2025 Новая соседка и Пер Гюнт

   Случилось так, что у меня образовалось весьма приятное знакомство во дворе нашего дома на Московской. И её имя– Н.
А теперь всё по порядку. Наша четырёхэтажная «сталинка» пережила со всей страной все её политико-экономические пертурбации. Заселённая после ВОВ семьями офицеров, с годами она меняла контингент жильцов. Социализм, развитой социализм, демократия и гласность, приватизация-прихватизация сделали своё дело. Если раньше жильцы всех трёх подъездов хорошо знали друг друга (здоровались, общались), то теперь знают только владельцев автомашин. Узенькая зелёная полоска вдоль ограды двора отделяет «нас» от высоток новодела «А – В» периода правления И. Вот вам веяние времени – лишь одна из машин нашего двора отечественного производства, вместо двух-трёх стационарных телефонов (в доме) – сегодня сотовые телефоны у каждого взрослого и ребёнка. Как результат мимо, часто не здороваясь, спешат по делам (а возможно, и без оных), уткнувшись в гаджеты, «жильцы-соседи» нашего дома (ни фамилий, ни имён) – дожили.
   В те времена, когда это всё ещё только начиналось, владельцы коммунальных квартир, приватизировав свои «кв»-метры, становились хозяевами. Часть жильцов, имея определённый достаток, активно принялась улучшать свои жилищные условия. Проще говоря, началась распродажа нашего дома. Семья Л., супруг, отставной офицер Советской Армии и его супруга, директор магазина, неожиданно вспомнили, что они хотя и «русские евреи», но их родословная начиналась на землях древней Палестины. Ни о каких близких родственниках «там» речи не было. Предположу, что в родстве была замешана… эволюционная теория Дарвина. Кстати, младший сын семьи работал, как и я, в Научно исследовательском институте «Техстройстекло». Обе семьи Л., старая и молодая, проживали в нашем доме. Как и когда им «аукнулось», что пора вернуться на такую «долгождущую» Родину (Израиль) – не известно. Перелётные птицы, улетая в тёплые страны, просто оставляют свои гнёзда. Не так люди-человеки: спеша на неожиданно обретённую «родину», они с максимальной выгодой прощаются со страной «приютившей» их (распродавая свою недвижимость). Их квартиру в третьем подъезде купила семья владелицы магазина мебели. Третий подъезд оказался самым «мобильным» – квартиру там приобрёл для своей семьи даже депутат городской думы. Жильцам дома с новыми соседями повезло. «Новосёлы» как могли (часто за личные средства) не только «сварили» себе металлический гараж, но и оплатили ограду нашего двора. Депутат установил щит с баскетбольным кольцом и новые качели для малышни (старые, делал ещё мой свёкор Иван Тимофеевич). Но самое главное, наш двор, ближайший к ж/д вокзалу Саратова, перестал быть проходным! Теперь он был защищён от привокзальных выпивох, а также желающих справить большую и малую «нужду» не только во дворе, но и запросто… у нас в подъездах.
  С владелицей магазина мы подружились на почве любви к русской бане. Я не особо следила за меняющимися владельцами квадратных метров в нашем доме, но однажды она познакомила меня с Н. интересным человеком, балериной классического балета. Время от времени мы общались, так как были почти ровесницами, да и у соседей во дворе всегда найдутся общие темы для разговоров. А потом Л. тяжело заболела, она давно жаловалась, что в своё время надорвала спину, когда возила мебель из-за границы (челночная жизнь ещё никому здоровья не прибавляла). Ельцинские «свободы» тяжелым бременем легли на плечи нашего народа. Что взамен? Убитые заводы – безработица. Челноки с клетчатыми баулами или транзит мебели из Европы. Гастрономы заполнили перемороженные «окорочка Буша» и море разливанного синтетического спирта «Роял».
Так мы жили в 90-е. Соседка долго лечилась и в Москве и в Саратове, но финал у этой «болячки», увы, предсказуем. После её ухода, мы с Н продолжили – нет, я не назову это дружбой… просто тесно общаться.
Случайный сосед
   Хотела дальше повествовать о балерине… но неожиданно вмешался наш новый «сосед». Он громко тенькал на кухне, стоило только вечером выключить свет. Сначала подумала это радиоприёмник (он стоит у нас на подоконнике), включаю свет – и стрёкот смолкает. Зову ИИ:
– Иди, послушай сам, что это…неужели?
– Да, тут и сомневаться нечего – сверчок!
