Клад. Часть 3 Глава 6

Глава 6
--------------

Суне

**
     Ульяна Викторовна сидела в кресле подле узкого зеркально - матового стола. Грациозность её
и красота могли лишить разума любого. Она была немыслемо прекрасна, от того последнего момента
коий запечатлил Карамякин её мельком на приёме у Мандайловича. Она как лунная Звезда отобравшая
всё небо у других светил отливала своим сиянием ночь, превратившуюся в мерцающий снег. Особо ей
шли брильянтовые подвески и серьги.. в скользяще бледно синем - тонущем платье с открытой спиной.
Утончённая фигура била наповал любой глаз посягнувший на эту Красоту. Казалось что возле неё можно
разговаривать только шепотом, чтоб она не расстаяла, исчезнув, ибо тогда пришлось бы тут же умереть
от отчаяния, не произнеся ни звука, тогда-то Карамякин и засомневался в своих планах.
     Она сидела и окидывала зал своими томимыми чуть печальными вселяющими какое-то неведомое
блаженство глазами, быть может ещё от тех минут проведённых с любимым? Хотя что-то подобное и
не исчезающее было всегда в её глазах, именно то, что всегда сводило многих с ума. Будто кого-то ища,
в кротком молчании, будто-бы она пришла сюда только ради того чтоб кого-то увидеть, того кто был
безумно дорог её сердцу, ибо если оно полюбило то это навсегда, до скончания всех времён. Хоть бы и
рухнул весь мир, её любовь всё равно продолжала бы жить. Среди звёзд. Среди миров. На этой земле,
или на какой-то другой ещё, неважно. Только в силе её сердца, можно хоть на капельку приблизиться,
каково для неё значение этого слетающего с губ слова. Неподвластного в этом мире никому, ибо оно
владет всем. Умами, сердцами, снами, слезами, дражащими губами, и томимыми в блаженстве глазами,
Именно теми, которые были сейчас у неё. Осветившей ночь, в этом потупленном и растасканном в суетах
мире. Позабывшем о многом, вплоть до того, ради чего они открываються. Да, она искала Танюшеньку,
так-же заметив что нет и Петра среди гостей. И быть может ожидала когда кто-нибудь заговорит о них,
чтоб в последующий момент внести своё неповторимое слово.
     Дядюшка когда увидел Юлианну, сразу понял своим умишком и остреньким глазиком, что такую
высоту Племянничку не взять, и потому на эту авантюрку уже особо не рассчитывал, занимаясь сугубо
тем, что конкретно ему принесло бы выгоду и пользу. Ну а если что-то и получится? думал он, права на
свои процентики он племянничку сразу-же предъявит! Ведь надавить на него в случае чего? если тот
откажется? применив самый действующий инструментик, такой как шантажик, будет что говориться раз
плюнуть, зная о всех его секретиках и в данном случае мотив побудивший на этакую любовь в ковычках.
Так что для Дядюшки это дело было беспроигрышным, с какой-бы стороны на него не посмотреть. В
отличии от Карамякина который неизвестно ещё в какую позицию мог бы себя загнать? и насколько
далеко он зайдет, своими порой не обдуманнными действиями. "Это не какая-то там француженка,
хозяюшка ресторанчика, Это Юлианна Викторовна Синегорская! Которую письмишком там каким-то не
возьмёшь. Она сама если захочет возьмёт всё что ей будет угодно, а точней, ей принесут это на блюдечке
с дрожащими руками," - именно так, думал наш Дядюшка, и в целом, он не ошибался.
     - Ну и где же Танечка? - топнула ножкой Валентинка,
     - И правда, никто не видел её? Уверен, Пётр Иванович побежал её искать..
     - Хи хи, наверное опять где-то прячется, Никакого воспитания! Пригласили в гости, столь высоко
чтимые господа, а она нарочно избегает столь высокой чести, ничем не отлична от своего Калужного!
