Ирис Уурто Iris Uurto Тоска по телу

Iris Uurto Ирис Уурто

Тоска по телу (1930)



Часть первая: «Домашняя жизнь»
Глава 1
Выходной день в семье Лассила. Олли Лассила — учитель математики — просыпается в обычное время, хотя сегодня не нужно идти в школу. Жена Паула ещё спит. Олли заваривает чай в немытом уже вторую неделю чайнике — чай получается мутным и отвратительным на вкус. Он читает газету, потом заходит в спальню и наблюдает за спящей женой: она раскинулась в самых причудливых позах, волосы растрёпаны. Лассила накрывает её ногу простынёй и уходит в свой кабинет читать книгу по политологии. Его комната — единственный оазис порядка в квартире: книги стоят ровно, кожаные кресла удобны, всё на своих местах.
Паула просыпается позже — свежая, молодая, с блеском в глазах. Она предлагает пойти на рынок за покупками. Олли отказывается ходить «за чулками» — это кажется ему занятием не для него. Паула уходит одна, с корзинкой, весело шагая по улице. Рынок её восхищает: яркие краски, толпа незнакомых людей, торговцы. Она покупает черешню, чулки, забирает молоко из магазина.
Вернувшись, Паула разворачивает пакет с бельём из прачечной и раскладывает пелёнки и полотенца прямо по всей комнате мужа — «чтобы не заплесневели». Олли вынужден перебраться за письменный стол. Паула не видит в этом ничего страшного.
После запоздалого завтрака — всё жареное: колбаса, картошка, каша — Паула предлагает пойти в кино или к их другу Ээту. Лассила сдержан, почти холоден. Паула дразнит его, пытается растормошить. В какой-то момент она буквально падает на пол у его ног и умоляет поехать в ресторан «Elanто» — она не может приготовить нормальный обед, всё горит и проливается, платье уже в кофе и клюкве.
Муж в конце концов соглашается. Паула мгновенно преображается и мчится переодеваться. Звонит в дверь Ээту Валякка — молодой друг мужа, будущий врач. Звонит телефон: незнакомый мужской голос с глубоким, спокойным тембром. Паула притворяется, что не узнаёт его, хотя узнала сразу. Это архитектор Торп (Carl-Eric Thorpe). Он предлагает встретить их после кино на автомобиле. Паула соглашается. Лассила раздражён: он не желает ездить с Торпом, но делать нечего.
После кино все едут кататься, потом возвращаются пить чай к Лассилам. Сидят в кабинете Олли. Паула просит Торпа рассказать о путешествиях, тот отмалчивается. После ухода гостей между супругами вспыхивает ссора: Лассила упрекает Паулу в ребячестве и в том, что она обещала чужому человеку катание от имени обоих, а также в том, что рассказывала посторонним об их мечте поехать за границу.

Глава 2
На следующий день Паула едет с Торпом на автомобиле по дороге в сторону Хааги. Молчат, но обоим необъяснимо хорошо. Паула разглядывает его руки на руле — ухоженные, сильные. Сравнивает со своими — огрубевшими от чистки моркови. Машет на это рукой.
Они приезжают к Торпу домой на завтрак. Его квартира производит на Паулу сильное впечатление: тяжёлые бархатные портьеры, дорогой ковёр цветов осенней листвы, хрусталь, высокие старинные шкафы, тишина и достоинство. Над диваном — большой портрет пожилой женщины в чёрном. Это мать Торпа.
За едой выясняется, что бабушка Торпа по отцовской линии была русской. Он говорит, что в нём, возможно, живёт «горячая страсть к женщине» — унаследованная оттуда. Потом, как бы между прочим, предлагает Пауле поехать с ним за границу через две недели. Паула смеётся, не верит, потом... соглашается. Они даже идут в фотоателье на Роберtsinkatu и фотографируются для паспортов. Паула хохочет над снимками.
Когда она выходит из машины у своего дома, Торп быстро целует её пальцы.
В подъезде Паула сталкивается с Вялякка. Просит его ничего не говорить мужу. Вялякка остаётся в квартире, и они с Паулой вместе готовят обед — лепят маленькие мясные шарики. Когда приходит Лассила и останавливается рядом с женой у плиты, он невзначай кладёт руку ей на плечо. Паула резко отворачивается — этот жест неожиданно её трогает до слёз.

