Человек, который снимает наушники

 
1. Что такое музыка? 
 
Ясно, что она разная. 
Она  связана со звуками инструментов и с нашим  органом слуха.
Произведение исполняется на основе семи нот. 
Исполнитель может быть один, но мы подразумеваем - наличие слушающей публики (от концертов при дворе королей в прошлом до массовых аудиторий, концерт на которых похож на религиозное действо, и ведь он реально с ним конкурирует). 
Определить, что такое музыка, - вопрос вопросов, над которым думали музыканты и философы. 
Наверное, можно сказать, что музыка погружает нас в мир образов. 
Она делает  нас свободными.   
Приобщает к вечности.
Дает диалог с другим - причем, сама песня вообще может не иметь слов. 
Погружает нас в присутствие. 
 
Причем, нужно понимать, что есть популярная музыка - и более глубокая, настоящая. 
Ясно, что это субъективно. 
И что границы этого различения - не так уж и очевидны для всех. 
С другой стороны, - на них вполне можно указать.   
Прежде всего, это классика. 
Если мы с вами переключим в телефоне с чего-то популярного на Баха - все сразу станет понятно.
Популярная - это моды, это притяжение массовых концертных аудиторий, наконец, это  вечные подростки и юноши.   
Диско. 
Техно.   
Но и рок - в том числе и гранж-рок, пусть он и восставал против них. 
Там, где юноши и масса - там всегда эффект толпы.
И уже через десять лет приедет другой кумир (кумиры) - и свергнет прежнего  и  так же - провозгласит себя последней истиной.   
А когда мы слушаем Баха - то мы сразу и оказываемся в некоей сфере - в которой чувствуем вечность, свободу, присутствие.   
Да, этот язык понятен не всем. Но это вообще ничего не доказывает - потому что толпа на концерте у популярного исполнителя - очень быстро сменится другой.  Они “там” существует в вечных циклах. И при этом теряют  мир в душе, теряют себя и другого.   
 
2. Музыка в России 
 
Здесь есть свои важные для понимания особенности. 
Что касается классики - то все то же самое. У нас есть Чайковский, Римский-Корсаков. Есть так же наследие Европы - поскольку у нас одна с ней цивилизация (как бы нам ни говорили обратное из чисто политических целей) -  так что мы слышим в залах того же Баха, а еще Бетховена и других. 
Но что касается -популярной музыки - от диско и техно, рока в прошлом, до рэпа и поп-рока сегодня - то мы как бы полностью зависимы от существования Запада, - как  и любая другая страна. 
Вторичность, зависимость нашей культуры имеет огромную историю.   
Чем отличается философ XIX века Соловьев, который  был под влиянием - Гегеля и Шеллинга - от любого деятеля культуры XX века? Хотя такое сопоставление  может показаться абсурдным (но ведь  философия часто  такой и бывает, это взляд со стороны).
Почему были популярны Цой и Гребенщиков?
Потому что они просто переводили во всех смыслах - идущую с Запада волну рок-музыки. И саму музыку, и образ жизни. 
И вот уже было некое “напряжение” между рок-звездой и залом. 
Ясно, что это был повтор - без ссылки.
Все делали вид, что они - в США или Британии.
Но это было слишком соблазнительно. 
То же самое делали в 2000-х - рэперы. 
Они писали о том, что у их “отец - пиджаку предпочитает тишорт”.   
Все это - неправда. 
У их отцов не было ни пиджаков, ни ти-ширт, это просто заимствованные слова. 
Но снова - слишком большой соблазн энергии музыки, энергии зала -  без ссылки. 
С другой стороны, жесткий режим подражания - не исключает и реальное творчество. 
Само по себе подражание - может быть просто формой, поводом.   
Здесь можно вспомнить о группе Алиса, о том же Гребенщикове (а в философии наряду с занудой Соловьевым - был оригинал Розанов). 
Творчество растет - где угодно. 
Ясно, что и разделение на настоящую музыку и популярную тоже условно. 
Но здесь важен другой фактор - время. 
Спустя десятилетия классикой становится Битлс и джаз. 
Вторичность нашего музыкального рынка - трагедия, но мы уже давно ко всему привыкли.   
 
