Путь домой. Расставания и доверие

Перед тем как двинуться в обратный путь мы ещё раз сходили на Байкал. Посозерцать, подышать, послушать его шелест, попрощаться. Собрали камешки на память - гладкие, тёплые, обкатанные волной. Перья чаек - белые, лёгкие, как будто ещё хранящие полёт. И вдруг - бабочка. Махаон. Крупная, жёлто-чёрная, с хвостиками на крыльях. Она села на песок, расправила крылья на солнце, впитывала его лучи. Не улетала. Позволила себя сфотографировать.
Очень символично. Байкал прощался - и посылал своего посланника. Красивого, свободного, солнечного.
А потом началась дорога домой. И она совпала с тем, как всё начиналось: были и объятия, и тёплые слова, и приглашение вернуться. Мы ехали обратно - через Тажеранскую долину, мимо солёных озёр, мимо сопок. Они ощущались близкими, знакомыми, тёплыми, до складок, до изгибов холмов.
По пути заехали в Еланцы. Попрощались с ещё одним другом. Посидели в кафе "Юрта" - уютном месте, где пахло деревом и свежей выпечкой. Выпили чаю с местным десертом из брусники, мёда и кедровых орешков - тающим, сладким, с горчинкой. А ещё нам принесли боовы - мягкие, золотистые, жареные во фритюре кусочки теста, посыпанные сахарной пудрой. Они напоминали хворост, но были нежнее, воздушнее. Это было по-детски радостно, по-домашнему тепло.
И снова объятия. Нежность расставания. Благодарность за общение, за время, проведённое вместе - рядом, рука об руку, плечо к плечу.
Первым пунктом назначения был Иркутский железнодорожный вокзал. Мы планировали проводить одну из наших подруг-спутниц на поезд. Но по стечению обстоятельств, время отъезда в билете и нашей памяти… разошлись.
Перед поездом мы посидели в восточном кафе. Пили чай, говорили о путешествии, смеялись. А когда пришли на вокзал - оказалось, что поезд уже ушёл.
Стояли в фойе вокзала, смотрели на табло. Сначала - растерянность. Потом - удивление. Решили ехать в дом подруги - не коротать же время на вокзале в раздумьях.
По дороге рассуждали, как развернулись обстоятельства. Искали способ объяснить случившееся. Но сколько бы ни пытались, внутри лишь присутствовала тихая ясность, что всё сложилось так, как должно. Никакой паники. Никакого раздражения. Только спокойное принятие и ощущение: "Всё будет хорошо. Когда прибудешь домой - посмотришь на этот вечер с улыбкой. И поймёшь, что это было не зря".
И действительно - придёт состояние, в котором этот вечер, с опозданием на поезд, с сомнениями и размышлениями, будет восприниматься как лёгкий "фух". Ещё одна грань доверия миру, пространству, событиям, которые ведут тебя туда, куда следует. Даже если сейчас путь кажется странным.
А во дворе подруги всё так же цвела черёмуха. Свежесть, покой, умиротворение. Мы сидели на кухне, говорили о чем-то важном и о пустяках. И в этом общении - свобода, принятие и благодарность за то, что всё именно так.
Ночью я спала. Но внутри было всё, что накопилось за эти дни. Байкал, ветер, камни, горы, сойки, голуби, лампочка на сиденье, мраморная медлительность, солёные озёра, боовы с брусникой, объятия на прощание. Всё это лежало слоями - как та вода, которая помнит след от катера.
А утром - пробуждение. Взгляд в пространство. И фотография на внутренний экран ментальной памяти. Яркая, объёмная, живая. Но не только день отпечатался. Ещё запомнились ночи. Долгие, почти без сна. Когда мы сидели на кухне или в комнате, общались, иногда замолкали - и молчание было плотным, тёплым, как одеяло. Так бывает, когда находишься рядом с друзьями. Возникает чувство, что разговор, который будто начался когда-то давно, может быть в прошлой жизни, прервался, а здесь, в эти дни, продолжился. Словно мы сидели и вспоминали что-то, что знали всегда, но забыли в водовороте дней.
Мы спали по четыре, по шесть часов в сутки. Но не было усталости. Была лёгкость, какая бывает, когда время перестаёт давить. Когда ты не отмеряешь часы, а просто живёшь - каждым мгновением, каждым словом, каждой паузой.
Теплота и узнавание. Без объяснений. И этого хватало.


Перелёт в Тюмень.
В самолёте я села у окна, подруга села рядышком. Мы держались за руки.
Самолёт вырулил на взлётную полосу. Двигатели загудели громче, и начался разбег. Я смотрела в иллюминатор на бегущую взлетную полосу, на край аэропорта, на деревья, которые проносились мимо всё быстрее. И вдруг - в последний момент, перед тем как колёса оторвались от земли - увидела облако. Оно лежало прямо на горизонте, ещё низко, и имело форму Байкала. Словно зеркало, которое небо поставило на землю. Вытянутое, синеватое с краёв, с теми самыми очертаниями, которые нельзя спутать ни с чем. Будто само озеро пришло попрощаться. Не в небе, не высоко, а там, где кончается земля и начинается полёт.
Тронула подругу за руку, показала. Она кивнула. Мы улыбались. Облако говорило само за себя.
Самолёт оторвался от земли. Облако осталось. Взлетели. Облака внизу снова были похожи на горы - белые, ослепительные. Как в тот первый раз.
Закрываешь глаза и видишь: всё это не закончилось. Оно просто перешло в другой слой - как байкальская вода под лёд. А весной снова поднимется.
И вот уже под крылом самолета Тюмень. Она встретила теплом, родными лицами, объятиями и улыбками.

Послесловие.
Восемь дней, которые стали месяцем.
Месяц, который уместился в несколько слоёв: тело, эмоции, мысли, дух, люди, природа, жизнь.
Байкал не открылся весь. Он показал ровно столько, сколько нужно - и чуть-чуть сверху. Чтобы осталось пространство для возвращения.
Что вверху - то и внизу.
Что внутри - то и снаружи.
А сойки, наверное, всё так же сидят на ветках, шумят, перекликаются. И ждут. Не меня конкретно - тех, кто готов смотреть, слушать, дышать. И верить, что мир дружелюбен.