Глава 3
На следующей неделе Паула часто думает о Торпе. Убирает квартиру, поёт. Торп некоторое время не появляется. Потом приходит вечером на чай. Пока мужчины спорят о Женевской конференции, Торп смотрит на Паулу и тихо говорит: «Наши паспорта скоро будут готовы». Паула испытывает странный страх и слабость. Прижимается к мужу. После ухода Торпа бросается Лассиле на шею — безотчётный страх сжимает сердце.
Пятница, большая уборка. Паула сварила шоколадные конфеты «для утешения». Сидит на кухонной кровати, руки красные и грубые от мытья полов. Уборка её опустошает. В какой-то момент она принимает решение: «Если Торп увезёт меня за границу — поеду. Бог свидетель».
Звонит телефон — Торп. Паула мокрая выбегает из ванной к телефону. Он просит прийти. Она говорит: через час.
Принимает ванну. Лежит в воде, ощущает собственное тело — молодое, гладкое, живое. Думает: «Люблю собственное тело». Вспоминает музыкальное училище, подругу Альму, старые вечера, песни. Как легко она тогда бросила всё это ради Лассилы.
Торп приходит. Они едят шоколад. Он показывает паспорта. Паула говорит ему честно: она хочет уехать, это огромный соблазн, но боится. Она просит его... сказать ей, что она не может ехать. Торп отвечает, что не ставит ловушек и не держит её за рыбу на крючке. Паула спрашивает: сможет ли она вернуться в любой момент? Он отвечает — конечно. Тогда она говорит: «Еду».
Потом — неловкий разговор: Паула уточняет, что не собирается быть его любовницей. Торп отвечает жёстко и откровенно: это зависит только от неё. Паула краснеет, потом смеётся — называет всё это «лучшей шуткой, которую они придумали».
Торп уходит, условившись: завтра, пока Лассила на работе, он заберёт её.
Последний вечер с мужем. Паула особенно нежна. Готовит изысканный ужин. Когда Олли возвращается с лекции — она стоит в дверях в красном бархатном платье, в зеленоватом свете. Пьют чай, Паула подкладывает ему в чашку сахар, болтает без умолку, хохочет. Они идут гулять — она берёт его под руку и говорит, что они «в Париже». Вернувшись, ложатся. В темноте Паула говорит мужу странные, важные слова: что она знает о своих недостатках, что не хочет быть мелочной, что никогда не взвешивала и не считала — ни тогда, когда вышла за него, ни сейчас.
Мужчина гасит лампу.
На следующий день он возвращается из школы. В прихожей нет шубы Паулы. На его ночном столике — одинокая тёмно-красная полураскрывшаяся роза в высокой вазочке. Под ней — конверт.
Лассила читает письмо дважды. Бросает на стол. Запускает пальцы в волосы. Ещё вчера вечером она была такой! И этим утром! Он кривится от физической боли, перегибается через спинку кресла вниз головой. Ругается. Вспоминает, что назвал её «одной из ста». Думает: разве девяносто девять других — не лучше? Те, что слабее, глупее, но верны?


Глава 4 (Лондон)
Гостиничный номер. Паула лежит на диване в красном бархатном платье. Торп сидит, читает Times, пересказывает новости. Паула почти не слушает. Она понимает, что Торп был с ней безупречно вежлив — и именно это её бесит. Она думает: женщине не нужен учтивый попутчик, ей нужен мужчина, который владеет ею. Она говорит себе, что ненавидит его доброту.
Паула требует идти в ночной ресторан. Торп отказывает — она выглядит усталой. Тогда он сам предлагает выпить старого бордо. Они сидят в придвинутых вплотную креслах, молча чокаются, смотрят друг на друга. Постепенно вино делает своё дело. Торп гасит свет и зовёт Паулу к окну — смотреть на ночной Лондон. Его рука ложится ей на плечи. Паула прислоняется к нему. Он ведёт её к своей кровати. Ночь близости описана как нечто почти мистическое — Паула дрожит, Торп шепчет ей успокаивающие слова.

