10. Красная нить. Без масок

Медленно разгорался нежно-розовый рассвет нового дня. За окнами все звенел дождь. Из крана падали капли и с тихим стуком разбивались о раковину. Тикали часы. На постели со смятой простыней и беспокойно скомканным одеялом свернулся Ли Рен, прижимая к груди толстого сонного кота. Еще шестеро котов и кошек вольготно разместились рядом, кто в ногах, кто прямо на подушке, вжимаясь мохнатым задом в макушку дремлющему господину Хань.

Буйо заворочался первым. Он широко зевнул, несколько раз моргнул, развернулся к Ли Рену и уперся лапами ему в живот, пихаясь от души.
— Ну, чего ты, рано еще, — пробормотал мужчина, постарался уложить кота обратно на циновку, но Буйо громко, противно мявкнул, вывернулся и спрыгнул на пол. И только тут Ли Рен ощутил, что лежит на кровати, на своем мягком ортопедическом матрасе и тонком хлопковом белье.

Он резко сел. Зазевали, зашевелились коты, кто-то потягивался, кто-то сидел, сонно моргая, маленькая серенькая кошечка, спавшая на подушке рядом, открыла глаза, но подниматься не спешила, только смотрела хитрым зеленым глазом.

— Да ладно! — Рен вскочил, оглядел себя. Все тот же простенький костюм из трущоб Хояня и журавлик на шее подтверждали, что произошедшее ему не привиделось. Да ладно одежда, коты! Питомцы госпожи Сыянь очутились вместе с ним в маленькой гонконгской квартирке!

Мужчина подбежал к зеркалу, глядя на себя каким-то лихорадочным взглядом. Казалось бы, надо радоваться, опасное приключение случилось и ушло, закончилось, он благополучно вернулся домой, только чудом не пострадав… Но ему не радовалось. Ли Рен ощущал смятение, дыхание сперло, а сердце колотилось болезненно в ребра, словно ощущало жуткую, непоправимую потерю.

Зазвонил мобильный телефон. Господин Хань дикими глазами посмотрел на него, медленно подошел к прикроватной тумбе, взял смартфон.
— Слушаю, да… — хрипловато отозвался он.
— Хань, хорошо, что уже не спишь. Сегодня ты должен приехать на час раньше, — затараторил помощник судьи Ши. — Заменишь секретаря на заседании, а то…
— Простите, я заболел, — кашлянул Ли Рен. Впервые в жизни он соврал, чтобы прогулять работу.
— А… ну, ладно. Выздоравливай. Завтра ждем.

Секретарь отключил связь, а Ли Рен замер, глядя на погасший экран смартфона. Отложив его обратно на тумбу, он медленно вернулся назад к зеркалу. И вдруг его губы как-то сами собой растянулись в хитрой кошачьей улыбке. В этот миг он заметил, что под ногами у него нет тени, а, значит, еще ничего не закончилось.

Ли Рен кинулся в душ и переодеваться. Натянув кроссовки, джинсы и футболку, он выскочил из дома, закупился в ближайшем магазине кошачьей едой, прибежал обратно, выдал новым мохнатым жильцам квартиры по порции и снова выбежал на улицу.

Летний Гонконг все еще пребывал в прохладной, сладостной дреме. На дорогах машин хватало, но вот прохожих почти не было. Рену хватило получаса, чтобы добраться до той самой подворотни, где в предыдущий раз он вошел в чудо.

Интуиция его не обманула. Кофейня господина Шата опять встречала его приоткрытой дверь и гостеприимно сверкающим красным фонариком. На счастье!

Мужчина стремглав подбежал, взлетел на крыльцо и шагнул в дверь заведения. Его окутал уют и чарующе-пряный аромат. На барной стойке возлежал кот, как будто и не вставал со своего места. Рядом с ним стоял старичок в большой и мягкой кофте из мшисто-зеленой шерсти. На стене за его спиной у тени покачивались два кошачьих хвоста.
— А, господин Хань, добро пожаловать, — улыбнулся господин Шат. — С возвращением. Кофе?
— Да, благодарю, но… У меня проблема, — Ли Рен оглянулся за спину, его тени по-прежнему не было.
— И верно, проблема… Но она решаемая, ведь за этим вы и пришли? — старичок достал из-под стойки маленький черный мешочек, высыпал из него на ладонь щепоть серебристой пудры, подошел ближе и дунул. Мерцающее облачко окутало Ли Рена, он несколько раз чихнул, мотнул головой.
— Зачем? — непонимающе спросил.
— Оглянитесь, — посоветовал господин Шат, вернувшись за стойку. Рен последовал его совету, вскинул брови. Противное тянущее чувство в груди наконец-то отпустило. Тень вернулась, и теперь радостно помахивала хозяину двумя кошачьими хвостами, дергая острыми кошачьими ушами.
— Итак, кофе?