– Как, откуда? – Так, а кто днём распахивает окна на кухне?
– Думаешь, залетел? Но, у нас четвёртый этаж…
Припоминаю это совсем невзрачное, горбоносое насекомое… но, какой пленительный звук! Кухня превращается в разнотравную степь, под звёздным небом! Услышав наши голоса, сверчок умолкает, уходим, выключаем свет… и снова раздаётся «стретень-тень, стретень-тень. Боже, как же здорово! Такие сказочные концерты продолжались целую неделю. Иногда я разговаривала с ним: «Извини дружок, потерпи, сейчас налью чай и выключу свет, стрекочи себе на здоровье!» Как-то попытались по звуку определить, где обитает это «существо»– не получилось (звучание стереофоничное: то где-то у окна, то за газовой плитой). В интернете прочитала, что живут сверчки всего три месяца, подкармливать их нужно тёртой морковью, исключив овощи, содержащие крахмал. Вчера жарила грибы и кусочек упал в щель между столом и плитой, утром решила почистить это пространство. Выгребли кучу крошек, ИИ соскабливая жир с металлического перекрытия между плитой и хозяйственным столом ворчал:
– Вот он чем питается, твой сверчок, жиром и крошками?
– Да-нет же, нет, он травоядный, а впрочем, было ещё что-то, вспомнила! Кажется, он не брезгует яйцекладками своих собратьев...
Плита и пространство около неё обрело свежую чистоту. Вечером на кухне было тихо. Несколько раз, не включая свет, крадучись выходила на кухню: ТИШИНА!!! Мы так и не узнали, где жил у нас виртуозный музыкант. Откровенно говоря, без него пропала дивная степная аура, и на кухне стало прозаично и скучно.
Про Н. – балерину
   Так-так о чём я ещё хотела рассказать…о новой соседке. Н. – балерина (так, для краткости, я её величаю) оказалась приятной собеседницей. С её слов я узнала, что она коренная саратовчанка, но более тридцати лет, жила и работала в Австралии. Она вместе с гражданским супругом вела в той стране балетные классы. С годами брак исчерпал себя, и Н (с её слов) всё чаще просыпаясь под электрическим одеялом (отопления в Мельбурне нет), задавала себе вопрос типа: «Что я здесь, среди чужих мне людей, делаю? Дома одна, на улице одна. Редкие ученицы (пусть и мне хорошо изъясняющейся на английском) не предполагают тесного общения. А года неумолимо бегут. Старые профессиональные травмы всё чаще напоминают о себе – медицина в Австралии весьма дорогая степень расходов. По воле случая и с помощью старых балетных связей Нина купила небольшую квартиру в Москве – счастлива была безмерно. Поначалу, просто наслаждалась русской речью и общением со старинными балетными приятелями.
Стройное повествование о новой соседке по дому ненадолго прерву (ибо так в жизни бывает, в повествование вклиниваются  личные воспоминания).
Про Саратов – балетный.
Нет-нет, я не «балетоман» – первый раз с сестрой Наташей мы были на спектакле (на балете) в нашем Саратовском театре страшно сказать: в 1967году… Театр носил и носит имя Н. Г. Чернышевского.
Немного о пафосном «имени» нашего Саратовского театра. Нет, сей товарищ-демократ не строил здание театра и даже не пел и, тем более не танцевал на его сцене. Предположу, что наш знаменитый земляк, в своё время сакраментально вопрошавший в своей одноимённой книге: «Что делать?», вряд ли мог нафантазировать такое… и где – в родном городе театр его имени. Да ещё и какой театр… оперы и балета! Посмею сказать, что фразу Шекспира: «весь мир театр… ну и так далее»… Николай Гаврилович если и примерял к себе, то опосредованно. Но так повелось в нашей стране после Великой Октябрьской революции всем наиболее значимым объектам присваивать имена революционеров. Помнится и Самару-городок переименовали (назвали) просто и незатейливо – Куйбышев! И плевать на историю (топонимику) служившую документальным паспортом сего града (то есть, – застава на Волге) – Куйбышев и всё тут. Это удача, что моё поколение застало возвращение сему городу его исторического имени. Вернусь к себе в Саратов, в театр имени…
а, театра-то сегодня и нет! Администрация города приняла попытку отреставрировать старое здание (года три тому назад), получилось только разрушить… А как приятно было сидеть в бархатных бордовых креслах партера и ждать когда разъедется тяжёлый занавес и на сцену под гениальную музыку Грига выпорхнут грации.
