Письмо из Саранска

Лариса читала письмо из города  Саранска от племянницы Светки, которую она  и не видела. Она знала только маму Светки, которую она видела один раз, ещё малышкой.
 Это было давно, шестьдесят  лет назад, когда она была  в том далёком посёлке под городом Саранском на похоронах своей матери.
 
 Светка писала:  "Дорогая тётя Лариса,  простите, что я не писала вам раньше, но теперь в этом письме, я могу рассказать вам о всех ваших родных , если вас это интересует, и изложить мою просьбу. Я хочу, как и вы,в Питер. Говорят, у меня талант, я хорошо рисую.  Вчера я закончила местный университет. Здесь, в этом городе, никому мои рисунки не нужны, а там, в Питере есть много возможностей развивать свой талант. Простите меня, что я вас не помню, но обращаюсь к вам с такой просьбой. Мне не на кого расчитывать, только вы, моя родственница живёте в Питере. Я  вас не знаю лично, знаю только со слов родителей. Я видела только ваши фотографии  юности. И я не уверенна, ответите мне вы  или нет. С тех пор, как вы были в посёлке, прошло уже шестьдесят лет и вы, я  думаю, очень изменились. Когда вы были в последний раз  в посёлке, на похоронах прабабушки, даже моя мама была ещё маленькой. Но папа и мама часто вспоминают вас. И когда по телику показывают Питерские места, они всегда говорят  мне, что вам очень повезло. Вы живёте в таком прекрасном городе и всё видите это своими глазами.  Вы ходите по Питеру и, наверняка, знаете все достопримечательности этого прекрасного города. И вы, конечно, знаете его красоту. Я знаю, что Петербург как музей под небом. Но мы видим всю его красоту только по телевизору, а вы видите его своими глазами. Я тоже хочу увидеть эту красоту своими глазами.             
  Теперь о родных. После смерти прабабушки  в посёлке, где вы жили с дедом и другими тётками, и дядьками в  юности, мы ездим очень редко. А в ту деревню, где прошло ваше детство, мы теперь и вовсе не ездим. Раньше, правда ездили, и то только провожать в последний путь кого-нибудь из родственников. Но это было давно и я тогда не всегда ездила с папой и мамой, а теперь и вовсе не езжу. Мои "старики", т.е твой брат и моя бабушка, теперь больные и, видимо, скоро умрут. Они пока живут с нами. Они о вас раньше много рассказывали. Они мне рассказывали  и о других родственниках. Но а теперь я, почти не знаю всех ваших родственников, о которых они тогда говорили и, конечно, я их теперь уже и  не помню всех. У вас очень много родственников.               
А вы, тётушка, ни разу не приезжали сюда. Я, думаю. вы очень заняты. Я знаю у вас  много дел, и видимо, некогда было приезжать. Я понимаю, у всех своя жизнь, свои заботы, а тут я ещё суюсь в вашу жизнь.
Тётя Лариса, ответьте мне, если у вас найдётся время".

 Лариса дочитала письмо и задумалась. Что ответить ей?  Написать ли правду или написать ей: "Где родился, там и пригодился!" -
 Так она часто говорила сама. А может написать ей: "Ты будешь здесь, как и я "деревом без корней". Действительно, это верно, - мелькнула в голове мысль, - я здесь "дерево без корней. И Светка, это юное дарование, будет здесь тоже  как "дерево без корней". И она в первое время будет очень скучать и ностальгировать по Родине, по маме и папе, по друзья и родным, с которыми она общалась в Саранске. И она будет так же, как и я, долго страдать и мучиться
как и я, в молодости. Пока эта Светка не привыкнет к этой  "питерской" жизни. Зачем обманывать эту далёкую родственницу и говорить как здесь хорошо?  Зачем говорить ей красивые слова и описывать идеальную жизнь в Питере? Да, кончено, Питер самый прекрасный город России. Правда и то, что этот город открытый музей под небом  с его достопримечательностями; дворцами, садами, памятниками, парками и скульптурами. 
А белые ночи! В Саранске нет белых ночей, нет таких дворцов и музеев.
 Хорошо, если она, эта Светка, "найдёт себя в Питере", а если нет, то я буду обманщицей. 
 Лариса долго думала, как ей написать. Написать ли правду, что здесь совсем не сладко и что здесь совсем другие люди и другая жизнь. С одной стороны, она не хотела такой жизни внучатой племяннице, какую она  сама здесь прожила и как долго страдала, мучилась и унижалась перед некоторыми людьми, которые считали себя выше и "интеллигентней". И Светка, её далёкая юная родственница, хлебнёт много горя, чтобы, наконец-то, привыкнуть к этой, "другой жизни". Может написать ей, что жизнь в этом "прекрасном" городе не малина и не мёдом намазанная, но она поймёт это пос-своему и примет, как отказ.
