого открытого унижения его страны. И тут перед ним возникла дилемма - смириться с той унизительной ролью России, которую ей предлагал сыграть Запад, и оставаться на задворках цивилизации или воспротивиться этому и попытаться вернуть России совсем недавно потерянное ею величие.

   И решение в силу своей очевидности не заставило себя ждать. Вот он, тот самый момент, который перевернёт всё, и после которого коренным образом переменится мировозрение Президента, а разочарование в Западе окажется окончательным и бесповоротным.

   А что бы он ещё мог сделать в его положении. Он мысленно ставил на своё место другого человека, с другим мышлением, с другой реакцией, и, возможно, даже с другим воспитанием. Но кого бы он не представлял на своём месте, все, как ему казалось, говорили ему одно и тоже - делай, что должен, а там будет видно, что из этого может в конце концов получиться, а что нет.

   Честно говоря, ему этого очень не хотелось делать. Ведь страна была на подъёме. Нефть и газ успешно шли в Европу, золото превосходно добывалось, лес по-прежнему вырубался и методично вывозился из страны. А взамен казна пополнялась долларами, которых с лихвой хватало буквально на всё. И даже коррупция, поразившая страну всерьёз и, видимо, надолго, ничего не могла поделать с этим триумфальным подъёмом России.

   Однако этого оказалось мало, слишком мало для того, чтобы не почувствовать довольно неприятный осадок в виде чувства ущемлённого самолюбия. Оно разъедало Президента изнутри и давало ему понять одну простую истину, что для полного счастья одних нефтедолларов мало. А нужно ещё, чтобы твою страну, как минимум уважали, а как максимум боялись.

   Вот что нужно было России и её президенту для полного осознания своей счастливой звезды, под которой им обоим посчастливилось однажды (правда в разное время) появиться на свет. Но этого как раз у них теперь и не было. И это мучительно отзывалось где-то в подсознании президента, да и не только его, как самое настоящее унижение и пощечина от Запада, которую терпеть было уже совершенно невозможно. И вот, наконец, он решился. И он стал другим.

   Отныне огрызаться в сторону Запада и показывать ему зубы стало для него единственной возможностью избежать унижения и вновь увидеть Россию, поднимающуюся с колен. Однако в какой-то момент, видимо, слишком увлёкшись своей ролью спасителя России, он не смог разглядеть, что стал наступать на те же грабли на которые уже наступала однажды Фашистская Германия, которая когда-то тоже переживала аналогичные чувства и не просто желала реванша, а жаждала его.

   А ведь найдись в тот момент кто-нибудь, кто бы смог ему напомнить об этом и история России могла пойти по совершенно другому сценарию. Но такого человека, как часто бывает это в истории, рядом не оказалось. Всем тогда в России казалось, что задачи по укреплению её позиций на постсоветском пространстве вполне разрешимы и ничего сверхъестественного Россия не сделает, если чуть-чуть, действуя, то с позиции силы, то подавляя экономически, принудит своих соседей к желаемому сотрудничеству под эгидой России, по примеру той же Беларусии, с которой у России всё получилось так, как она этого и хотела.

   Ставя перед собой такие, в общем-то не совсем легитимные задачи, Президент где-то в глубине души , конечно же, понимал, что играет с огнём. Поэтому он никогда не принимал спонтанных решений, продиктованных одними эмоциями. Все его решения были продуманными и взвешанными, хотя и не без доли риска. Но ему тогда казалось, что игра стоит свечь, ведь, в конце концов, ни одно большое дело без разумного риска никогда не обходится. Главное же, не потерять чувство меры, и аккуратно взять то, что по логике вещей и так должно было стать собственностью России.

   А ведь по-началу так оно и получалось. Сначала аккуратно прибрали к рукам две прилегающие к России стратегические территории - Абхазию и Южную Осетию, затем оккупировали Крым. Всё шло по намеченному плану, и без серьёзных потерь, а также и без особого ажиотажа на Западе, который казалось бы зачем-то медлил и не решался реагировать на эти российские выходки слишком уж агрессивно. Возможно, он оценивал все за и против, ведь ему пока не было до конца понятно, где та красная черта, за которую Россия перейти всё же не решиться.

    Однако Запад всё же не учёл того обстоятельства, что чем больше он будет терпеть российские выходки, нарушающие сложившиеся в мире международные нормы сосуществования между суверенными государствами, тем быстрее у России будет формироваться чувство вседозволенности и возрастающее ощущение Западной трусости перед выпрямляющейся во всей своей наглости России.

   Хотя, как оказалось впоследствии, Россия всё же несколько недооценила коварство Запада. И это она хорошо ощутила на себе, когда вдруг всерьёз решилась взяться за Украину. Однако же Президент, слишком поверивший в свою миссию возвращения России на былые имперские просторы, упрямо не хотел верить в то, что фортуна в самый интересный момент его триумфального взлёта вдруг посмеет ему изменить. Он ведь продолжал упрямо верить в свою звезду, которая почему-то, не спросив у него разрешения, начала вдруг закатываться за горизонт. Вот откуда эти ночные кошмары, эти вечные подтёки под глазами, которые уже ни от кого не скрыть. Они оттуда, откуда их совсем не ждали. Они с Украины, разбитой до основания, но не сломленной и готовой к сопротивлению до победного конца.