     Курголапов подозвал Митеньку, который всегда крутился рядом, сияющий в своём апельсиновом
костюмчике, и подтянув его за бабочку шепнул ему склонившемуся чтоб он разузнал и расспросил у
служащих где Татьяна Николаевна, и быть может с ней так-же Пётр Иванович. Но Серенький дал отчёт
тут-же из того что знал.
     - Говори Митька всё что знаешь, Мы тут все обеспокоены её пропажей. Не стесняйся родной
выкладывай всё! - И тогда Митька преданно служивший своему хозяину, которого почитал за отца
родного, во всеуслышание дал полную картину происходящего: Что мол Пётр Иванович сам бегает её
ищет, и будто подавлен и в отчаянии от того, что не может найти. Последний раз его видели с час назад
убежавшим в лесок, тоесть в парк, а Татьяна Николаевна привела в сторожку какого-то дедушку чтоб
накормить и согреть, и сидела у ног его растирая и грея его закоченелые руки, сама-же потом убежала
искать немую крестьянку Скворушку, из ново прибывших рабочих, та, что два дня драила полы и стены,
и что это точная и достоверная информация, потому-как на то есть свидетели, коих Макар Тимофеич
уже опросил; Сторожа Егора Мякина, и отца Максимки, Василия Курлаева, так-же видевшую Татьяну
Николаевну Машеньку, дочку Глафиры Андреевны. По сему известно, что Пётр Иванович где-то по
беседкам в саду бегает как Лель не находя себе места, а Татьяна Николаевна, это именно то чего он не
знает, выбежала за территорию искать чумазенькую Скворушку, с перемотанными в тряпочки ручками,
потому как о том узнала от сторожа Мякина. Также говорили что Татьяна Николаевна изливалась
слезами, когда увидела её, и кинулась была ей помогать, но появление начальства привлекло к себе всё
внимание, в лице Заведующей Глафиры Андреевны и Ирины Карповны так-же и Макар Тимофеича,
которые пришли за проверкой на вторую кухню, окружив Татьяну Николаевну, а Скворушка испугалась
и тем временем убежала и спряталась. Вообще-то Макар Тимофеич хотел от всего коллектива
поблагодарить и объявить Скворушке благодарность и назначить ей премию за столь непосильный труд,
потому как та два дня не разгибалась, только об этом никто не знал. Не извольте беспокоится, на поиски
отправились Максимка Курлаев и Ефим Степаныч, вызвавшиеся отыскать Татьяну Николаевну, так что
будьте покойны её уже ищут. Особо Максимка кинулся, будто за сестрой родной, что и дождивик в
попыхах забыл накинуть, найдут, Ефим Степаныч тут каждое деревце говорят знает. На сей момент это
вся информация.
     - Если ты ещё будешь недоброжелательно отзываться в адрес Татьяны Николаевны и Петра
Ивановича, я тебе дам щелбан, - и вполне серьёзный МЕня показал Женьке толстый согнутый палец
похожий на калатушку, - Понял меня?
     Женька съёжился, как будто-бы собираясь забраться под кресло, бегая глазёнками немножко
задрожал,
     - Да что вы, что вы, Александр Константинович, Я волнуюсь не меньше вашего! Ах, какое потрясение,
Дождь ночь, ух, - передёргивая плечеками.
     - Ну будем надеятся что это обычное недоразумение, которое час от часу бывает нет нет да и
случается, и ничего серьёзного не произойдёт, - Немножко озадаченно качнул руками в стороны Антон
Григорич подходя ближе к остальным, так-же и Сергей Павлович и Дядюшка подошли, беседа которых
была прервана докладом Митьки Серенького.
     Карамякин было подумал вызваться чтоб поискать пропавшую всех так интересующую Гостью, тем
самым завоевать в глазах Ульяны Викторовны уважение, его рыцерского достоинства и бестрашия, но
потом передумал, глянув в окно, где была холодная ночь и отбивал по стеклу и карнизу каплями
ледяной дождь.
