Потому, что я - твоя сестра!

             Аля умирала,  я видела, как жизнь уходила из ее глаз, из ее тела. У меня не было слез, страха, ощущения потери. Меня до краев обуревала злость на того, кто был виновен в ее смерти, кто вынудил ее уйти из жизни в свои двадцать пять лет! Этот подонок, ее муж и его семейка, ответят мне по полной, или я – не сестра Али! Да, у нас нет общей крови, но у нас была лучшая в мире семья –  мой отец и  Аля,  я и моя мама. Я была старше сестренки и опекала ее, растила и любила. Аля была маленьким ангелочком и хорошенькой, и нежной, послушной девочкой. Ее мама умерла родами и девочка приняла мою маму, как родную, а мама любила нас обеих одинаково, не делая различия, кто родной, кто не родной. Мама часто говорила мне: « Сашенька ты старше, Аленьки, считай - вторая мама, люби ее, помогай, береги, ведь и она тебя сильно любит!». Это было правдой, Аля каждую ночь выбиралась из своей кроватки и залезала ко мне под одеяло: « Шашенька, я тебя люблю и хочу ночам тебя обнимать, можно?  - говорила она. Вот так и проспали мы вместе, пока я не поступила в университет и не уехала учиться в столицу.  Когда я вернулась в родной город, после окончания университета и развода с мужем, Аленька была уже замужем за сыном из очень влиятельной семьи Вячеславом Охрименко. Только позже я узнала, что ее желания на это не было. Она спасала нашу семью, нашего папу,  от  позора и тюрьмы. Старший  Охрименко «положил глаз» на молодую, красивую, скромную девушку, которая была приглашена на день рождения его сына, однокурсника Али, Вячеслава.


              Праздник подходил к концу и отец Вячеслава, о чем-то поговорив с сыном в сторонке, предложили Але подвезти ее домой, так как им было по пути. Ничего не подозревающая девушка согласилась. Ехать далеко не пришлось. Машина объехала усадьбу и заехала в  летний домик. В этот домик, Алю уже занес на руках сын Охрименко, оглушив ее в машине, пока его отец прятал от глаз прислуги автомобиль. Отец уступил сыну первенство, молодой, ему еще учиться надо, как быть мужчиной, а старый конь – борозды не портит, поглубже вспашет!

             Утром отец с сыном и истерзанной девушкой на постели проснулись, а девушка – она не открывала глаз, так и лежала, раздвинув согнутые в коленях ноги, под которыми расплывалась лужа алой крови. Ясен пень – старый конь  глубоко вспахал!  Мужчины струсили! В больницу – нельзя, вывезти куда-то и закопать – машина не сможет пройти мимо камер наблюдения, однокурсники Вячеслава видели, как Аля уезжала с ними  из усадьбы и не возвратилась.


             Пульс прощупывался едва, как и дыхание, когда старший Охрименко привез акушерку, свою давнюю любовницу и она целую неделю выхаживала Алю. К родителям нашим, Охрименко- старший пришел в то же утро. Не допуская возражений, он сообщил, то его сын, Вячеслав, и Аля  под действием алкоголя переспали. Девочка боится гнева родителей и не хочет ехать домой. Его сын, как порядочный мужчина берет на себя ответственность и сделал ей предложение руки и сердца, тем более , они однокурсники и уже год встречаются, хотя это было неправдой. Аля просила передать, что она недельку поживет у  них, а  родители пусть  готовятся к свадьбе. Так, что сватам, не нужно волноваться. Через недельку, все разрешится.

 
            Когда Аля пришла в сознание ее ожидала другая история. Она должна выйти замуж за Вячеслава, будет свадьба, но брак будет фиктивным. Если она не согласится  и расскажет родителям о том, что произошло ночью, то Охрименко-старший вместе с полицией,  «найдет» запрещенные вещества в больших количествах и ее отец и мать до конца жизни не выйдут из тюрьмы…


            Свадьба была скромной, только новобрачные, их родственники и свидетели. Это было сделано так поспешно, что я  даже не смогла приехать. С этого дня моя Аля, мой Ангелочек, была ввергнута в пучину ада! Она перестала общаться со мной – ей запрещали, видеться с нашими родителями она могла только в доме Охрименко, из университета он ушла, ей приказали, из дома она выходила только с экономкой и охранником. Но и это было не все! Свекровь прекрасно знала, что делают ее муж и сын с невесткой по ночам, муж и не скрывал, что любовь втроем с сыном и невесткой, дает больше наслаждения, чем в постели с женой! Но, что она могла сделать мужу, кроме того, как издеваться над Алей, обвиняя во всем ее, жертву, чтобы  потешить свое самолюбие? Три года избиений, садистских уловок мужа и свекра, шесть абортов, на которых  акушерка, любовница свекра, заработала на новый автомобиль «Тайота». Аля  уже не могла выносить этих мучений! Полная изоляция от окружающего мира, насилие, издевательства подточили не только тело девушки, но и вогнали ее психику в глубокую депрессию. И вот неделю назад, когда я вернулась в родительский дом, на мой телефон пришло голосовое сообщение:

          - Сестричка, я в большой беде, нет больше сил! Береги себя и маму с папой! Простите меня! Я любила и люблю вас больше жизни! Сестричка, когда меня не станет, постарайся попасть в беседку у фонтана, там слева, за кустом жасмина, в фундаменте есть свободный дикий камень. Там мой дневник! Отомсти за меня, сестричка! Уничтожь этих тварей…, прощай, моя любимая сестричка!