Глава 5
Следующий день. Они встают поздно. Сидят у окна, между ними столик. Торп мрачно смотрит на Темзу. В нём — отвращение к себе, желание бежать. Пауле снова трудно с ним: он сидит молча, как мёртвый. Она сползает с дивана на пол, обнимает его колени, умоляет хоть пошевелиться, говорит, что страдает.
Торп жёстко говорит ей правду: он не может любить ни одну женщину. Никогда не мог — дольше одной ночи. Вспоминает мать — единственную женщину, которую он уважал. После её смерти в доме осталась сиделка, с которой у него был роман в дни траура. Потом пришло отвращение — он запер дом и уехал за границу, пока та ходила на рынок.
Паула спрашивает: зачем же он взял её с собой? Торп отвечает просто: потому что видел — она сама этого хотела. Паула говорит, что не боится его осуждения, что её душа чиста, как горный хрусталь — даже если он считает её запятнанной. Торп продолжает говорить жестоко и насмешливо. Паула плачет внутри, но не плачет снаружи.
Потом что-то в нём меняется. Он смотрит на её затылок — короткую шею, как у шестнадцатилетнего мальчика — и чувствует что-то острое, почти болезненное: она молода, а он стар и циничен. Он говорит ей тихо и серьёзно: «Ты могла бы научить меня любить себя. Этого я раньше не думал». Потом добавляет важное предупреждение: пусть она не ласкает его слишком часто, не приходит к нему первой — иначе он отдалится. Страсть — не любовь, а наслаждение — не хлеб насущный.
Они открывают окно, дышат сырым лондонским воздухом, смотрят на огни сквозь туман. Оба чувствуют: они выпали из времени, погрузились на сутки в горячий тайный поток — пока весь остальной мир разумно живёт своей жизнью.

Часть вторая: «Мужчина в одиночестве»
Глава 1
Лассила возвращается из школы. Последний урок был невыносим — ни один четвероклассник не смог доказать теорему. Он бормочет ругательства вслух, идёт по Александровской улице. Замечает элегантную женщину с мёртвым взглядом, красивым шарфом и змеиной сумочкой — и говорит ей вслед сквозь зубы: «Чёрт».
Дома — пусто. Шубы Паулы нет на вешалке. Постель не застелена уже две недели. На его ночном столике — засохшая роза в вазочке. Он пишет пальцем в пыли на столике: «Чёрт». Читает газету. В туалете на стене по-прежнему висит жёлтая картинка со шведским стишком, которую Паула когда-то повесила. Теперь этот стишок преследует его — он невольно повторяет его на улице.
Приходит Валякка. Садятся в кабинете, курят. Валякка объявляет: он решил жениться на Ане этой осенью, потому что пришёл к выводу — любовь физична, и притворяться, что это не так, глупо. Он хочет, чтобы Аня переехала к нему жить.
Потом спрашивает: где Паула?
Лассила отвечает скупо: во Франции, видимо. Не он её отправил. Она ушла сама. Валякка вытягивает из него: не одна. Значит — с Торпом.
Валякка пытается уговорить Лассилу взять домработницу, потом даже другую женщину. Лассила отказывается резко, потом — неожиданно соглашается с логикой друга. Они вместе сочиняют объявление в газету: «Образованная молодая женщина получит место по ведению хозяйства одинокого молодого господина» — с подписью «Создательница очага, 124». Лассила смеётся впервые за долгое время — горьким, внезапным смехом.
Ночью он не может спать. Мысли терзают его. Он переходит в Паулину кровать — она мягкая, ухоженная. В полусне ищет рукой мягкие плечи, которых нет. Лежит и ругает женщин, ругает себя, ругает своё тело, которое не даёт ему покоя.

Глава 2
Аня Ваара — девушка Валякки — сидит одна в тёмной комнате у горящей печки, ест арахис и думает, что он больше не придёт. Убеждает себя не ждать — и всё равно ждёт. Боится, что он её презирает. Боится последствий их близости.
Приходит Валякка — бодрый, с улицы. Аня бросается ему на шею. Он предлагает ей переехать к нему. Аня отказывается: это против её природы, и она не хочет, чтобы сослуживицы называли её, как называют другую девушку на работе. Валякка настаивает мягко. Видит её испуганные, расширенные от тревоги глаза, понимает: она боится забеременеть. Улыбается и называет её «малышкой». Уходит, пообещав встретиться через неделю.

Глава 3
Является юрист. Пожилой, розовощёкий, с чёрным саквояжем. Он пришёл от Паулы: она написала ему из-за границы, признала, что совершила супружескую измену, и хочет развода.
Лассила слушает — и отказывается разводиться. Юрист объясняет: если Лассила не согласится, Паула всё равно получит развод — только позже, через суд, ссылаясь на «непримиримые разногласия». Лучше согласиться сейчас.
Лассила в итоге говорит: «Я подам на развод». Юрист уходит, печальный, как роза в тумане.