     В глазах Милютиной и Анютки явно пробежалось беспокойство, они переглянулись с едва не
наполненными глазами слёз. Валенка чуть не заплакала, Маргаритка взглядом поддержала их, было
видно что она всем сердцем с ними, хоть и не питала особых чувств к Танечке.
     - Кстати-с, А кого мы ищем? - в своей кругленькой осанке, но с не менее заинтересованным лицом в
связи с общей озабоченностью обратился Дядюшка слегка выкрутив свою грудку, расставив чёрные
туфельки в стороны с заведёнными ручками за спину, немножко как-бы прогибаясь вперёд в белой
рубашичке со стоячим воротничком, так-что на изящной желетке золотая цепочка для часиков казалась
толще и увесистей в отливе свечей, а подбородочек хоть и выдвинутым но всё-же приподнятым, обводя
зоркими глазками сидящих гостей.
     Ульяна Викторовна начала тихо тихо, после какой-то разбежавшейся по углам паузы, приковав
мгновенно к себе все взгляды.
     - Суне, выходящая из лепестков роз, едва успевшая укрыть лучами колени, закинув головку и
поднятые ручки соединив пальчиками золотые локаны, устремляет прищуренные глаза к небу, в улыбке
проснувшихся цветов. Линия тела спрятанный и спящий ручей, талия плачущая лилия, спинка
прикрытая собранными и увитыми золотой нитью в кольца локанами аж до пояска, что узким серебром
соединяет в застёжичке уходящие звёзды, ноги это цветущие подснежники которым первая роса
оставила утро, тоненькие ручки качающие колыбель из фиалок, плечи плачущий весенний дождик.
     "Ты ли мир? если нет? Я подарю тебе капельку себя.. чтоб ты не был грустным, чтоб тоска тебя не
уносила туда где ты прячешься от своих мыслей и тайн, в тёмном уголочке под старенькой шторочкой,
вбирая в себя чьи-то слёзы.. Со мной ты никогда не будешь плакать.. Я Суне, внучка Солнца, на всей всей
земле, первые минуты мои.. быть может Дедушка подарит мне час? и тогда, я унесу тебя и подарю тебе
счастье. Ты видел когда-нибудь счастье? Ты чувствовал когда нибудь его? Оно, как мои пальчики, как
голос мой, как мои глаза. Ты никогда не видел глаз моих и моего лица. Оно прекрасней всех грёз твоих,
когда либо запечатлённых, в глазах моих то с чем встречают тебя самые близкие люди, да, которые
желают тебе счастья. Там где мир, тот мир который в сердце, обретая хотя-бы мгновение его, ты никогда
уже с ним не расстанешься, потому что я укрою тебя своими золотыми локонами, а голос мой будет петь
тебе песни, которых ты не слышал никогда, это голос поющего неба, уловим едвали, но мои губы и моё
дыхание пробудят тебя, а мои пальчики коснутся твоего лица, сердце твоё взмолится от одного касания,
чтоб я была рядом, и я никого из вас не оставлю, ведь без вашего счастья не будет и меня. Пока ты
только слышал меня, но не видел всей моей красоты, иначе ты взмолился-бы почувствовав меня, иначе
ты бы понял каким бывает на свете счастье, то с которым тебе не нужно прятаться за шторкой, и
вскидывать в темноту плачущие глаза."
     Все слушали затаив дыхание, даже Лев Григорич слегка открыл рот. Интонация, голос как колыбель и
её глаза уносили туда, где мечтает быть каждая душа, будто освобождал от мятущехся оков опоясавших
сознание в этом порабощённом угнетением мире.
     - Вот, друзья Мои, кого мы ищем, - с набранными уже в глазах слезами, тихо добавила Ульяна.
