Работа над ошибками. Глава 5

5. Здравствуй, Питер!
А через сорок восемь часов мы уже сидели в вагоне и ехали навстречу северной столице с ее чудесами - конями, львами и мостами, навстречу лету - целых девяносто дней разлуки со школой!- и навстречу новой взрослой жизни, не сомневаясь, что она вот-вот наступит.
Отец прикрыл глаза, сказав, что от пейзажа за окном - а день был серенький и моросящий, - его клонит в сон.
Мы дождались, пока он по-настоящему задремал, свесив голову на плечо и упираясь виском в оконное стекло и достали лакомства, купленные в дорогу.
Шуршали шоколадными обертками и щелкали звонкими створками соленых фисташек, кидали в рот цветные драже и с хохотом соревновались, кто надует самый большой пузырь из жевательной резинки.
-Папусик твой - клевый чувак! - с одобрением шепнула Марта. - А мой долдон и зануда! Отпускать не хотел! Уж пятый год в отставке, а все живет по армейским законам! Ать-два каждый день! Мать строит, меня пытается, один Марат его послать может! За это Марата уважаю!
Марта повозилась в кресле, достала из кармана телефон, потыкала пальцем в меню и стала показывать мне фотографии своего нового знакомца Максима.
Судя по фотографиям, до поцелуя там было еще далеко. Незнакомый мне Максим был снят со спины за игрой на пианино. Несколько почти одинаковых фотографий - совсем спиной, в профиль, вполоборота к сидевшей явно позади него Марте.
У него были острые плечи, худые лопатки и длинные черные волосы, забранные в хвост, что разметались по спине, обтянутой серым свитером. В таких ракурсах трудно было разглядеть ту неземную красоту, которую видела в нем Марта, но раз она считает его красавчиком, пусть так и будет, что мне, жалко, что ли, в конце концов?
Потом мы уставились в окно и сонно хлопали глазами, потому что дождь разошелся. Это нас огорчало. Но это было на полпути, в Питере же вполне могло быть и сухо, и даже солнечно.

Но надежды на солнце и сухость оставались напрасными - Питер тоже встретил нас дождем.
-Не огорчайтесь, девчонки, - сказал отец. - Сейчас возьмем такси, доедем  до квартиры, расположимся. Я дойду до магазина, возьму на ужин пиццу или чего там вам хочется и проведем вечер, как счастливые люди, приехавшие в отпуск. Как только дождь кончится, немедленно отправимся в город! Времени терять не станем! Обещаю!
Толпа валила к выходу. Слегка задержались в здании вокзала, где таможенный наряд осматривал багаж на ленте.
Выйдя из вокзального здания, остались под крышей крыльца, а отец, подняв воротник, отправился за такси.
Потом вернулся за нами, подхватил два наших рюкзака: -Вперед! С нами женщина в такси попросилась. Ну, дождь ведь, я  не против... Пусть она садится вперед, а мы с вами и втроем сзади поместимся!
Мы побежали к машине, шофер открыл багажник, забрал у отца наши вещи, кинул их в багажник, где уже лежал отцовский рюкзак.
Налегке, подталкивая друг друга и хихикая, мы полезли на заднее сиденье. На шофера мы не обращали внимания, на женщину, сидевшую впереди на пассажирском сиденье и не обернувшуюся при нашем появлении, тоже.
-Девчонки, смотрите - "Ленфильм"! - сказал отец. - Мы почти на месте!
Мы сунулись в окно, по которому  стекали водяные струйки. Машина медленно плыла в городских пробках, надолго застывала на всех светофорах и мы измаялись и не могли дождаться, когда, наконец, приедем к месту.
Но всему на свете приходит конец и такси остановилось возле арки, забранной черной фигурной решеткой, в которой открывалась створка входной калитки.
Отец протянул водителю деньги и тот вылез, чтобы открыть нам багажник.
Женщина на переднем сиденье осталась недвижимой, хотя, могла бы и сказать спасибо за то, что ее взяли в машину.
Отец сверился с бумажкой, на которой был написан цифровой код, чтобы попасть с Каменноостровского  проспекта во внутренний дворик старого оштукатуренного четырехэтажного дома.
Мы ворвались во двор, наступая от нетерпения на ноги друг другу.
Очень хотелось оказаться, наконец, в ставшей ненадолго нашей двухкомнатной квартире.