   Зима пройдёт
   И весна промелькнёт
   Увянут все цветы
   Снегом их заметёт
   И ты ко мне вернёшься
   Мне сердце говорит (протяжно и жалостливо…)
   Тебе верна останусь… тобой лишь буду жить – (та-тара тратааа…)
Ох, как «убийственно» гармонично совпадение музыки и слов с тем, что творится в душах обеих сестёр, моей и Наташи, познавших первую (и, конечно, несчастливую любовь). На дворе 4 октября 1967 г. – Э. Григ «Пер Гюнт» – балет.
Пер Гюнт – Л. Алексеевский.
Сольвейг – Н. Попова (сведения из сохранённой программки).
Помню только музыку и слова, прекрасной песни а, вот новая приятельница-соседка Нина – балерина, помнит эти сольные партии, так сказать «изнутри». Мы с ней вспомнили премьера нашего театра того времени – Галстяна (исполнявшего партию Спартака в одноименном балете). Как раз в те самые годы в Москве гремели имена: Мариса Лиепы и Владимира Васильева. И это было время, когда в СССР на всех театральных подмостках балет Хачатуряна имел просто сумасшедший успех. В Саратове (не отставая от московских подмостков) на «Спартака» в версии Григоровича – в зале свободных мест не было.
И снова Н. – балерина.
Вот и продолжение нашей беседы с Н:
– Знаешь, а я довольно близко была знакома с супругой «Спартака» (Владимир Васильев) – Катей Максимовой. Ох, как она его любила, просто до самопожертвования…
– Да, интересная была пара – он статный красавец – блондин, и она, маленькая «серая мышка». Честно говоря, у меня складывалось ощущение, что «товарищ» в этой паре очень и очень любит себя.
– Ты права, у Кати была не простая жизнь – «дети» не получились». Ревность, алкоголь. Кстати, алкоголь в нашей среде не редкость, Григорович...
– «Издержки профессии» или как?
– Да как хочешь, так и называй!
– Слушай, прости, но, ответь мне на такой деликатный вопрос, почему у вас, у балетных, почти нет «продолжения»?
– О, тут Танюша, ты не права: у Мариса Лиепы – дочь и сын, Василёв и Касаткина – прекрасный сын! Про грандов я не говорю: Григоровичу и Плисецкой было не до этого – они оставили такой «след» в балете!
У моего чудесного партнёра Гедимаса Таранды, аж, две дочки.
– Как, ты танцевала с самим Гедимасом? Наравне с Плисецкой!
– Было дело, – сказала Н. вполне себе обыденно. – А с Майей Михайловной даже удалось поработать (помогала ей оттачивать некоторые элементы). В награду она подарила мне шикарную брошь (бижутерию). Пришлю тебе фото, надеваю только на торжественные мероприятия.
– О, даже на фото видна, какая изящна ветвь с переливающимися «зёрнышками-вкраплениями».
«Пер-гюнтные» уроки.
Я не стала рассказывать Н балерине, как опосредованно сюжет балета по пьесе Генриха Ибсена повлиял на наши с сестрой судьбы. Даже сейчас не хочу вдаваться в подробности сюжета и перечитывать пьесу. Расскажу только о тех давних своих ощущениях, от увиденного на сцене.
Итак, финал:– пещера (не удивляйтесь, это же Норвегия – эпос) рядом у погасшего костра сидит седая косматая старуха – Сольвейг. Звучит прекрасная музыка – в памяти старухи возникают видения: она совсем молодая девушка, влюбляется в юного Пер Гюнта, по ходу балета (жизни) он превращается в этакое цинично существо. А она всё ждёт и надеется, что он одумается и вернётся к ней… годы ожидания – Сольвейг старея, увядает.
   Короче, вышли мы с сестрой по окончании спектакля полностью подавленные – …и кому, «скажите на милость», нужна эта верная и преданная любовь. Нет, конечно, не только спектакль, но, и другие жизненные реалии, приводили нас в чувство после краха первой любви. Но сюжет пьесы-спектакля в нашем случае стал наглядным «пособием» к часто встречающейся житейской ситуации.
Теперь, прожив целую жизнь, могу сформулировать краткое:
«нет ничего проще, как исковеркать свою судьбу (жизнь – единственную), неправильно расставляя приоритеты, причём в абсолютно любых ситуациях». Думаю, мы с сестрой сделали правильный вывод, решив не превращаться в «старых седых старух», ожидающих возвращения эфемерной – «единственной и неповторимой» первой любви. Вот такой вот, «пер гюнт» получился.