Карамякина чуть не оторвало от земли, ибо он был уже готов ползать в ногах той которую описала Юлия,
забыв обо всём на свете, даже о своих интрижках и аферах, вплоть до покерного стола.
     - Но это всего лишь легенда-с, Много прекрасная Ульяна Викторовна, - досадуя на такое прекрасное
сравнение, - И её, вероятно уже все присутствующие сто раз слышали? - как-бы озираясь по сторонам,
надеясь поймать хоть какой-нибудь кивок, замесь слов.
     - А ты, слышал? - поинтересовался Элвис, - взглянув как-то по особенному на своего друга.
     - Я? Нет-с! Я не очень-то увлекаюсь легендами, - вобрав в своё отрицание долю благородства, - Всё это
обычная лирика, кою шлёпают Писатели день ото дня, особенно Поэтты! - опять скрутив насмешлевое и
чуточку презрительное выражение лица.
     - Очень, очень, дорогая Ульяна похоже, - и после паузы, - как и на её прекрасную мать, - все
повернулись удивлённо в сторону Антон Григорьевича, а Сергей Павлович как-бы кивком головы
подтвердил, с какой-то печалью опуская глаза.
     - А откуда, откуда вы знаете? Вы что были знакомы с её матерью? - как-бы в один голос слились
голоса вопрошающих гостей.
     - Это было очень давно, вероятно не в этой жизни. Она очень рано ушла из неё, Танечке тогда едва-ли
был год или два. Знаете-ли, - продолжил он, - Я вам поведаю одну очень даже преинтересную историю,
раз уж у нас этот вечер не совсем такой как-все, но как-будто особенный. Вот, всё это, - обводя рукой
гостиную и как-бы всё что за её пределами, - Всё это, мои милые, Всё это Танечки! - Очень трудно
передать выражение лиц всех тех кто услышал эту новость. Женька побледнел, и судорожно стал искать
в кармане свой платок. МЕня аж поперхнулся, когда запихивал в рот канапе из сёмги. У Маргаритки
были такие глаза, будто её на льдине унесло далеко далеко от берега, и крик "помогите спасите" уже не
поможет, у Анютки засветилась какая-то неописуемая улыбка, вроде-бы сказочная Фея коснулась её
волшебной палочкой, и она превратилась в Директора вещевого рынка. Кирюша в этот момент
оценивавший маленькими глоточками какой-то редкий коньяк чуть не пролил его на свой искустный
и дорогой галстук, был просто потрясён. Курголапов почему-то вскинул глаза на хеттские колесницы,
притом руки свои как-то моляще-подобно сложил, поднеся к здоровенному рту. Сергей Павлович
улыбался и было видно что он не только рад этому, но как-будто сбылась какая-то его мучившая мечта,
которая порой не давала ему уснуть, вероятно то о чём не знает никто. Валенка почему-то опустилась
на коленки у кресла своей второй сестрички Ульяны и начала целовать её ладошки прилаживая к
своему залитому слезами радости несказанно прекрасному лицу. У кого-то беспокойство, у кого-то
восторг, у кого-то недоумение. Но это всё сделало атмосферу в зале настолько необычной, что гости были
уже как будто и не гостями, но одной большой семьёй, более близкого чувства даже с учётом вечно
недовольного Женьки и только прибывших Дядюшки и племянника и представить нельзя было.
     - Вы бы-с, Много светлейший Антон Григорьевич, как-нибудь поподробней осветили-с - бы нам..? -
исказясь в дикой, наполовину льстивой, наполовину заискивающей, но с долей маленькой капли яда,
как подколодезная гадючка, так-же робкой робкой, прощупыпающей боязливой улыбке, процедил
подогнувший к плечеку головку Женечка. Отец Кирюши продолжал:
     - Тоесть, я хочу сказать участок (земля), На которой это всё находиться, и от части построена большая
половина сего особняка, которую я законно приобрел десять лет назад, а после уже приобщил ещё
четыре участка, но то уже своей земли которую государство мне выделило, как крупному
предпринимателю и фермеру, с учётом той не малой должности которую я как вы все знаете занимал в
нашем Районе, чтоб земля не пустовала, а как известно приносила государству доход в казну, участок сей
был отдан горсовету потому как не было приемников, никого, на то есть соответствующие документы.
