По ту сторону этого мира. Глава 63. Айл-Нар

Сознание возвращалось тягуче, неохотно. Элиана медленно, будто выламывая себя из сна, открыла глаза. И первое, что она увидела - его шею, расположенную опасно близко. Лоб почти касался подбородка Теодора, а кончик носа уткнулся в самый изгиб шеи, словно она искала единственно верное укрытие. Там, в этой теплой ложбинке, жар его тела ощущался острее всего. Ровное и невероятно тяжелое дыхание Теодора мерно опускалось на ее лоб, напоминая о том, что разделявшее их пространство за ночь бесследно испарилось. Его рука во сне непроизвольно сжала складки ее сорочки, а затем расслабилась, снова опустившись на ее талию.

Она чуть отодвинулась - всего на несколько сантиметров, стараясь не нарушить хрупкое равновесие его сна, и подняла взгляд. Лицо Теодора в утренних сумерках казалось странно беззащитным. Густые ресницы отбрасывали длинные тени на скулы, смягчая его суровый профиль. Даже находясь на грани войны, в состоянии абсолютного непринятия планов друг друга, их тела бессознательно тянулись навстречу.

Элиана замерла, осознавая эту простую и страшную истину. Вчера они заснули по разные стороны кровати, как два врага на поле боя. А теперь... Его лицо было в полушаге от ее. Их битва закончилась здесь, в этом моменте слепого притяжения.

Преодолевая пугающее сопротивление собственной воли, Элиана осторожно приподнялась на локте и медленно сняла его руку со своей талии. Пальцы Теодора на мгновение сжались в пустоте, а затем тяжело опали на простыню. Даже во сне его тело протестовало против этого разделения.

Она бесшумно встала. Ощутив обжигающий холод пола босыми ногами, Элиана подошла к высокому зеркалу в раме из темного дерева и посмотрела на свое отражение. Следы. Они были повсюду. На бледной коже бедер темнели синяки - отпечатки его пальцев. На плече, у самой ключицы, алели расплывчатые отметины. Элиана неторопливо провела по ним ладонью, не чувствуя ни стыда, ни гнева. Это была холодная, отстраненная констатация факта - итог ночного сражения, задокументированный на ее теле.

Она открыла его шкаф, пахнущий кожей и хвоей, и среди тяжелых мундиров нашла свое платье - простое, темно-зеленое, без украшений, цвета лесного мха. Элиана надела его, ощущая, как грубая ткань скрывает отметины ночи, превращая их в ее личную тайну. Она заколола волосы, поправила воротник, скрывая последнюю метку. Затем ее рука потянулась к ларцу с зельями. Элиана взяла один флакон, который мог бы вмиг стереть все следы их войны.
Несколько раз она тихо постучала донышком о дерево, взвешивая решение. Она смотрела на прозрачную жидкость, понимая, что стереть синяки - значит признать их ошибкой. А они ею не были.
Элиана вернула флакон в ларец и тихо захлопнула крышку, ставя точку в своих сомнениях. Когда она повернулась, Теодор уже сидел на краю кровати. Его глаза, еще слегка затуманенные сном, медленно следовали за ее силуэтом, а напряженный, свинцово-тяжелый взгляд был как у человека, наблюдающего за последними приготовлениями к своей собственной казни. Он не пытался ее остановить, но само его присутствие заполняло комнату удушающим ощущением неизбежности.

Элиана взяла посох, прислоненный к стене. Прохладное дерево отозвалось знакомым, успокаивающим весом в руке. Почувствовав уверенность, она сделала шаг к двери.

-Элиана.

В наэлектризованном воздухе прозвучало одно слово, заставившее ее замереть. Она обернулась и встретилась с его взглядом, искаженным внутренней борьбой и страхом. Безмерным, глухим страхом за нее, который он больше не мог прятать под маской стратега.
-Хорошо, - он выдохнул согласие, словно вытолкнул его со дна собственного ада. - Три дня.

Он медленно поднялся и сделал несколько шагов вперед, сократив расстояние между ними до минимума. Казалось, что само пространство затаило дыхание, ожидая грядущего раската грома.
-Но Элиана... - его голос стал тише, но от этого только опаснее. Каждый слог был похож на скрежет стали. - Если ты решишь, что потеряться в зеркалах - это изящный способ уйти... или избежать предназначения...

Теодор не мог договорить. Это «если» повисло ядовитым облаком вокруг него. Самый страшный из всех его кошмаров - что она может предпочесть сбежать от своей судьбы в другую гибель или вовсе исчезнуть раньше времени.
-...я найду тебя. Сожгу этот проклятый лабиринт дотла. И напомню тебе о нашем договоре. - Это был его новый закон, который Теодор устанавливал здесь и сейчас.

Выслушав последний пункт их соглашения, Элиана не спеша подняла руки к шее. Нащупав сзади застежку, она расстегнула ее плавным, почти ритуальным движением. Звук щелчка прозвучал громче взведенного курка.
Прежде чем отдать серебро, она на мгновение задержала взгляд на его руках - на багровых росчерках ссадин и царапин, оставленных ею этой ночью. Он тоже носил на себе «метки», свою часть их общего боя. Элиана тихо вздохнула, черты лица расслабились, сменившись мимолетной мягкостью. В ее глазах промелькнуло нечто, похожее на признание - признание того, что эта ночь изменила их обоих.