Глава 4
Валякка приносит письма. Шестнадцать ответов на объявление. Они читают их вместе, хохочут. Одна претендентка хочет привезти с собой двухлетнюю дочь и заранее предупреждает, что никаких «любовных отношений» не допустит. Одна пишет в рифму и называет себя «карелянской литературной величиной» — у неё «пламенеют кровяные розочки на щеках». Валякка звонит шведке Ингрид Ёльберг, та приходит — оказывается пустышкой с мёртвыми «рыбьими глазами». Лассила отвергает её.
Валякка уходит. Лассила смотрит на фотографию Паулы — ещё со времён помолвки. Вслух произносит горькие слова о слепоте мужчин, о женском предательстве.
Приходит Эева Колйонен — та самая, что написала письмо в стихах. Молодая, круглолицая, в неловком чёрном пальто, с большими лодыжками. Говорит нараспев, с немного гнусавым голосом. Рассказывает о своей любимой книге «В лабиринтах любви», о хозяйке Сормунен, чей муж пил и однажды разбил все тарелки об пол. Лассила слушает вполуха, смотрит на её серые добрые глаза.
Когда она собирается уходить, он вдруг просит её остаться. Потом — дать ему один поцелуй. Голос его звучит как голос раненого зверя. Эева колеблется — и из доброты соглашается. Он берёт её в объятия.
В освещённой столовой до утра стоят неубранные чашки.


Часть вторая, глава 5 (продолжение «Мужчины в одиночестве»)
Проходит пара недель. Эева сидит на кухонной кровати, поджав ноги — лодыжки опухли от старого ревматизма. Она вспоминает стишок, который вписала ей в тетрадь хозяйка Сормунен: «Что можем мы, бедные люди? Лишь радоваться и плакать о мечтах». Этот стишок кажется Ееве вершиной человеческой мудрости.
Она понимает, что Лассила обращается с ней жестоко и своевольно, но привязывается к нему всё сильнее — именно его холодность рождает в ней мучительную нежность. Она берёт с полки его книгу и читает в кресле.
Приходит Валякка. Эева открывает дверь, улыбается ему — наконец-то живой человек. Он остаётся ждать хозяина и разговаривает с Еевой. Она оживляется, рассказывает о детстве в деревне, о подруге Алиине, как они прятались на сеновале и опрокинули охапку соломы на голову подслушивавшему работнику.
Возвращается Лассила — и мгновенно убивает всё живое в комнате одним взглядом. Сидит в углу, мрачный, не говорит ни слова. Эева лепечет о литературе, о Руне, о том, что страдание ценнее юмора, и что её девиз — «Смелость, терпение — и мир твой». Лассила просит кофе и выходит с Вялякка на улицу — лишь бы не слышать её.
На улице жалуется другу: Эева лезет в его комнату, берёт с полок книги, сидит на его письменном столе и болтает ногами. Валякка заступается: «Оставь её в покое». Лассила отвечает: не всем даны одинаковые права — одному позволено всё, другому сразу говоришь: noli me tangere.
Возвращаясь поздно ночью, Лассила замечает свет в кухне, идёт туда и видит Ееву в слезах — в ночной рубашке, с поднятой головой и дрожащим голосом. Она говорит: ему не нужно было уходить из-за неё, она могла бы и сама не мешать. Он залезает к ней в постель — не из любви, а из усталости и жалости. Потом уходит со словами: «Теперь мы спим как супруги — в разных кроватях».

Глава 6
Рождественские каникулы. Лассила убивает время за пасьянсами и шахматными задачами. Эева мешает ему всё больше. Каждый день приносит в его комнату очередную книгу, которую хочет обсудить, — сейчас это «Боевые товарищи», роман о войне за независимость. Лассила говорит, что не хочет разговаривать. Эева поднимает подбородок и уходит в кухню — плакать.
На праздник она украсила ёлку. Лассила сбежал на улицу, чтобы не слышать её речей при горящих свечах. Бродил по рождественскому Хельсинки — по Эспланаде, мимо тёмных окон «Кампа», мимо солдатских могил с огнями. Вернулся поздно.
Эева встретила его в полутьме — оказывается, кунала в кресле-качалке у ёлки. Принялась рассказывать фильм про морского кадета. Потом перешла к истории о маленькой Суоме — дочке Сормунен, которая умерла в три года. Лассила несколько раз просит её замолчать и идти спать. Она не слышит. Тогда он уходит в постель. Она приходит снова — рассказывать историю «прекрасной Катьюши», карельской девушки, которая любила одного, выходила за другого, прыгала из горящего окна, потеряла волосы в больнице, а потом её собственный жених не узнал её на танцах — пока она не назвала его по имени.
Лассила в конце концов засыпает.
Утром он обнаруживает на своей постели её рождественский подарок — книгу «Влюблённые женщины. Несчастная французская королева Мария-Антуанетта». Смеётся до того, что трясутся плечи: «Влюблённые женщины!»