Поднялись на третий этаж, где нам предстояло жить и отец позвонил в соседскую дверь, где нам выдали связку ключей, переданную хозяевами.
Дверь, запертая на два замка, чуть скрипнув, открылась и мы со своими рюкзаками ввалились в прихожую.
Здесь все было строго и ничего лишнего.
Шкаф для одежды, панель с крючками, где висели черный зонт-трость и рожок для обуви, большое овальное зеркало и круглый пуфик под зеркалом, чтобы присесть и обуться.
Кинув на крючки коралловое пальто и серебристый жилет, которыми мы обменялись еще в московском метро, мы побежали на кухню, решив начать осмотр квартиры именно оттуда.
Отец замешкался в прихожей, а мы, уже обшарив глазами очень узкую и длинную, больше похожую на коридор, кухню, понеслись дальше.
Первая комната, большая, была проходной. В ней стоял велюровый диван с россыпью разномастных подушек, большой телевизор на открытой подставке, полной книг и глянцевых журналов и овальный обеденный стол, задвинутый в искусно сделанную стенную нишу и окруженный четырьмя изящными стульями.
Над столом в нише висел живописный натюрморт, очень похожий на голландский - с прозрачными бокалами, серебряными кувшинами, тяжелой виноградной гроздью и розовым окороком.
Про голландский натюрморт нам рассказывали в этом учебном году на уроке мировой художественной культуры.
-Красиво! - сказала Марта, кивнув на натюрморт. - Глядя на окорок понимаешь, что быка бы съел!
-Да вы голодные у меня! - всполошился отец. - Ладно, осваивайтесь! Я - в магазин! Чайник поставьте пока! Я быстро!
За ним захлопнулась входная дверь и было слышно, как он затопал вниз по лестнице.
Двери между комнатами не было, была арка с полукруглым верхом и сверху вниз свисали палочки бамбуковой занавески.
Мы раздвинули трескучий бамбук.
За аркой была спальня с большой супружеской кроватью, покрытой  атласным покрывалом телесного цвета с жемчужным отливом. Туалетный столик, табурет к нему, платяной шкаф, встроенный в стену и прикроватные коврики тоже были телесного цвета.
-Ничего так, со вкусом будуар! - объявила Марта и рухнула плашмя прямо на покрывало. - Здесь будем спать, ага?
Я пожала плечами: -Здесь, так здесь!
-Тебе, что, не нравится?
-Нравится, только вещи надо разобрать и про чайник не забыть!
-Ой, да! Есть хочу, ужас! Надо маме написать, что доехали! И фотки отослать, какая спальня классная!
-Ладно, - кивнула я. - Ты пиши, а я пойду чайник ставить!
- Я сейчас приду к тебе! - пообещала Марта.
Я отправилась в узкую, словно вагон, кухню.
Зажгла конфорку под чайником и стала осматриваться.
Здесь, на кухне, как и в комнатах, было все подобрано со вкусом, но немножко попахивало показухой - вот, мол, все для вас, дорогие путешественники, правда ведь, здорово?
Нарядная, красная микроволновка, такого же цвета тостер на обеденном столике, такие же мягкие подушки на металлических стульях. Красные занавески с подхватами придавали кухне даже не нарядный, а прямо-таки праздничный вид.
Я подошла к окну, подоконник был широченный, покрытый декоративным пластиком и на нем вольготно разрослась герань, просто куст необъятных размеров. Цветы герани тоже были красные.
Что уж говорить про чайник на плите - чайник, разумеется, тоже был красным и глянцевым.
-Хорошо в такой кухоньке собираться семьей, - подумала я, с грустью вспомнив нашу московскую кухню, которая тоже, вроде бы, была уютной, но не такой шикарной. - Или даже гостей принять  - при такой кухне и в комнату можно не звать!
Я присела к столу и вынула из кармана джинсов телефон.
-Мам,- написала я, - мы добрались, доехали благополучно, здесь тепло и на улице, и в квартире, сейчас пришлю фотки!
Про тепло я написала специально - хотелось убедить мать, что зря она настояла на коралловом пальто. На самом-то деле в пальто я чувствовала себя прекрасно.
 Теплой погоды на дни приезда нам никак не обещали. Но пальто уже перекочевало к Марте, она собиралась вечером выйти в нем на прогулку, мне же следовало удовольствоваться ее стеганым жилетом.
