Гроза

Стола сухая жаркая погода. Сельчане с тревогой посматривали вверх. Безоблачное небо , туманное и бледное от полуденной жары, было пустым и само будто просило, чтобы его оросила живительная влага. Воды не хватало и людям, и растениям. В деревне она была привозной. Быстро заканчивались наполненные водовозом бочки,  не хватало для полива огородов, и встречаясь, все переживали:"Ничего, наверное, нынче не вырастет  у нас. Стараемся, стараемся, а толку..." Приходила соседка- бурятка, садилась на ступеньку высокого крыльца и говорила маме:" Михей с  Эрной к шаману уехали, пусть нашаманит нам дождя! Он-то точно нам поможет!". И такая убеждённость звучала в её голосе,   что мама только согласно кивала головой.

 И мы изнывали от жары на пятачке нашего небольшого асфальтированного дворика.И ночами мучила духота. Опять немало нас собралось в родительском доме из двух комнат.Поэтому кто-то спал в дощатом сарайчике на сколоченных отцом нарах, кто-то на полу в доме. Но были  мы молоды, дети наши ещё малы, поэтому все неудобства переносились легко. Думаю, тяжелее всех было нашим родителям, которые заботились не только о том, где разместиться, но и о хлебе насущном.  Родительский дом  притягивал нас, и ехали не на моря , а сюда, в деревню, к родителям со своими чадами. Я- со своей душевной травмой(но это позже расскажу).

  Как бы ни было ,жарко или холодно, детей  после обеда мы выводили на прогулку в лес, который начинался через дорогу от нашего дома. Для городских детей он был полон разных открытий и тайн. Деревья, цветы, птицы, жуки, бабочки- всё вызывало интерес .Особенно восхищалась младшая на тот момент Любочка. Она и сама  вызывала восхищение . Тоненькие ручки, тоненькие ножки, головка- одуванчик с лёгкими, кудрявыми светлыми волосами. Она  не выговаривала букву р, старшим детям это было смешно, а у нас вызывало умиление. Даже суровый наш отец, без всяких сантиментов, брал её на руки, встречая корову , и улыбался, когда она в восторге кричала, увидев овец в стаде, всплёскивая тонкими ручками:"Баяшки, баяшки!"Солнечный ребёнок!

Дома осталась Таня, мать Любочки, помогать маме по хозяйству, а мы с сестрой Валей повели нашу команду в лес. Душный ветер умолк , и в лесу было тихо, как перед грозой или великой сушью. Мы с сестрой шли обнявшись, и я рассказывала ей о том, как  узнала об измене мужа, как он унижался, стоял на коленях, просил прощения, плакал... И я не приняла никакого решения, а уехала  сюда, домой. Сестра говорила, что я должна расстаться, что , изменив раз, изменит и два. "Но  ребёнку нужен отец,"- робко возражала я.-"Только не такой!"- отрезала сестра. Она всегда была решительной, не мямля ,как я.
   Деревья стояли тихие- тихие, как будто уснули. Но вдруг как будто тень накрыла их, а потом рванул злой вихрь , и макушки их тревожно зашумели. Мы посмотрели на небо. Оно разделилось надвое: на нашей стороне светило солнце, а далеко-далеко за краем деревни ползла медленная тяжёлая туча, такая чёрная, что даже смотреть на неё было страшновато. Заволновались и мы :гроза идёт. Старшим детям велели идти вперёд, двух средних я взяла за руки, а Любочку Валя сначала взяла на руки, но её ножки болтались , и Валя решила посадить её себе на спину. Мы остановились, пересадили девочку. Туча уже была близко, надо было бежать от надвигающейся бури. И мы побежали. "Ючки-то оторвёшь, ючки-то оторвёшь!"- кричала Любочка со спины  тёти . Вихрь настиг нас ,ударил пылью. Чёрную тучу разделила пополам молния, но грома не было слышно.

Мы  запыхавшиеся, потные, ввалились в дом, когда раздались первые раскаты грома. Таня взяла испуганную Любочку,  умыла личико , легла с ней на диван Притихшие дети смотрели в окно. Стало темно, как ночью."Свят,свят,свят!"-  зашептала мама.  Из тьмы тучи  выскочила молния и ударила  об землю  с такой силой, что часть её разряда попала в розетку на стене ,от которой отлетел кусок штукатурки на диван, где лежала сестра с дочкой.  Раскат грома потряс  дом.  Мы  детей обхватили руками, как бы защищая их от наступающего апокалипсиса.  Мама  шептала молитвы, не особо зная их. Вслед за молнией пролился сплошной стеной дождь. А чёрная до синевы  туча, сверкая молниями, тихо проходила над деревней. Вместе с ней уходили раскаты грома, и только слышался шум дождя.

 Уже через час  дождь еле-еле капал, а напитавшиеся влагой листья деревьев, трава настолько отяжелели, что опять были неподвижными,  но готовые возродиться для новой жизни под ласковым солнышком.  "Вот так и лечатся душевные травмы: очистительными грозами, и не надо их бояться," - подумала я.