Глава 7
Зимние вечера. Всё то же: Лассила над шахматами, Эева в дверях. Однажды она говорит, что хочет в кино, но не пойдёт одна. Он отказывается категорически. Эева вспыхивает: в такой жизни можно умереть. Он отвечает: пришлёт гроб в Ваммельсуу и оплатит похороны.
Она говорит с достоинством, что образованный человек должен быть добр с теми, кто ниже него — в этом истинная воспитанность. Лассила замечает, что она это сказала в нос. Эева взрывается: ей в его постели больше не место.
Через полтора часа он ломается — говорит ей, что не хочет её трогать, просто просит не мешать ему. Уходит на улицу. Эева долго плачет в темноте, потом засыпает, утешившись собственными фантазиями — она придумывает, что умершая сестра Лассилы является ей призраком и объясняет: он несчастен из-за старого преступления, и только Эева может его исцелить.
Лассила решает сдать комнату жиличке, чтобы Эева не была так одинока и чтобы самому иметь больше покоя.

Глава 8
Появляется Сирки Миккконен — страховой чиновник тридцати шести лет. Она вешает на дверях визитные карточки с украшенным написанием своего имени, требует отдельные полотенца «от грубых до тонких», хранит сыр и нарезку на своей полке в шкафу, а пакеты перевязывает верёвочкой с пуговицей — она не выносит людей, которые несут свёртки под мышкой.
Эева носит ей молоко с вливанием сливок. По вечерам засиживается в комнате нейти, рассказывает истории. Та слушает с холодноватым терпением и иногда просит стучать перед тем, как заходить.
Однажды вечером нейти приглашает Лассилу на кофе по случаю дня рождения. Они сидят вдвоём. Он поддразнивает её феминизм: цитирует из её журнала «Голос женщин» про «женщин с горящими сердцами и острыми умами» и замечает, что там ни слова нет о женщинах для мужчины. Нейти отвечает с достоинством: аристократка не предлагает себя всем подряд. Лассила кладёт её руку себе на лоб — она выполняет жест буквально, с недоумением. Он сразу убирает руку: «Нет, уберите». Уходит спать. По дороге клянётся себе ненавидеть женщин ещё больше прежнего.
Ночью снова не может спать. Встаёт, крадётся на кухню, слушает дыхание спящей Эевы, уходит на улицу.

Часть третья: «Каждый сам по себе»
Глава 1
Конец зимы. Лассила идёт в школу. Настроение мрачное — он описан изнутри: белые холодные лица учеников, вялость, непонимание. Ученица Сорму снова не может доказать теорему и мямлит у доски с видом сытого телёнка. Лассила читает ей лекцию о лени.
В учительской — Кихокки (нелюбимое прозвище строгой учительницы биологии Лепятарха): она в чёрном, быстрая, как летящая стрела, ябедничает на учеников, просит снизить им оценки. Директриса приходит с новостью: датская гостья приедет с визитом в один час дня. Кихокки немедленно берётся организовывать встречу.
Лассила впервые думает об уходе из школы — и замечает одинокую девочку Кольйовирта у стены: кислые желтоватые щёки, взгляд в землю. «Хотя бы одна живая рыба, которая чувствует, что попала в коптильню».

Глава 2
Весенний вечер. Лассила возвращается домой. В подъезде сталкивается с молодой женщиной, которая бежит ему навстречу. Она смеётся, прыгает в сторону и исчезает. Лассила впервые за долгое время улыбается — «как будто выполз из-под горы через тысячу лет». Идёт за ней по улице. Она заходит в молельный дом, где пастор Миллер рассказывает об Иакове и Исаве.
Лассила слушает проповедь. Смысл в том, что Исав продал первородство за чечевичную похлёбку, потому что был голоден. И каждый из нас так поступает — меняет своё истинное право на то, чего хочет в данный момент. Иаков — трус, лжец, обманщик — тем не менее всю ночь боролся с Богом и победил. Но остался хромым на всю жизнь. Такую метку оставляет каждая настоящая внутренняя борьба.
После службы Лассила заговаривает с певицей — это та самая девушка из подъезда. Зовут её Маргит Хедман. Она поёт в евангелических собраниях, хотя сама признаёт, что давно потеряла веру. Они ужинают вместе в ресторане, пьют красное вино. Маргит болтает непринуждённо, смеётся. Поздно ночью Лассила провожает её до ворот. Она засыпает у него на плече, говорит сквозь дрёму: «Обещаете ли вы держать меня как сестру?» Он отвечает: «Нет, не обещаю. И не поведу домой». Она уходит.
Уходя, он говорит про себя: «Не встретимся больше».