Впрочем, это изначально было моим желанием.
Я сделала несколько фотографий квартиры, отправила маме и написала, что папа уже отбыл в магазин, чтобы нас накормить.
Чайник истошно засвистел, вскипев, я погасила под ним газ и отправилась разбирать свой рюкзак.
Марта уже успела устроиться в спальне, разложила свои вещи на туалетном столике, кинула на подушку пижаму на той стороне кровати, что была ближе к окну и поставила телефон на зарядку.
Я не возражала - кто первый встал, того и тапки. Мне было абсолютно все равно, в какой комнате спать, с какой стороны кровати лежать, кому первому идти в душ - я была уступчивой приспособленкой.
Зная за собой такую черту, я не волновалась, что могу поссориться с кем-то из подруг из-за лучшего места. Мне везде было хорошо, лишь бы вокруг царили мир и согласие.
-Совет да любовь! - успела подумать я, вспомнив разлад между отцом и матерью, но тут Марта поволокла меня на кухню, захватив остатки наших сладостей.
-С голоду умрешь, пока папашку твоего дождешься! Давай что ли, чай попьем!- сказала она и полезла шарить по кухонным полкам в поисках заварки.
Чай нашелся, но был он зеленый с жасмином, на что Марта сморщила нос и сказала: -Ф-у-у, не люблю зеленый!
-Ну, давай отца ждать! Сейчас напишу, чтобы прихватил пачку чая! Какой просить?
-Черный, обычный!
Я кивнула и принялась строчить смс отцу, чтобы заодно купил и чаю.
К его появлению  мы успели уже долопать дорожные припасы.
Я не стала ждать новую заварку, а заварила себе в кружку хозяйский чай с жасмином. Он оказался очень даже неплох - и чего я раньше не пробовала пить зеленый чай? Очень даже ничего!
Отец принес несколько лотков с нарезкой сыра и колбасы, ветку бананов и свежий хлеб.
-Пиццу поблизости не нашел, - доложил он. - Решил, что поедим, что бог послал и пойдем гулять по городу, да? Дождь, кстати, почти перестал! Но зонты все равно взять надо. Марта, у тебя есть зонт?
-Есть, мама очень беспокоилась, что я его забуду! - отвечала Марта, потроша на столе принесенные лотки, отрезала себе горбушку, положив на нее сразу и сыру, и колбасы с ветчиной, впилась в бутерброд зубами. - Она посмотрела в интернете, что погода будет плохая. Все сокрушалась, что едем на два дня и оба дня дождь.
Отец осматривался в кухне - его вещи еще не были разобраны.
-Ну, что же? Ира так рвалась в Питер, что выбирать не пришлось! Поэтому с претензиями о погоде прошу ко мне не обращаться! - сказал он. - Дождь, конечно, не лучшая пора, но у нас тут прямо замечательно круто, мне нравится! Телевизор работает? Включали?
-Ага, - отрапортовала Марта. -  Работает, как часы!
-Ну и лады!- кивнул отец, подойдя к окну и отстранил красную занавеску, оглядывая двор. - Дочь, сделай-ка мне пару бутербродов!
Я взяла с полки над мойкой тарелку и нарезала на нее несколько ломтиков хлеба.
-А давайте в тостер!- предложила Марта. - Так вкуснее!
-Давайте, не возражаю.
-Пап, а куда мы пойдем?- спросила я, заваривая отцу и Марте  черный чай.
- Пройдемся по нашей улице, к "Ленфильму" поближе подойдем, все-таки, культовое местечко! Если дождь разойдется, перекусить куда-нибудь нырнем. Бутерброды - это так, ерунда, для перекуса.
-А у меня зонта нет! - сказала я. - Мне придется либо с Мартой под одним, либо с тобой!
-Ну, купим тебе зонт, проблема, что ли? Ты ж хотела мне брюки купить. Там же, где-нибудь в большом универмаге и зонт посмотрим!
-Зачем вам брюки? У вас вполне приличные джинсы!- сказала Марта, оглядев отца с ног до головы.
Я подумала, какая она безкомплексная и как легко общается со взрослыми людьми. 
Я с ее отцом ни за что не смогла бы так непринужденно разговаривать. Наверно, поэтому она так легко сошлась с приятелем своего брата, взрослым парнем.