Здесь жила когда-то Татьяна, Татьяна Алексеевна каждется, которая кстати прошла всю войну, да
правильно. После, участок вместе с хаткой, перешел в собственность её дочери, и вот тут самое
интересное, дочь её, Татьяны Алексеевны, звали Прекрасная София, ну прекрасная, это так люди
прибавляли, и скажу я вам это была истинная правда! Нам тогда с другом моим Сергей Павловичем едва
ли по семнадцать лет исполнилось, когда Прекрасная София сводила буквально всех с ума, она была
чуточку скажем по старше нас, что-то около двадцати пяти лет ей тогда было. Поверте, за ней умирали
все мужики и нашего района и окрестных районов, никто не смел даже ей взглянуть в глаза на столько
ослепительна была её красота. Она, она до сих пор мне снится.. и я признаюсь вам слёзы льются из
моих глаз. Девчата наши местные, тогда молодые, ныне уже старушки а кого уж и нет давно, из-за её
красоты и Ангельской души почему-то недолюбливали Софию в нашем хуторе, тоесть здесь, потому как
он всегда был отделён от районного центра, вот этим полем, вдоль которого вы каждый день ездите, кто
на работу кто по делам в центр, и ставочком, что к балочке, когда-то его старые люди называли
"плачущий" потому как и на то есть свои сказания и легенды, но не суть. Все все, безумно любили Софию,
и я вам скажу даже немыслемое, да. Её и до сих пор продолжают любить, Вот так! Ну и мы конечно-же
были не исключение, готовы были целовать и землю у ног её, описывать и рассказывать я не буду, пусть
это нарисует вам ваше воображение, но сердце по ней стонет у многих и по сей день. Сергей Павлович
не даст соврать, он подлинный свидетель слов моих.
     - Ну и что, ну и что-же было дальше? - Все с открытыми ртами позабыв обо всём, внимали каждому
слову Антон Григорича. Прекрасные Леди почему-то плакали, у Юлианны Викторовны так сильно
поднималась грудь от волнения, что кто-то от этого мог упасть в обморок.
     - А дальше, а дальше приехал к нам где-то из-за Урала, Николай. Николай Одинцов! Силён был
неимоверно, хоть на вид таков как все, разгибал подковы делая в центре змейку, вы даже представить
себе не можете что это такое, никто такого никогда не делал, добрейшей души человек. Мимо никогда не
пройдёт, и рубаху снимет последнюю отдаст. Все бабы бегали за ним и были в него влюблены по уши.
Хах, это было что-то.. Да, жаль, хороший был человек! По рассказам так, погиб где-то на пожаре, всегда
кого-то спасал, но в тот раз сам не уберёгся. Эх, жаль..
     - Ну, ну, и дальше, дальше то что?
     - А что дальше? Дальше учеба, институт, далее мои годы потекли далеко от сюда, в столице. Знаем
только, что поженились они, Николай и София, и Николай увёз её. Так же знаем что трагическая судьба
вначале забрала Софию а спустя пару лет и Николая, и счастье их было недолгим. Знаем что носил он её
каждый день на руках, и будто любовь их была не от мира сего. А главное все это понимали, будто так и
должно быть. Такая любовь что вряд ли её и описать словами возможно, сказывали, что их любовь была
сильнее смерти. Так что, вот так вот мои дорогие.
     - Господи, ну а Танечка, Танечка что? - кусала кулачки в слезах Валентинка.
     - А Танечка, Валентина Сергеевна, есть единственная дочка Николая и Софии! И это истинна Правда!