3. Беззаботная Лида
 
И вот мы видим эту красивую брюнетку с короткими волосами  (как в клипах или фильмах), лет 25, худая и сильная.   
Новгород.
Довольно дорогая студия звукозаписи.
Она - в огромных синих наушниках.    
У нее в руках - электрогитара. 
Группа - играет в стиле хинди. 
Все изменила Радиохед.
И вот до сих пор идет эта волна. 
Музыка спокойная, созерцательная, которая лишь иногда взрывается. 
А вот Нирвана делала это намеренно, дико. 
После Радиохед - пришел чуть ли ни медиативный “саунд”.
Трио, где она играла - не было таким уж совсем смертельно-подражательны вариантом. 
Солист сочинял неплохие и музыку, и тесты. 
И снова - как и во времена Битлз или Кьюэ - эффект переживаний энергии толпы - без ссылки на саму страну. 
 
Лида довольна.
Она выходит - сменяя студийные наушники на обычные белые и становится почти  незаметной прохожей. 
Вся  жизнь впереди.
А здесь еще и начало июня. 
Солнце, лето - в их северном регионе. 
Так же чувствовали себя те самые варяги, которые приплыли сюда, в их “Гардарику”? 
 
4. Ее жизнь 
 
Она была достаточно стабильной, спокойной, хотя она не особенно задумывалась об этом. Насколько в провинции можно быть благополучной - ее семья это дала. 
Мать сама была учительницей в музыкальной школе. 
Ее Лида и окончила с отличием (а в обычной школе она была хорошисткой): причем здесь не было никакого блата, она и так все знала и любила предмет. 
А сейчас она доучивалась в консерватории, хотя была не уверена, что пойдет по пути классической музыки (после выпуска она могла бы стать пианистом). Но здесь она с мамой спорила, потому что играла в своей группе. Но обе понимали, что все может измениться. Ее группа может пойти в гору, или наоборот, распадется, да мало ли что еще... 
А отец был главным инженером одного крупного предприятия по деревообработке.   
Ясно, что он,  с его огромной зарплатой - играл роль “привязки к реальности”, а также - мецената - и для мамы, и для дочки. А они его как бы “просвещали”.. 
 
5. Настоящий голос 
 
Лида вдруг оказалась на концерте мало кому известной группы. 
Группа называлась просто  - Люди.   
“Саунд" был очень необычным. 
Смесь и пост-панка, и фолка. 
Музыка была не такой уж жесткой, скорее спокойной и в чем-то продолжала линию Аквариума?   
Но самое главное - это голос фронтмена. 
В него  все и упиралось. 
Это  чем-то напоминало Джима Моррисона? 
А точнее - Калинов мост.
Магия.   
Вот так же смотрел не только Моррисон, но и Джон Леннон? 
Повтор, подражание... в далекой русской провинции... 
И тот же Цой и был  таким абсолютным подражателем (поэтому Кино и стало коммерчески-успешным).   
Но в том-то и дело, что к подражанию все не сводится. 
Копии - скажут вам физики и математики - не всегда так уж вторичны.
А генетики добавят, что ДНК могут передаваться в самых далеких от него самого, и казалось бы, ненужных копиях (так и воспроизводится жизнь). 
А еще он был похож на Егора Летова. 
Который тоже не был просто подражателем. 
Словно Летов реанимировался, при том, что  группа Люди по музыке была более поздней.   
В отличие от других, он не подражал - а именно продолжал линию. 
Она знала, по консерватории, миф об Орфее. 
И пусть это звучит нелепо - но он и был Орфеем (и она сразу поверила в эту легенду).
 
Солист пел о небе и земле.   
О человеке. 
О тоске по Богу. 
И о том, что война не кончается миром. 
 
Лида почему-то сразу поняла, что перед ней - настоящее. 
Настоящие глаза.
Настоящий голос. 
Поняла, что среди бесчисленных повторений, повторений - в которой погружена  вся вообще мировая музыка -  а особенно в России - повторений, которые были связаны просто с тем, что подростки ходят на стадионе и хотят, чтобы им там что-то играли (у них это 30 Seconds to Mars, а у нас - группа Звери) - они все здесь увидели - совсем другое. 
У этого  человека - действительно группа.
У этого человека - дар образа и слов, дар от Бога (или от богов, от муз - как ее учат говорить в консерватории, музы - очень подходящее слово).   
Неважно - насколько он большой. 
Это все уже внешние вопросы - к его дальнейшей судьбе. 
Но вот здесь и сейчас они были счастливыми участниками.   
Это и есть настоящий концерт. 
Вот что она тоже поняла. 
И каким же жалкими показались все рок-концерты до этого? 
Значит - и ее группы?
Приходится быть жестокой. 
Ясно, что их фронтмен и вся группа - старались. Что у них был музыкальный вкус, качественное ремесло, и очень не страшные тексты.
Но не более. 
 