Она разжала его ладонь и вложила в нее тяжелый серебряный медальон, словно финальную печать на документе.
-Я не исчезну, - сказала она тихо, но так четко, что каждое слово намертво въелось в тишину. - Потому что у тебя есть это. И не потеряюсь... потому что ты меня найдешь.
Озвучив ответ на его условие, Элиана плавно сжала его пальцы вокруг металла и задержала прикосновение на несколько секунд дольше, чем того требовала ситуация. Подняв глаза, она прочитала в его взгляде не просто потрясение, а глубочайшее, обжигающее понимание ее жеста. Элиана дала ему ключ от своего собственного финала, к которому теперь была обязана вернуться.
-Хорошо, - просто сказал он. И эта короткая фраза означала: условие принято, залог получен, договор скреплен кровью и серебром.

Элиана развернулась. Золотое солнце в ее волосах блеснуло короткой, яркой искрой в утреннем свете, пронзив полумрак комнаты. Она уходила, но уносила с собой частицу его защиты, вплетенную в рыжие, непокорные локоны.
Теодор остался стоять в дверном проеме, ощущая ладонью все еще теплый медальон. Обреченный взгляд был прикован к ее удаляющейся спине, к тому месту, где прятался тот самый блик, пока она не скрылась за поворотом. Его солнце направилось к своему закату, уходя в лабиринт. И теперь ему предстояло ждать, зажав в руке крошечную, холодную модель ее конца, в то время как ее живая, дерзкая воля исчезла во тьме, унося с собой последний отблеск его надежды.

День первый: Зеркала

Холод встретил ее у входа, словно сама пещера выдыхала ледяное предостережение прямо ей в лицо. Элиана остановилась на границе - в той зыбкой точке, где кончался серый свет позднего утра и начиналась синеватая, давящая мгла подземелья.

Шаг вперед, за черту, отозвался шепотом эха. Ее собственные движения, отраженные десятками невидимых плоскостей, уже начинали переговариваться между собой за ее спиной. Кристальные стены Лабиринта поблескивали, жадно ловя слабый свет огня, который Элиана зажгла в ладони. Она поднесла руку вверх и прошептала слова заклинания, разгоняя беспросветную мглу.

Пространство раскрылось перед ней колоссальным, высоким куполом, весь свод которого был усеян вертикальными ледяными зеркалами, растущими прямо из массивных стеклянных пород. Зеркала вырастали из пола, потолка и стен, подобно острым клыкам неведомого зверя. А некоторые из них, зависшие прямо в воздухе вопреки законам гравитации, искажали очертания реальности еще до того, как в них что-то отражалось. Были и те, что коварно запаздывали: они показывали ее застывший во времени силуэт; движения в них замедлялись, словно зеркальная поверхность была заполнена густым, прозрачным медом.

Элиана шла вперед. Проходя сквозь поверхность зеркал, каждый раз преодолевая сопротивление ледяной, податливой глади, она чувствовала, как холод Лабиринта пробирается под одежду, касаясь тех самых следов на плечах. Боль от них теперь казалась чем-то далеким, почти нереальным, но именно она удерживала ее в настоящем, не давая сознанию раствориться в бесконечных отражениях.

Зеркало за зеркалом, пересекая невидимые границы, она оказывалась в новых залах, каждый из которых встречал ее иным освещением, чужим запахом - то прелой земли, то древнего озона - и искаженным пространством. Элиана пыталась следовать тем «золотым линиям», которые она еще вчера вычертила на карте, но Лабиринт смеялся над чужими планами, беспощадно запутывая направления. Каждый ее шаг множился, дробился и застывал в гранях кристаллов, словно Лабиринт пытался оставить себе на память каждую версию ее пути. Элиане казалось, что она бесконечно плутает по одной и той же петле, пока тропа не привела ее к развилке: три высоких зеркала - три прохода. Она остановилась, поднимая огонь выше.

В зеркале слева ее отражение было сломанным: оно дробилось на сотни острых осколков, каждый из которых жил своей жизнью, превращая ее фигуру в хаотичный калейдоскоп.
Зеркало в центре пугало больше всего - оно было абсолютно пустым. Огонь в ее руке не давал в нем бликов, а сама Элиана не видела своего лица, будто ее и вовсе не существовало в этой точке пространства. Пустота внутри казалась бездонной, готовой поглотить саму ее суть.
В зеркале справа от нее отражение опережало время. Оно уже сделало шаг в темноту коридора, хотя сама Элиана еще не шевельнулась. Ее двойник в стекле уже скрывался за поворотом, приглашая следовать за собой.

Элиана, ведомая безмолвным призывом, пошла за отражением, выбрав путь по правую сторону: именно оттуда тянулось едва уловимое эхо магии Кристалла Айл-Нар, пульсирующее где-то глубоко за зеркальной гладью - в самом ледяном сердце этого места. Зеркальная гладь приняла ее без единого звука, словно сонная поверхность озера в полный штиль. И в тот же миг, за сотни миль льда и камня, в комнате с приоткрытой дверью, тяжелый серебряный овал в его ладони вдруг стал ощутимо теплее.