Я как давеча увидел её, думал сердце моё вылетит, так оно забилось, ведь они так похожи, и тут же
какая-то благодать на меня снизошла, как-то мне уютно, легко, и спокойно стало, не знаю как это даже
объяснить, вроде бы вот Ангел рядом с тобой, который тебя укрывает, и ты это чувствуешь всем сердцем,
и так хорошо на душе твоей, так благостно ей, что от счастья этого текут слёзы, быть может и решение
с этим связано, иначе как это объяснить?
     - Невероятно, - прошептала Юлианна, - Я тоже, это почувствовала, едва-ли нога моя ступила на порог.
Я, я даже сама не смогла себе объяснить это чувство, оно не поддаёться объяснению, но именно от этого
у тебя появляются почему то слёзы. И когда я увидела в первый раз Танечку, что-то внутри меня мне
сказало, "это Ангел"
     - Ну и что вы хотите этим сказать? Да ведь это просто фантастика! Хм, так не бывает! Никогда ничего
подобного не слышал, - освободив свой сарказм понимая что по сути Таненого тут ничего нет,
успокоенный Женька уже ничего не боялся, не считая конечно калатушки МЕни, и взгляда Курколапого.
     - Да что-ж тут, можно сказать вам мил человек? - как-то жалко посмотрел Олежек на Женьку вставая
с кресла. - Вы то, вероятно всё для себя уже давно решили, не так ли? Раз вынесли столь фантастический
вердикт!
     Женьке стало как-то неуютно от того, что именно Олежек так к нему обратился, будто он пустое место.
Но всё же позиции своей не терял.
     - Ну тогда, почему-же это счастье было столь скоротечным у Николая и Софии? Исходя из ваших слов, -
глянув на Антон Григорича, - это совершенно противоречит таким понятиям как любовь, какой вы её
описываете? Далее наслождение, счастье, и прочие.. Всё чему так радуются и дорожат в жизни? Хи, под
Ангельской-то защитой? Это как-то невяжется, Аль нет? В противовес выше сказанного, а точней вами
рассказанного, получается что они должны были жить тогда долго и счастливо, наслаждаясь своей
любовью, но никак ни то, что с ними произошло, или быть может я ошибаюсь?
     - Вероятно во многом, - коротко вставил Меклемешин, до сего момента молчавший.
     - Ну так, поясните мне, - жалко искривился в улыбке Женька, будто сожелея о том, что он такой
непонятливый.
     - Любовь всегда спасает, но и бывает жертвует собой ради других. Это не психоаналитика,
не метафизика и никакой другой спектр научных знаний, каких-то западных профессоров, учёных..
это Русская душа, и кто сможет понять её, вероятно поймет и то, что такое Небо! Взглядом на престол
Господень. А не то как умеют заворачевать Немцы, Британцы или Французы, - акцентируя на Женькиной
любви к ним и учёности в этих областях, - самые мудрёные концепцуальные исследователи, как более
ранних так и нынешних взлядов, в основе которых бытие является точкой отчёта. Нет, всё это не то,
а нового ещё никто не открыл. Наверное потому что ещё закрыты глаза, закрыта душа. Наверное пред
тем как что-то открыть, нужно в начале открыть её в себе? Не думаю, что они великие её в себе открыли,
так и будут толочь воду в ступе доказывая что они познали мир. Вот так наверное и вы дорогой Евгений,
- продолжил Меклемешин, - позабыли, толи душу свою, толи глаза открыть, ежели так далёки, как
сможете приблизится? Объяснять тут дорогой особо-то и не нужно, порой бывает так, что она спасает
многие тысячи, а для кого-то это всего лишь развёрнутая газета за чашкой кофе где-нибудь на
Фридрихштрассе. Знания Вам нужны чтоб конструировать самолёты, запускать в космос ракеты, строить
корабли, но никак не для того, чтоб подать руку старушке или уступить место старику в трамвае, вот
в чём быть может и отличие между западной цивилизацией.. от подлинно Русской души человека.