Глава 3
Выпускные экзамены. Школьная слава оказалась шаткой — семеро учеников провалились. Директриса слегла. Лассила проверяет последние работы: у одной ученицы блестяще решено всё вплоть до последней строчки, где написано 99;9=9. У другого — бумага затёрта до дыр, везде помарки, но большинство задач решено верно. Ставит ему 7; с горькой усмешкой.

Глава 4
Лассила объявляет, что уходит из школы — идёт работать в банк с первого июня. Валякка приходит в последний раз. Они пьют кофе. Лассила признаётся, что ненавидит учениц — «ненавижу так, что болею». Говорит: школа — коптильня.
Во время разговора Лассила вдруг называет Паулу — Валякка пытается заступиться за неё. Лассила взрывается, Валякка вскакивает — почти ссорятся. Потом Лассила резко говорит: «Пей кофе» — и Валякка садится обратно. Они заключают мир. Лассила просит унести фотографию Паулы.
Через несколько дней наступает последний день Эевы. Лассила утром отдал ей последнее жалованье и щедрые подъёмные. Уходя из дома, снял шляпу и поклонился: «Прощайте». Эева едва нашла силы ответить.
Но за этим коротким прощанием скрывается длинная тайна: Эева беременна. Уже третий месяц. Она не может сказать об этом Лассиле — боится его холодного взгляда, его суждения. Думает: лучше позор и страдание, чем его слово. Уедет к себе — и будет нести это одна.
Плачет в темноте, на кухонной кровати. Прощается мысленно с его комнатой, с книжными полками, у которых читала на коленях.
Последнее, что она делает — крадётся в его кабинет, стоит там в тишине. Берёт с полки книгу «Лучшая из девушек», возвращается на кухню и смеётся над проделками Тома.




Часть третья, глава 5 (продолжение)
Выпускной вечер в Вalonkoти. Директор Варйоранта произносит речь о «границах» — между людьми, народами, эпохами, старой и новой школой — почти два часа. Ученики тихо сосут карамельки. Лассила стоит в углу и думает: почему не упомянул о границах, задающих значение числа с точностью до тысячной?
Потом директриса вручает белые фуражки выпускникам. Говорит им о «звезде Valonkoти», которая всегда будет вести их вперёд. Лассиле говорят, что его уход — настоящая потеря для школы.
Дома — пусто. Ключ Эевы лежит на кухонном столе с запиской. Лассила ходит по комнатам, распахивает все двери. Ему неожиданно — легко. «Ветер в замкнутой долине». Бросает записку в мусорное ведро, желчно вспоминает её речи о «терпении» и «Боевых товарищах». Потом во дворе слышит, как старик и толстая старуха поют «Родина моя — Финляндия». Люди из окон бросают им деньги, завёрнутые в бумагу. Лассила отворачивается.

Часть третья, глава 6 («Каждый сам по себе», продолжение)
Лето в банке. Работа оказалась хорошим снотворным для душевной жизни — мелкая, точная, требует внимания к деталям. За ааминальным столом женщины ведут нескончаемые разговоры о том, где и почём поели вчера, сколько стоил обед с манникой и без хлеба. Лассила сидит на веранде «Миссисипи», курит, читает газеты.
В банке он находит приятеля — Габриэля Кето, чуть старше сорока. Тот делает вид, что не замечает людей, но тихо наслаждается, исподволь причиняя мелкие неудобства окружающим. С Лассилой он почему-то ведёт себя иначе — убирает «щупальца». Они начинают ходить вместе, молча, по одной дороге. Едят в Элантo на Клювикату, потом дотошно соблюдают очерёдность угощения папиросами. По вечерам играют в шахматы в прокуренной комнате.