6 Автограф
 
Она не могла уйти просто так.   
Она проторчала там в ожидании - причтом, что была одна - два часа.   
То, что на дворе была глубокая ночь - ее вообще не волновало. 
Наконец, он вышел. 
Выяснилось, что его звали Виктор Сергин, что ему было 40. 
Но выглядел - особенно в ее глазах? - совсем не старым.
Тем не менее, он  реально устал и надел солнцезащитные очки - не чтобы “выпендриться”, как Цой, - а от света. 
Но нашел в себе силы дать ей автограф. Он подумал, что это стереотип из записей других концертов. 
• Извините, - сказала она.
• Да ничего. Ты молодец, что дождалась...   
Неужели она реально рада? 
И ведь она не подросток, ей уже стопудово лет 25. 
А она ведь еще может попросить.... 
• Ты хочешь сэлфи?
• Да не надо. Я вижу - что вы устали. 
Так она спасла в его глазах - ад вечного фотографирования, ладно, пусть живут... 
Он ушел.
А Лида - кто бы мог в это поверить - бежала со своим автографом сквозь ночь, как счастливый подросток. И знала, - что с ней ничего не случится. Что Бог ее хранит. 
Да что же это такое... 
Почему ей так хорошо?
Ведь он же - “пенсионер”. 
Вся конструкция стабильной и спокойной жизни - рухнула.   
И она поняла, что та была слишком стабильной и спокойной. 
 
7. Вместе 
 
Они прожили вместе - два года. 
Так получилось, что раньше у нее ничего серьезного не было. 
Жили они в его однокомнатной квартире в центре города - не такой уж плохой для одинокого раньше мужчины. 
Через год они даже расписались и она родила.   
Выходило, что у русского “рокера” - было обычное жилье и вроде как внешне - обычная жизнь.   
Как же это противоречило и западным “канонам”, и уж особенно русским. 
Какое может быть жилье - у выбросившегося из окна Башлачева? У умершего от алкогольного отравления или передоза - Летова, у Гребенщикова, который пел Я беспечный русский бродяга. 
На небольшой, импровизированной свадьбе она познакомилась с его родителями.   
Отец, правда, от них ушел (а от кого он не ушел в России?) - но мать была тоже обычной. Она не так уж глубоко его понимала, не так уж ценила его песни - но они оба любили друг друга.   
Его квартира была - да, чуть холостяцки холодной. Но при этом живой.
Самое же “ужасное” - что живя с ним все больше рядом, в этом самом состоянии под названием Вместе -  она увидела, что не только не курил травы - но даже мало пил  алкоголя (за компанию), - а лишь курил пачку обычных сигарет. Это было ужасно для образа рокера - его бы послали подальше Моррисон, Летов, Гребенщиков. 
Но прекрасно для нее. Хотя она думала: может, он просто в завязке от передоза? 
• Тебе не скучно было здесь одному?
• У меня все равно была моя гитара и песни... и мои друзья в группе... и концерты...   
Но она все не доверяла его словам, ждала подвоха, думала, что он скажет: а еще у меня есть друзья мухоморы. Или что-нибудь еще такое.   
• Мне было нескучно. Потому что я знал, что ты здесь появишься. 
Эти два года были самыми счастливыми, самыми глубокими  в ее жизни. 
Она реально видела - что он ее ждал. 
И вот теперь - пел  по-другому. 
Лучше?
Но она не смела так о себе думать. 
Они переживали эту открывшуюся вселенную вдвоем и потом втроем. 
А он об этом пел. 
Можно ли так делать?
Только так и можно. 
Он имеет на это право.
В отличие от тех, кто продал свои эмоции, чувства и даже смерть (здесь можно вспомнить и о Кобейне, и о нашем Цое) - рекламе, стадиону. И снова видела его настоящим - среди подобий, подражаний. 
Но только она вошла в его мир и стала причиной его радости. 
Это очень страшно, ответственно. 
Смогут ли они и дальше нести этот огонь?
Пусть он и не был как бы внешне ярким, как бы блестящим - но достаточно сильным. 
По большому счету - это довольно хаотичное движение. 
 
8. Рокер, который не любил  наушники
 
Вот еще один его парадокс, но Лида уже была готова к сюрпризам.
• Я слушаю, когда записываем альбом. А вообще - другие группы через колонки. Но все равно - редко.    
• Почему же?
• Мы все не слышим другого человека. Не слышим шум моря, шум леса, не слышим мир. Не слышим Бога. По большому счету - только так и можно творить. 
Наконец, однажды он рассказал ей историю, которая лежала в “основании” его недоверия, травме -  и его можно было понять. 
• Однажды - мне было 13. И я был в наушниках - и не услышал, как мама упала и поранила себе ногу.   
Ему и сейчас было тяжело это говорить.
 