   А ведь самое интересное в этой истории то, что президент никак не может окончательно определиться с виновным, на кого можно было бы свалить все свои последние неудачи. Конечно, с однолй стороны, он не сомневается в том, что это Запад во всём виноват. Ведь, если бы не он, то всё, конечно же, сложилось бы по-другому. Хотя, с другой стороны, он как руководитель страны не мог об этом не знать. Значит всё-таки не Запад, а он и есть главный виновник всего этого кошмара.

    Да, это он во всем виноват, ведь Запад делал то, что и должен был делать в такой ситуации. Хотя, если посмотреть на всё чуть-чуть с другой стороны, то выходит, что и он сам тут не причём. Ведь откуда ему было тогда знать, что Украина поставит все свои ставки на эти проклятые дроны, которые оказывается способны сорвать настоящий джекпот. Ах уж эти непредвиденные обстоятельства, которых, по определению, никак не должно было быть. Но откуда ни возьмись, они вдруг появились.

   Мистика. Это же самая настоящая мистика. Конечно же, это бог во всём виноват, больше ведь некому. Но всё же, куда смотрели, преданные России, её лихие генералы. Они просчитались, слишком понадеевшись на свою очевидное для всех военное превосходство. Они профукали его в одночасье, а с ним вместе и все надежды на возвращение величия России. И как после этого всего жить. Как смотреть в глаза россиянам и матерям сыновей, зазря погибшим на войне, так и не принесшей их родине обещанного величия.
 
   Нет, определенно, сегодня утром он встал не с той ноги. Конечно же, надо было слушаться Трампа. Он ведь предупреждал его, старого дурака, говорил, чтобы он поскорее заканчивал эту авантюру. Но как же все они не понимают той простой истины, что в таких условиях он просто не может закончить эту проклятую войну. А не может он это сделать по одной простой причине. Ему будет очень стыдно перед Россией сделать это. Хотя в действительности на свете нет теперь никого, кто больше чем он хотел бы этого. А он вот не может. Вот вам ирония судьбы, вот вам фортуна, вот вам ветер перемен.

   Осознав всю трагичность своего положения президент вместо того, чтобы сделать над собой усилие и всё же подняться с кровати, он вдруг заплакал. Плакал он долго и никак не мог остановиться. А потом вдруг вознеся руки к небу, произнёс.

  - Ну вот и всё. Карьера моя, как видно, заканчивается. Я ничего не смог сделать для России, хотя и всегда хотел видеть её поднятой с колен. Да я знаю, где я совершил свою главную ошибку. Я слишком медлил и был, наверное, слишком осторожен в достижении своей цели. А фортуна этого не любит. К сожалению, я это понял слишком поздно. У меня был неплохой шанс, но я в тот момент всё ещё колебался. Я тогда психологически не готов был к большой войне. А когда я понял, что воевать мне всё-таки придётся, то оказалось, что мой поезд  уже ушёл, а вместе с ним отвернулась от меня и моя удача.
 
   Президент вновь поднял глаза к небу и воскликнул:

   - Я не прошу прощения, потому как знаю, что не заслуживаю этого. Я хочу лишь одного. Пусть мне кто-нибудь, наконец, объяснит, что я сделал неправильно...

    Ему вдруг показалось, что он услышал ответ, состоящий, почему-то всего из одного слова. И это слово было – «Всё». Но он всё-таки не понял, что оно означало. То ли ему хотели этим сказать, что все его действия от начала до конца были неправильными, то ли это «Всё» означало конец его политической карьеры. Тут он снова обратился к богу и с недовольным тоном сказал ему:

   - Господи, я, конечно же, уважаю тебя, но всё же не могу понять, почему ты всё время говоришь со мной одними загадками, как будто тебе приятно наблюдать за тем, как я мучаюсь. Ты что садист? Или просто не считаешь нужным со мною говорить. Конечно, кто я, а кто ты. Но тем не менее, мог бы проявить ко мне чуть больше внимания, я же всё-таки не Гитлер, хотя и имел шанс стать им. Но ведь не стал. И хочу услышать от тебя слова одобрения. Ведь многие предлагали мне закончить с Украиной раз и навсегда одним ядерным ударом, но, как видишь, я этого не сделал.

   А знаешь почему. Потому что когда я захочу взглянуть тебе в глаза, а этот миг обязательно когда-нибудь настанет, то я пожелаю увидеть в них не упрек, который я, возможно, и так заслуживаю, а одобрение того, что несмотря ни на что я всё же не перешел твою главную красную черту и надеюсь, что и в будущем это также и продолжится. Хотя если бы тебя не было, то, возможно, я бы её и переступил. Но ты есть и это всё меняет.

   Забирай свою Украину, раз тебе это так надо, только не забудь о том, что этим своим жестом я может быть стану в своей стране персоной нон грата. Но меня это уже не остановит. Зато буду принят тобой как грешник, успевший вовремя остановиться и покаяться. Хотя ты, наверное, знаешь, как мне будет трудно убедить мою команду в этом. Прости их господи, ведь они не ведают, что творят.

   Телефонный звонок прервал его откровения. Звонил Трамп, всё ещё не терявший надежду на благоразумие российского президента.

   - Как же вы мне все надоели, - сказал про себя президент, - даже спокойно поговорить с богом не дадут.

   - Скажите ему, что у меня понос или что-нибудь в этом роде. Знаю, врать вы умеете. А пока дайте мне что-нибудь пожрать и побыстрее, пожалуйста, а то в голову начали уже лезть какие-то уж совсем не президентские мысли. Лучше-ка соедините меня с Генеральным штабом и попросите о срочной встрече с Патриархом. У меня будет с ним серьёзный разговор, а потом уже я приму своё окончательное решение...