Глава 7
Август. Паула в гамаке в саду дачи. Листья над головой трепещут тысячами — она думает, каково это, немного покачиваться на ветру. Потом думает о яме под собой — что если верёвки начнут растягиваться и она провалится в бесконечную пропасть. Прогоняет мысль.
Жизнь с Торпом оказалась не такой, как мечталось. Зимой, вернувшись из-за границы, Паула надеялась «завладеть» его домом, расставить всё по-своему. Но слуги Хильда и Эльза знали своё дело отлично. Паула чувствовала себя приёмным ребёнком.
Торп помнит своё предупреждение: «Не ласкай меня слишком часто — иначе я отдалюсь». Паула боится нарушить это правило, ревнует каждое его слово, каждый взгляд, тихо страдает.
Зато когда она сообщила ему о беременности — сидя в темноте на краю его постели, давая угадать самому — он стал нежнее. Заботится, следит, чтобы она ела и отдыхала.
Маленький эпизод: Паула просит Торпа пойти вместе с ней купить яблок и бананы. Тот отказывается — устал на рыбалке. Предлагает послать Эльзу. Паула отказывается — не от Эльзиных рук. Потом узнаёт, что Торп дал Эльзе пятьдесят марок на чай. Горечь разрастается всю ночь: «Другим ты тратишь всё что угодно, а мне не можешь принести яблок». Она не может простить эту мелочь — и знает, что это мелочь, и всё равно не может.
Ночью она переходит к нему в постель. Он обнимает её во сне. Тепло чужого тела становится всем миром.

Часть четвёртая: «Встреча»
Глава 1
Маленькая каморка. Комнатушка в подвале, окно у потолка, старая кровать, стол. Здесь живёт Эстер Виитала — двадцать четыре года, бледная, со спутанными волосами. Она сидит, покачивая ногой и рисуя в воздухе восьмёрки.
Добрая пожилая хозяйка зовёт её есть картошку. Эстер идёт на биржу труда. Ждёт в комнате с мрачными евуками и поникшими старухами. Получает направление: убрать квартиру по адресу Yrj;nkatu 13, rouva Thorpe.
Бежит туда вприпрыжку — опоздала на полчаса. Горничная Эльза впускает её. Через приоткрытую дверь Эстер видит большую комнату с зелёным ковром, и женщину за письменным столом — с рыжеватыми волосами, в красно-серебряном платье. Это Паула.
Эстер моет полы на коленях, боком заглядывает в вещи, трогает взглядом портрет пожилой женщины в чёрном. Потом её угощают кофе на кухне — и она жадно съедает четыре бутерброда. Слышит из соседней комнаты, как Паула разговаривает с ребёнком: «Маленький, сматтелькой, смотри на маму, ну же, улыбнись». Получает деньги и уходит.

Глава 2
Паула после родов. Слабая, рассеянная. Торп приводит гостей — тех же Халли с женой. Застолье в честь новорождённого, шампанское, Паула в кресле улыбается. Халли произносит тост за мать и дитя.
После ухода гостей Паула не спит. Ночью шепчет мужу — нельзя больше таких ночей, она не переживёт ещё одних родов. Врач предупреждал. Торп успокаивает её. Она прижимается к нему.

Глава 3
Лассила идёт на танцы в «Поли» впервые за долгое время. Стоит у двери, смотрит на женщин вдоль стен — каждая причёсана, накрашена, готова победить всех остальных. Танцует весь вечер. Уходит под утро, бредёт по пустым улицам.
Потом — случайная встреча с Маргит Хедман. Сталкивается с ней в подъезде Антинкату, 38 — она бежала к знакомой. Преследует её, заходит следом в молитвенный дом пастора Миллера, где та поёт. Слушает проповедь о Иакове, который боролся с Богом всю ночь и победил — но остался хромым навсегда. «Каждый несёт свою печать от этой борьбы».
После службы они знакомятся. Маргит призналась: когда-то была глубоко верующей, потом это прошло, а петь в евангельских собраниях не перестала. Говорит свободно, смеётся, спрашивает: «Правда ведь?» — после каждой фразы. Они ужинают вместе, пьют бургундское. Поздно ночью Лассила провожает её до ворот. Маргит засыпает у него на плече. Он не ведёт её домой, хотя мог бы. Они прощаются. Он говорит себе: «Не встретимся». Идёт один.

Глава 4
На улице снова Паула. Лассила сталкивается с ней у Stockmann — она несёт пакет с бананами и конфетами. Хватает её за рукав шубы, сажает в такси: «Антинкату, 38». Паула смеётся.
В его квартире она садится на диван, закидывает ноги. Говорит: у неё дело. Он просит её сесть к нему на колени. Она садится — осторожно, серьёзно. Он требует поцелуя. Она отказывает. Он становится всё настойчивее. Она чувствует, как колотится его сердце. Пытается вырваться.
Начинается борьба. Они падают на пол. Паула тянется к двери. Он кричит, что дверь заперта. Она умоляет: «У меня ребёнок дома, я мать». Он говорит: «Всё равно». Она обещает прийти потом, готовить ему, убирать — лишь бы отпустил. Он отвечает: «Врёшь». Она: «Да, вру. Пусти меня».
Мужчина ударяет её головой о пол. Затылок — о деревянный паркет.
Она лежит неподвижно.