9.  Любовь на порогах 
 
Но у него, все-таки, была некая форма адреналина.   
Лида тоже выучилась вслед за ним. 
И вот они поехали в Лосево, с ней уже во второй раз. Оставив ребенка с ее родителями. 
Для профессиональных байдарщиков - все это были семечки.   
Но не для них.
На дворе было лето. 
Народа на берегах было много. 
И вот они вдвоем идет по реке, зная - что уже через минуту - начнет мутить... 
Почему люди сегодня  это делают? 
Очень сложный вопрос. 
Возможно, они чувствуют свою жизнь, свое тело - слишком внешне спокойно.   
Но для Виктора с Лидой - это стало частью того самого вместе.
Так они представали перед Богом.
Перед небом и землей. 
Говорили ему: мы здесь.
Мы тебя любим.
И ты  нас любишь.
И сохранишь нас - ради нашего сына. 
Ясно, что это была иллюзия.
Но слишком высокая, чтобы ей не поддаться. 
Они просто целовались - забыв обо всем.   
В этом поцелуе - была вся их жизнь. 
Его - 40-летнего рокера.
И ее - 25-летней девушки.
Их  встреча. 
...
Лида очнулась на берегу - когда ее откачивали, резко давя руками в грудь и делая искусственное дыхание.  Вот тебе и поцелуй.
Она понимала одно - Виктор остался в тине водорослей.
Она - одна.   
Вот тебе и высокая иллюзия. 
 
10. Виктор как воспоминание 
 
Шли годы. 
Иногда ей казалось, что она все это выдумала.
Рос сын Леша.   
Сначала группа Виктора и поклонники все время были с ней  в контакте. 
Проводились концерты памяти. 
В какой-то момент она даже стала фронтменом - и они пели его песни. 
Травмированная после его гибели душа хоть немного успокаивалась. 
Но все же... 
Она никак не могла до конца что-то важное для себя сформулировать. 
И в итоге, Лида ушла из музыки и стала помощником отца, который был главным инженером на деревообрабатывающем заводе. Это давало хороший доход и не было рутинной работой.   
И только здесь она смогла хоть немного “оторваться” от прежней  жизни. 
И сформулировала. 
Бог дал им такое счастье. 
Любви и творчества. 
Космоса. 
Вселенной.
Не нужно спрашивать - почему все так кончилось. 
Ведь все равно - все кончается. 
И пусть ей каждую ночь хочется вернуться в тот день на пороги, и остаться с ним. 
Она стала ходячей болью. 
И хочет во всем его обвинить - в том числе и за сына. 
Но это невозможно. 
Такие, как Виктор, приходят редко. 
Нужно хранить память о нем и его песнях.   
С другой стороны, ей это делать не так-то легко - но есть его поклонники, есть его сын.   
 
12. Конфликт с Лешей 
 
Между тем, ему было уже 20... 
И вот он стал обвинять ее в забвении памяти и творчества Виктора. 
Он был красивым и горячим по характеру.
И  вот однажды он ушел из их квартиры.
В принципе, такое случалась, но очень редко.   
Лида звонила ему, но тот не отвечал.
Пришли его друзья - и снова без результата. 
Был здесь и “дедушка” - отец Лиды. 
Она думала: вот так я становлюсь  седеющей матерью...   
Но, скорее, просто улыбаюсь этому. 
 
12. Чудо? 
 
Он пришел через неделю. 
Они помирились. 
А еще он сказал:
• Знаешь, мне кажется, я знаю, как писать  песни. 
Раньше он, конечно, всегда это делал - подражая Виктору. 
• Я понял, что не нужно ему подражать. Это вообще очень тупо. Я понял, что чтобы сочинять - нужно всего лишь снять наушники. Чтобы слушать мир, друзей и девушек, слушать себя. Бога.   
И он начал  исполнять свою песню. 
Она видела чудо... 
Да, это не был Виктор. 
Но это было его дело. 
Продолженное в другом. 
Как Лермонтов сменил Пушкина, пусть это и было очень давно и “неправда”...   
Бог дал ей ответ на ее муки. 
Неважно - какова будет его судьба. 
Это уже не ее вопрос. 
Тоска сменилась светлой печалью и твердой надеждой. 
И вечной благодарностью, - что она его родила.   
 
 
 
 
 
 
 
16 – 19 июня 2026 года,
Петербург