 А вдруг это  юное  дарование станет здесь, в Питере известной художницей и мы будем гордится ею. Да, нет же! Здесь много таких желающих, но редко кто  становится известной.  Если  написать про трудную жизнь, она примет это за отказ и тогда  она обидеться на  свою "тётушку" на кого рассчитывает,- снова подумала она.  Лариса не знала, что ей ответить. Она перебирала в памяти всю свою жизнь в этом "прекрасном" городе и ответила ей только через два дня.
   Но эта девочка-родственница натолкнула её воспоминаниям детства и юности.
 Перед сном Лариса долго не могла уснуть. Всё вспоминала и вспоминала свою нелёгкую жизнь. Вначале своё голодное и беззаботное, босоногое детство в деревне.
 Голодное, потому что, у мамы и папы их было десяти детей и часто их доброй матери нечем было кормить эту ораву ребятишек. Отец много работал в колхозе, но тогда очень мало платили, только пять копеек за трудодень, или просто ставили палочки, а осенью  за эти палочки, в колхозе платили зерном или кукурузной мукой.
 Ох уж эти кукурузные противные лепёшки!  Лариса и сейчас помнила их противный  вкус. И она поморщилась. 

 Голодное ли? - вспоминала она дальше. Тогда, ведь, они "голодали" только зимой, а летом их, ораву детей, кормил лес. В лесу было много ягод, орехов и грибов. 
С пяти лет они собирали ягоды, орехи и грибы. Она вспомнила сто-ведёрные кадушки в сенях полные орехов. Вспоминала она и то, как они с сестрёнками и братишками зимними вечерами очищали эти орехи от шелухи, и мама калила их  на печке. Они ели эти орехи и было очень вкусно. 
 С начала весны они, детишками "паслись" в лесу. Весной они вязали веники из свежих берёзовых веток и отец их продавал в городе. На вырученные деньги покупал городской хлеб, а иногда и булку, и очень редко конфеты, самые дешёвые - карамельки. А после леса  они много купались, аж до посинения.  Лариса  с сестрёнкой - близняшкой научились плавать в пять  лет.
 Они были свободные и за ними никто не смотрел. В той деревне никто не утонул и не было никакого криминала, и никаких Ч.П.

 Детьми они бегали босиком, где вздумается. Не то, что нынче, один ребёнок и то над ним родители дрожат. Всё запрещают, говоря ему: "это нельзя, то нельзя, туда не ходи, сюда не ходи". Им, современным родителям, даже и не вскормить ребёнка всякими вкусняшками. Нынче дети очень  избалованные говорят: " это не хочу, то не хочу!" А  тогда, Лариса и другие дети т ой деревни съели бы всё, что отвергают  современные дети с удовольствием. А они всякие "вкуснятинки" почти, и не пробовали.
   Лариса повернулась на другой бок и продолжила вспоминать. Вообще, она помнила себя с четырёх лет. Она вспомнила, что около их дома, за ручейком, было грязное, болотистое озерцо, где вечерами квакали лягушки и устраивали лягушачьи концерты. И летом, когда солнце нагревало это болото, она с подружками играла в том болотце и месила это тёплое болото. Вспомнила из далёкого детства один случай и усмехнулась. Она вспомнила, как их соседка, недалеко от озерца, сушила свои белые портянки. Тогда Ларису манили эти длинные белые портянки. Они были, как белые  дорожки. Она тогда не выдержав, грязными голыми ножками прошлась по этим белым портянкам. Ах какое то было художество! Но соседка увидела это и... не оценила. С Потом соседка с хворостиной гналась за ней до дома. В это время вышла мама, которая смотрела в окно, а Лариса скорей спряталась за дом. Мама что-то говорила соседке и они засмеялись. А потом вспомнила, как она, четырёхлетняя девочка  с мальчишками, посреди леса, вскарабкалась на деревянную вышку . Оттуда  Лариса впервые увидела открытую местную панораму. Она увидела с высоты вышки маленьких  человечков и знакомых людей, словно муравьёв. Она вспомнила, как впервые с этой вышки увидела извилистую, словно змейку их речку, где они купались, но эта речка тогда ей казалась  большим. А кругом зелен
ые леса.