     - Здорово сказал! - поддержал Курголапов.
     - С такими мыслями и крыльев не надо чтоб понять в клетке ты, или вне её. - Сергей Павлович
подошел и с благодарностью пожал руку Меклемешину.
     - И вот такая любовь, и как-бы это странно не казалось, мои дорогие, - обращаясь ко всем опять
взял слово Антон Григорьевич, как-бы продолжая свой рассказ, - и я в том уверен, есть и среди этих стен,
думаю, вы понимаете о чём я..
     - Мистика какая-то.. - неудержался Женька и опять заёрзался в кресле.
     - И здесь не нужно никакой учёности, - продолжил Антон Григорич, - Ты просто это чувствуешь и
знаешь, и поверте, миг любви такой для них, больше чем десять жизней прожитых, она не имеет время
не имеет преград, если она соединилась однажды, она будет искать тебя и в следующей жизни,
и обязательно найдёт, потому что это Любовь Ангела. Наверное это именно такой случай? Старые люди
сказывали, был слух такой, что бабушка её, той героической Весной, когда Красная армия освобождала
правобережье, молилась раскалённому от взрывов Небу, по средь поля брани, когда на себе тянула
своего уже мёртвого мужа, она была санитаркой, и выносила раненых с поля боя, и спасла сотни жизней
бойцов, кроме единственного своего любимого, которого любила больше жизни. Да взмолилась так, что
вокруг сотряслась вся земля, и так сильна была молитва, что Немец побежал, да так что в беспамятстве
побрасал всё и в каком-то безумии страха уносил свои ноги как будто бежал от Ангела, от боли, этой
Русской женщины, с тех позиций что занимал по ту сторону поля. Это было здесь, вот на этой земле на
которой вы стоите.
     У всех пробежался взгляд окидывая друг-друга, как будто мороз по коже. Карамякин, так тот вообще,
застыл как мумия, с открытым ртом, и догоревшей в руке сигарой. Удивлению его не было предела. Ох
уж совсем не думал он, в сколь интересное общество он попадёт. Думая что и одной красоты его будет
достаточно, чтоб покорить все вершины тех сирых и убогих провинциалов, которых он надеялся
повстречать в этом забытом Богом городке, к которым привеликолепная Ульяна прикатила себя
попотчевать да поразмахивать веерком, сверху вниз обдавая взглядом мещан и холопов.
     - Слухи? Слухами как говорится земля полнится! - опять съехидничал Женька, - Это, что-то из рода
мистических сериалов! Хи, неужели в это кто-то сможет поверить? Не верю я в такую любовь, такого
просто не может быть!
     - Боже мой, голубчик, и не верьте себе на здоровье, от этого она поверте слабей не станет. - Улыбнулся
Антон Григорич.
     - Знаете, это самое меньшее, что мы можем друг-другу дать, и самое большее из того что мы истинно
обретаем. И я, я чувствую это.. - Глянув на Ульяну можно было подумать, что залитое её лицо слезами,
напоминает умилённого Ангела который спустился с небес, чтоб поцеловать её глаза, столь
неописуемой красоты вероятно и время не видело. В кротком дыхании, преображенная в отливе свечей,
с плачущей Валентинкой на коленях, соединяла обрывки недосказанных и быть может где-то
недопонятых слов. Лев Григорич вероятно подумал что он уже в раю, столь необычно всё было
преображено, в лицах, в сиянии, которое отражалось в их глазах, и таинство которого он никогда не
ощущал, как и голубая шаль накинутая на голову плачущего лица небесной красоты Виталинки, что
прикасалась дрожащими пальчиками к своим губам, едва нашедший дождь своих сестричек прижался
к матовому фонарю, заглядывая к ним в окна, опускаясь на землю, как на колени.
***

Продолжение следует;