          Я только успела прочитать это сообщение, как оно исчезло у меня и, наверное, и у нее. Я  вызвала такси и сразу же приехала в усадьбу Охрименко. Ворота были открыты, стояла машина скорой помощи, суетились  врачи и прислуга, подъехал к дому и отец с сыном. Аля лежала на асфальте, из головы текла кровь, но она еще дышала. Приехала полиция. А я, кусая губы до крови от боли, пробиралась к беседке у фонтана. Вот она, заветная тетрадь…


           Все Охрименки, наши родители и я, сидели у  дверей операционного блока. Операция шла шесть часов. Алю увезли в палату интенсивной терапии. Хирург покачал головой, и сказал, что они сделали все возможное, но гарантии, что она выживет  - мало! Падение с крыши второго этажа на твердую поверхность вызвало не только травму головы, но и переломы, и внутренние разрывы органов.


          Отец сидел с каменным лицом и потухшими глазами, он очень любил Алю, маме стало плохо с сердцем, она потеряла сознание. Ее медсестры уложили  под капельницу в  свободной палате, а семья Охрименко, даже, ради приличия, не изобразили на своих рожах, никаких эмоций даже огорчения. Если бы кто-то  смог в тот момент раскрыть мою грудную клетку и увидеть мое сердце – оно пекло, как напалм, от горя, ярости и злости! Там большими алыми, как кровь моей Аленьки, нашего любимого человечка, горели буквы – МЕСТЬ! ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ!

             Аля выжила , но была в глубокой коме. Охрименки не стали держать ее в больнице, это было дорого и ее перевезли в их усадьбу, со всеми аппаратами, поддерживающими ее жизнедеятельность и наняли круглосуточную сиделку. Раз в неделю приезжал патронажный врач.  Меня редко, но впускали в ее комнату, которая прослушивалась и велось видео наблюдение. Охрименки остерегались разглашения причины попытки самоубийства Али, как огня! Но, они не знали,  что с ее дневником уже работают специалисты-криминалисты, что топор правосудия уже повис над их головами.


            Я отправила наших родителей в санаторий за границу, поправлять здоровье, пообещав не оставлять Аленьку. Я продолжала рыться в тайнах семьи Охрименко. К дневнику Али , добавилась еще много информации и уклонение от уплаты налогов на несколько миллионов, о  принуждению к близости несовершеннолетних мальчиков и девочек старшим-Охрименко и махинации с недвижимостью в фирме,  которой руководила жена Охрименко-старшего. А уж, Вячеслав,  превзошел своих родителей, в разы! Он помогал своей матери лично, с удовольствием,  убивать стариков, у которых обманом забирали квартиры и прятал на старом кладбище в старых могилах, в которых лежали один на одном , пропавшие старики.


             Всей этой семейке не хватило бы и нескольких пожизненных сроков, за их преступления. Деньги не помогли, оба мужчины Охрименко, получили пожизненные сроки, но еще в следственном изоляторе, с легкой моей руки (пришлось потратиться),  им пришлось на себе испытать  силу мужской любви сокамерников. Папе досталось больше, за мальчиков и девочек, еле спасли в хирургии проктологического отделения больницы.  Свекрови, обиженные невестки в зоне, тоже дали понять  по всем «параграфам», что нельзя издеваться над невесткой и обманывать несчастных стариков, забирая у них квартиры и лишать жизни.

            Когда семья Охрименко была арестована, их имущество конфисковано, я забрала Аленьку и поместила в очень хорошую больницу. Я не считалась с деньгами и временем, ухаживая за ней.  Прошло два года. И вот наступил этот день. Я обтирала ее худенькое тельце, когда она, еще не открывая глаз тихо-тихо, позвала меня: «Сашенька, я живая!».Потом открыла глаза. Я посмотрела на нее. Глаза были чистыми и разумными. Я бегом помчалась в ординаторскую. Меня выпроводили из палаты. Я позвонила родителям и сообщила, что Аленький, проснулась!


          Сейчас, спустя полгода, я везу на коляске сестру в сад, любоваться ее любимыми лилиями. Ходить ей еще тяжело, слишком долго ее мышцы ног не  работали. Мама с папой накрывали стол под большой яблоней. Аля, щебетала, как птичка:

          - Сашенька, я когда была в коме, я все слышала и понимала, но очень болела голова и я не могла шевелиться! Я плакала вместе с вами, когда вы плакали из-за меня, но слезы у меня не текли, Я так люблю вас всех, вот только не помню, как я оказалась в больнице, что произошло, я попала в ДТП?...


           Я кивала головой в знак согласия. Я благодарила Бога, за эту избирательную амнезию, что мозг Али  заблокировал, те страшные события в ее жизни! Надеюсь, она никогда не вспомнит это свое замужество…

          - Сашенька! Ты всегда будешь со мной, сестричка?- спросила вдруг Аля.

          - Всегда, Алечка! Потому, что я – твоя сестра!...