Окончание
Лассила сидит на диване. Наконец опускается рядом с ней. Говорит тихо: мужчина может потерять разум. Предлагает проводить. Паула встаёт, идёт в ванную, смотрит в зеркало, моет лицо. Они выходят на улицу — молча, как двое осуждённых.
У её дома она останавливает его: «Обещай, что в следующий раз не устроишь этого снова». Он смотрит в сторону. Они договариваются встретиться через две недели.
На берегу Паула бродит одна, слушает, как волны бьют в скалу. Думает о гнилости жизни. Вдруг пугается пустых раздевалок уплывающего пирса — ей мерещатся мертвецы, убитые, шёпот за досками. Бежит домой.
Говорит Торпу, что встретила старую подругу Альму и задержалась.
Через две недели — условленный вечер. Торп на заседании до девяти. Паула смотрит в окно на снег на деревьях. Думает: идти или нет? Знает, что пойдёт. Одевается, сбегает по лестнице. На углу парка — никого. Лассила не пришёл.
Возвращается домой с тихим разочарованием. В подъезде ласкает маленькую собачку, шепчет ей: «Телёночек, бедный маленький телёночек».

Эстер наконец решает уехать к отцу в деревню. Прощается с доброй хозяйкой, оставляет в залог несколько вещей. Хозяйка даёт ей два засохших пирожных и говорит беречь себя: «Молодая одинокая девушка — как кусок мяса перед волчьей пастью».
Эстер бредёт по холодному Хельсинки. Голодна. Смотрит на витрину мясной лавки, на колбасы в ряд. В конце концов оказывается в старом парке Ванхакиркко, садится на скамейку. Приходит Лассила — он часто ходит через этот парк, думая о том, что где-то там спит Паула. Узнаёт Эстер. Узнаёт, что у неё нет жилья, нет денег, нет еды.
«Пойдёмте», — говорит он. Ведёт её домой. Открывает кухню. «Там кровать. Ложитесь спать».
Ночью Эстер тихонько лезет в холодильный шкаф — ест хлеб, масло, мясную нарезку. Утром Лассила в пальто и перчатках приходит на кухню: «Умеете готовить? Приходите к пяти. Вот деньги на первые дни».
Эстер остаётся. Она оказывается тихой и добросовестной — пыли нет даже на выключателях, обеды вовремя. Лассила наконец может сидеть в своей комнате один.
Весной Эстер уходит сама — в апреле, после получения зарплаты, уходит гулять, вспоминает, что на кухне осталась кастрюля гороховый супа. Возвращается — дома никого. Больше не появляется.

Паула умирает при вторых родах. Перед смертью она просит Торпа привезти Лассилу — несколько часов. Торп едет сам. Лассила отказывается: «Что мне там делать?» Торп угрожает, уговаривает. Лассила всё-таки едет.
Стоит у кровати в сером пальто. Паула держит его за рукав, спрашивает, простил ли он её. Он отвечает: «Простил» — и это значит «да». Она говорит ему тихо: этот ребёнок — его. Торп не знает. Лассила обещает сказать ему сам.
«Уходи теперь», — говорит она. Следующей ночью Паула умирает от родильной горячки. Ребёнок — девочка — рождается мёртвым. Их кладут вместе в гроб.

На похоронах — много цветов, много людей. Лассила стоит у дверей в сером пальто с коричневыми перчатками. Смотрит, как белый гроб уходит за чёрный занавес. Думает: там моя жена и мой ребёнок.
После крематория они идут с Вялякка по улице. Лассила говорит: «Я сам причина всего. Я — бесконечное проклятие для самого себя». Вялякка предлагает вместе поесть. Лассила отказывается.
Расходятся на углу. Лассила идёт один — плечи согнуты, он кажется меньше ростом.
На следующий вечер приходит Торп — в чёрном костюме. Говорит Лассиле о смерти Паулы коротко. Спрашивает, есть ли у него пожелания насчёт похорон. Лассила отвечает: «Нет». Они кланяются друг другу — оба с достоинством — и расходятся.