 Сначала они ходили в этот  лес с мамой. Мама показывала все грибы и ягоды, которые съедобные, а, которые нет. Потом они ходили гурьбой с подругами и друзьями. Лес она знала, как свои пять пальцев. Лариса уже с малых лет знала все грибы и ягоды. Она знала, где какие грибы и ягоды растут, где растут деревья лещины, с которых они  осенью собирали орехи. Ещё помнит она обширные поля и как колосился волнами рожь. Вспомнила бескрайние луга, гороховые поля и как они с девчонками "воровали" зелёный горох и вдоволь наедались зелёным горошком. А ещё, тогда были большие поля подсолнухов и как она с подружками  тоже их "воровали" . Рвали головки подсолнухов и ели ещё недозревшие семечки. Вспомнила она большие стада овец, коров, лошадей, свиней и гусей,  и как они  детьми, со взрослыми пасли их. Тогда ещё молодой девчонкой она с подружками часто лепил
а посуду из красной глины и у ней получались посудки лучше, чем у других. Тогда кто-то сказал, что она будет скульптором. Она с тех пор захотела стать скульптором и мечтала об этом. С этой мечтой она и уехала в город Ленинград,  который теперь называется Петербургом, но многие называют его короче - Питером.
  В следующую ночь, перед сном Лариса опять предалась воспоминаниям. Она вспомнила земляничные поляны, душистую землянику с парным молоком. Вот это была  вкуснятина! (Когда она рассказывала это мужу, он с завистью говорил: "Вы ели всё натуральное, не то, что мы в Ленинграде, только всё магазинное!")  Вспомнила она и то, как в четырёхлетним возрасте, они ходили каждой весной на другой берег речки через хрупкий деревянный мост за диким луком. Там была старая мельница и мельник-старик молол муку для всех людей деревни и для колхоза. Там почти рядом, недалеко, была колхозная ферма, где их, детей, доярки угощали парным молоком.
 Фр-фр, ох снова всплыли эти неприятные воспоминания, взгляды тех  умирающих лошадей, которых она долго не могла забыть. Тогда в колхозе старых кляч и больных немощных лошадей ещё живыми бросали в глубокую яму и оставляли их там умирать. Лариса долго помнила взгляды тех умирающих лошадей. Она, тогда,  детстве, часто не могла уснуть, всё боялась, что опять приснится ей те лошадиные глаза. (Дети очень впечатлительные и мозги у них хрупкие.)
 Вспомнила она и то, как они гурьбой в речке под камушками, голыми ручонками ловили скользких, трепещущих рыбок, потом мама из них варила им, детям,уху.
  Потом Лариса вспомнила, как за их домом на лужайке собиралась почти вся деревня и варила уху всей древней. Мужики до этого  ловили бреднем всякую рыбу, в той речке, где они купались, а потом  мужики, бабы и дети устраивали "общак". Тогда они  варили в больших чугунах на таганке общую уху. Лариса помнила этот "общак" Тогда всей деревней, приносил какие-то продукты; кто пучок зелёного лука, кто хлеб, кто яйца или же  картошку, и другие продукты, что у кого есть. Когда уха была готова, все наедались досыта. Тогда в деревне люди были дружные, часто устраивали и другие "общаки-помощи" . Помогали друг другу, как могли, кому вместе строили дом, кому погреб или аню Люди всей гурьбой помогали кому-то копать картошку. Усадьбы были большие по сорок соток и больше. Но и ели потом все вместе. Например на Ильин день угощали мёдом всех у кого не было пасеки.
 Ещё вспомнила Лариса щедрость бедных людей,той деревни и как на большие праздники, они дети ждали  гостей не только с их деревни, но и с соседних деревень. Праздники они ждали и  затем, чтобы наесться вдоволь "от пузы" пирогов, особенно калиновых, поесть вкусных овощей и фруктов, которых мама приготовляла на праздники по особому.  Пить брагу, которую мама и папа готовили уже целую неделю и целую неделю на кухне стоял сомогонный аппарат.
 В той деревне все задолго копили многие продукты на праздники. Жили все бедно, но были все щедрые. Делились всем. Праздники, похороны были, как и общаг, совместными.
  Лариса вспоминала свои огороды. Один небольшой огород был за окном,  а другой недалеко у речки. Была у них и своя пасека. Она вспомнила, как они детьми боялись этих пчёл и обходили стороной эту небольшую пасеку. Потом она вспоминала деревенскую школу. Учиться было трудно, потому что все учебники, кроме мордовского языка, были на русском языке. Бедные учителя, - теперь думала Лариса, - как им, наверное, было трудно объяснять ученикам на мордовском языке то, что было написано в книгах по - русски.
 Потом она вспомнила как в школе они зимние морозы собирали золу для полей. Вспомнилась ей и картофельное поле и как они в перерыве копания картошки, на костре пекли её и ели горячую в золе и пачкались золой и углём. А зимой они-школьники уже не стали столько каться с горок и творить прочие зимние забавы, надо было учиться. Много событий происходило  деревенской школе, но об этом она не будет писать.