Мы вышли из дома и направились к "Ленфильму". Сделали несколько фотографий у входа.
Свои я благоразумно не отправляла домой, зная, что маме не понравится, что на Марте мое пальто.
О-хо-хонюшки, как же тяжело кому-нибудь врать! Постоянно приходится держать в голове свое вранье, чтобы тебя не уличили! Матери врать особенно тяжело, она подозрительно относится к каждому моему шагу. Предполагаю, что и к поступкам отца тоже. Что поделать - характер такой!
Но с ней я и не практикую это, все равно выведет на чистую воду. А вот с другими вполне могу - и верят.
Однажды нас ждала контрольная по физике, а я не готовилась.
В тот день принесла в школу коробку акварели, на перемене пошла в туалет, открыла кран, намочила под водой кисть и красной краской намазала себе обе ноздри.
Пока входили в класс, прикрывала нос рукой, да никто и не обращал внимания.
А как только физик раскрыл створки доски с двумя вариантами контрольной и все углубились в свои черновики, я подняла руку.
Физик заметил, подошел поближе и, вполголоса, чтобы не мешать остальным, спрашивает: -Что случилось?
А  я ему в ответ: -Юрий Эдуардович, у меня кровь из носа!
Он разволновался: -Не надо ничего писать! Так посидишь или лучше домой пойдешь?
Говорю: -Лучше домой. У меня так бывает, а дома быстрей пройдет, там я лечь смогу!
Он мне: -Одну минутку потерпи, сейчас записку охраннику напишу, чтоб выпустил тебя!
Так поверил, что и на следующем уроке физики все подходил и спрашивал, нормально ли я себя чувствую.
Но Марте я никогда не говорю неправду. Просто, если не хочу, чтобы она что-то знала, не говорю вообще. Бываю молчуньей. Короче, скелетов в шкафу хватает.
Марта же, похоже, врать вообще не умеет. И за это качество я ее очень люблю.

Мы бродили по Каменноостровскому проспекту уже в сумерках.
Зашли в универсальный магазин, где я выбрала себе зонт, чтобы не жаться вдвоем с Мартой под одним зонтом.
Выбрала яркий, с красно-зеленой клеткой, похожий на шотландский килт. Хотелось праздника во всем - в настроении, в ощущениях, в красках, в конце концов.
Что такое килт нам тоже рассказывали на уроках мировой художественной культуры.
Отец взял с собой черный зонт из квартиры, что висел специально для приезжающих туристов в прихожей.
Зонт Марты был не такой нарядный, как купленный для меня, - просто фиолетовый без всякого рисунка.
Зато мой новый с уже имеющимся у меня коралловым пальто смотрелся просто роскошно и я подумала, что завтра, пожалуй, не стану меняться с Мартой и пойду в пальто сама.
Сегодня же Марта без конца пользовалась моим новым зонтом, чтобы сделать удачные фотографии на фоне ажурных питерских решеток, запирающих входные арки внутренних двориков.
Когда совсем сгустилась темнота, мы зашли в кофейню на ужин и заказали, наконец, долгожданную пиццу.
В кофейне клубился народ, все столики были заняты - субботний вечер давал о себе знать.
Было так здорово осознавать, что это Питер, что это начало летних каникул и первая суббота июня.
И еще, что рядом сидят любимые люди - Марта, лучший друг и отец, отвоеванный у каких-то чужих, неведомых обстоятельств . Такой же свой, как раньше и принадлежащий только мне.
-Девчонки, - сказал отец, когда с пиццей было покончено, - давайте решать, как мы проведем завтрашний день! Он у нас один по сути и надо посмотреть что-то грандиозное, поистине питерское. Просто гулять по улицам не имеет смысла!
-Что ты предлагаешь?- спросила я.
-Ну, это может быть Эрмитаж, Петергоф, Петропавловка...В метро покататься обязательно! Решайте. День можно разделить на две поездки. От завтрака до обеда. И вечер. Днем предлагаю тихий час. На полном серьезе! Ходить по большому городу без отдыха - невозможно.
-В Эрмитаж не хочу! - запротивилась Марта. - Его, чтоб обойти, год нужен! Хочу на пароходике!
-Это сразу нет!- категорически заявил отец. - Тебя с нами еле отпустили! На воде еще холодно, а завтра обещают днем не больше пятнадцати! Уж давайте выбирать сухопутные маршруты! Вы ж готовились дома, смотрели, куда пойти!
-Пошли в кунсткамеру! - предложила я. - Самый классный музей! И обойти его можно за два часа, это тебе не Эрмитаж! Отзывы отличные! Хочется посмотреть на заспиртованных уродцев!
Против этого никто не возражал. Посмотреть на уродцев хотелось всем.
На том и порешили.
-Я вас там оставлю, - сказал отец.- Пока вы будете его осматривать, встречусь с институтским товарищем, я давно собирался. Это много времени не займет. А потом пройдемся по Невскому. Тем более, от Кунсткамеры до Невского  недалеко! До вечера нам хватит развлечений.
-Ты не говорил, что собираешься с кем-то встретиться! - сказала я.
-Говорил, да ты запамятовала. У  тебя была эйфория от спешных сборов.
-А, да... Что-то такое припоминаю...
-Могу взять тебя с собой, только Марте это будет скучно - что ей мой сокурсник, стоит ли время-то терять? Его и так всего ничего!
-Не, я с Мартой! А с сокурсником ты уж сам, только недолго!
-Говорю же, встречу вас после музея, пойдем на Невский.
-А я еще на Поцелуев мост хочу!- заявила Марта.
-Ну, это пожалуйста...Только давайте это сделаем послезавтра. Как раз, в метро хотели покататься. Доедем до "Садовой", оттуда на Поцелуев мост и уж тогда в Исаакиевский собор, там все в двух шагах...

В квартиру, приютившую нас в этой коротенькой поездке и ставшую для нас домом, мы попали уже после полуночи.
Когда вышли из кофейни, дождь уже был совсем не страшным, мелким и сеялся, словно пыль, просто лип к коже. Лужи оставались недвижимы, настолько он был неощутим.
Зонты не понадобились и отец нес их все три разом, как охапку дров.
Дорожная усталость уже совсем отпустила и мы любовались огнями в отражении реки, бродили вдоль набережной и только мысль, что завтра нам нужно исходить и изъездить многокилометровые маршруты, намеченные на совете за ужином, благоразумно вернули нас домой.
Поднявшись в квартиру, решили еще раз попить чаю и засели на кухне. Потом по очереди ходили в душ, радуясь свободе завтрашнего дня и долгим расставанием со школой.
Отец сказал: - Вы, как хотите, а я ложусь. Меня уже ноги не держат, а мы прошли всего ничего! Чур, до рассвета не сидеть! Завтра разбужу!
-Еще чего! - возмутилась я. - Не вздумай! Сами встанем!
-Точно?
-Да точно, точно!
-Ну смотрите, верится с трудом...Матери написала, что у нас все хорошо?
-Написала еще полтора часа назад. Уверила, что уже лежим в постелях и готовы уснуть!
-Вот, врушка! Мы ж еще бродили по набережной в это время!
-Ну, пап, если я ей сейчас, в полвторого ночи написала бы, всем бы влетело по первое число. Тебе первому! Кто у нас в семье злой полицейский? Уж, конечно, не ты!
-Я, значит, добрый, на свою же голову? О-хо-хо! Ладно, спокойной ночи!
Отец постоял над диваном в проходной комнате с нишей, подумал и разложил его во всю ширь. Через пять минут он уже погасил свет. Теперь только прикроватные лампы  нашей спальни слабо светили из-за бамбуковых висюлек.
Мы с Мартой еще немного поторчали в кухне, пошептались в основном на тему ее новой влюбленности и на цыпочках прокрались мимо спящего отца к себе в спальню.
Марта стащила  с кровати жемчужное покрывало и кинула его на пол, влезая под одеяло.
Мне стало жалко красивое покрывало, я вздохнула, подняла его с паркета и, свернув, положила на пуф у туалетного столика.
Посмотрелась в зеркало и, зевнув, стала перебирать Мартины штучки - заколки и прочие мелочи, разложенные у зеркала.
- Не забудь сказать: "На новом месте приснись жених невесте!" -совсем уж сонным голосом пробормотала Марта, мостясь в постели.
- Ладно-ладно, - шепотом усмехнулась я. - Тебе-то это зачем? У тебя ж все определилось!
-Вот я и хочу увидеть его во сне! - совсем уж засыпая, сказала Марта, имея в виду своего певчего.
               (Продолжение следует)