  А потом, когда они переехали в посёлок под Саранском жизнь переминалась. А под Саранск они переехали по той причине, что их отец, когда работал кладовщиком в здании церкви, он тогда "увлёкся вдовушкой" и приходил ночью пьяным и устраивал скандалы, и избивал мать.  У Ларисы с братишкам  и  с сестрёнками их, детей было уже девять. Тогда они орали, цеплялись за отцовы руки и кричали "папка, не надо"  Так продолжалось долго, целый год. Лариса теперь думала, вот пьянство до чего доводит людей! Их отец уже с детства потрепал хорошо нервы! Да ладно, мы,дети его давно все простили. Постит ли его Бог?
 А в том посёлке, под Саранском, не было уже тех забав и той свободы. С одной стороны они питаться стали лучше, потому что их отец работал в совхозе бригадиром плотников и получал неплохие деньги, но там не было ожидания праздников и кучу знакомых и друзей. Там не было и совместной помощи. Отец и четырнадцатилетний брат вдвоём строили дом. А другие ребятишки с мамой жили в совхозном домике за километр от их будущего дома.
 А когда все дети семьи пошли в школу,  учились неважно, потому что школа была русская, а они, почти, не знали русского языка. И не было там такой свободы, как в деревне. Там "орудовала" шайка бандитов - молодых подростков, которые воровали и часто избивали мальчишек, и насиловали девчонок, поэтому родители вечером не пускали своих детей. А Ларисе и другим детям их семьи хотелось смотреть кино и концерты,но а клуб находился за два километра от дома и надо было идти через овраг, где и промышляли эти "бандиты".
 Но эти свои воспоминания Лариса тоже  не будет писать своей дальней родственнице Светке, та просто  не будет их читать. Светке не будет интересно, как "тётушка" провела своё детство и юность. Её только заинтересует Ленинградская-Питерская жизнь.  А Ленинградская жизнь "тётушки" Светланы, была, ох как, не сладкой.
 Лариса не хотела даже вспоминать  свою замужнюю жизнь. Измены мужа, ворчание свекрови и колкие замечания недоброй золовки.  Правда, была радость рождение детей, но её и тогда омрачали детские болезни, поликлиники .т.д. Потом развод с мужем, суды, но она добилась своей комнаты в коммуналке, где жили семь семей. И там были ссоры и непонимания. С некоторыми семьями Лариса сдружилась, но другим почему-то  мешали её дети и она сама. Лариса забыла о своей мечте. Но это тоже не напишет она родственнице.   
Потом Лариса наконец-то нашла покой в церкви. Со временем, всё что было с ней ушло на второй план и стало незначительным. С тех пор на первом месте у ней всегда был Бог. Она всё свободное время посвящала Богу. 
 Светка всё это тоже не поймёт и Лариса не напишет ей это в  письме.
 
Иногда, чаще всего, человек пройдёт через многие страдания и испытания, чтобы найти себя в Боге.  Лариса давно уже знает, что всё мире происходит по воле Божьей и все люди в Его святых руках . Человек  пока не поймёт это, будет страдать, мучиться и болеть.Она теперь знала,что каждый грех, который многие считают ошибкой, отнимает дни или годы от их жизни и приближает человека к смерти. Бог возьмёт к Себе в Рай того, которого "отшлифует".
Чтобы я не писала, - думала Лариса, -но эта Светка поступит так, как она захочет. Все учатся на своих ошибках, а не на чужих.
  Лариса ответила этой далёкой родственнице на другой день.  Она написала ей очень длинное и подробное письмо. Она описала, как она жила в общежитие, как трудно было ей привыкнуть этой  загазованной работе на "Красном треугольнике". Лариса описала про здешние нелёгкие порядки, и о здешних непростых людях. И о том как она  в первое время жизни в Ленинграде всегда, после работы, хотя и очень уставала, ходила по городу пешком и много видела, и узнавала.   А  по субботам и воскресеньям она ходила в музеи и в театры. Тогда билеты были дешёвые и у ней было одно дешёвенькое платье. В любимый Эрмитаж, в первый год, она ходила семь или десять раз. Она была, хотя и очень бедная, у ней было только одно дешёвое платье и дешёвые туфли, но она не стеснялась в них ходить , потому что,тогда она ходила смотреть картины и скульптуру. Или же в театрах спектакли, постановки и концерты, а не красоваться и показывать свои наряды другим, как некоторые.
Лариса вздохнула и ещё написал: "здесь нет мамки  и папки, и твоих друзей. Всё придётся делать самой себе. Ты здесь будешь, как и я, " деревом без корней". Здесь не малина. Тебе будет очень трудно привыкнуть к Питеркой жизни. Приезжай, если хочешь, но я старая и ничем не могу тебе помочь.Вот. В конце жизни я осталась одна. Дети мои разлетелись и у них своя жизнь. Дочка с мужем уехали заграницу, сын живёт в другом городе...
Решай сама, Света, приезжать или нет, но я бы не хотела, чтобы на твою долю выпали такие трудности, которых испытать пришлось мне.