Зеркальце, скажи, да всю правду доложи

Сидела я вечером на кухне. Собака уже выгуляна, ужин сварен, сын в своей комнате с монетами возится. А я устала так, что даже чай остыл, а я не заметила. И вдруг взгляд упал на старое бабушкино зеркальце в деревянной раме. Оно у меня на полке стояло, пыльное, никем не нужное.

Я взяла его, протёрла рукавом. Глянула — а там не я. Там — старушка в платочке, с клюкой, а глаза — хитрые, как у совы. И говорит мне голосом, скрипучим, но ласковым:

— Здравствуй, внучка. Что, замаялась? Рассказывай, я послушаю.

Я и выложила всё. Как няню работаю, как ребёнок оручий и своенравный, как на дачу тащиться надо за пять часов, а там комары да жара, и сын мой 13 лет от еды пухнет. Как муж час на нас пожалел, а я больная, на перекладных ехать должна. Как организм странно болел — то насморк, то слабость, а таблетку пить не хотелось, потому что чуяла — что;то тут не так.

Выслушала меня Баба-Яга, головой покачала, в зеркальце словно рябь пошла.

— Эх, — говорит, — глупая ты, красивая, да умная. Ты знаешь, зачем твой организм болел? Не вирус это был, не простуда. Я это подстроила. Я тебе **паузу** дала. Потому что ты бы сама не остановилась. Ты бежала, как белка в колесе, а всё ради кого? Ради чужих рамок и чужого режима. А своё лето мимо пролетало, и сын твой без тебя рос, и монеты в шкатулке лежали без историй.

Я опешила:
— Так это ты, бабушка, меня болезнью наградила?

— Не болезнью, — усмехнулась она, — а **передышкой**. Я видела, что ты уже на грани. Если б ты в жару на дачу поехала, ты бы свалилась всерьёз. Я тебе дала возможность — приболела собака, чтоб первый раз отменить. Потом у сына живот расстроился, чтоб второй раз. Потом у тебя странная слабость — чтоб ты просто лежала и думала. А муж твой час пожалел — это я ему в уши нашептала, чтобы ты поняла: **кто себя не ценит, того и другие не повезут**.

Я задумалась. А она продолжает:

— Ты молодец, что не выпила таблетку. Таблетка бы смыла картину, и ты бы ничего не поняла. А так — ты услышала, что тело кричит. И что же ты поняла, внучка?

— Я поняла, — говорю, — что не могу работать в режиме «урывками». Мне нужно пять часов подряд, чтобы осталось утро для себя, вечер для сына. Что на дачу я больше не поеду за копейки, потому что там я не няня, а рабыня. Что собаку надо гулять в удовольствие, а не по часам. А ещё... я поняла, что у меня есть идеи — монеты, сайт, истории. Раньше я даже думать об этом не могла — сил не было. А как отлежалась, так они сами пришли.

— Вот! — хлопнула в ладоши Баба-Яга. — Это и есть моя наука. Болезнь не враг, она — вестник. Она стучится, когда ты идёшь не туда. Ты её послушала — и вот ты уже не та, что в начале лета. Теперь ты знаешь, что **твоё время — это твоё богатство**, и разменивать его на чужую жару и чужую истерику нельзя.

Я засмеялась:
— Спасибо тебе, бабушка. Ты мудрая.

— Мудрая, — кивнула она. — Да и ты не дурочка. Только запомни: если опять начнёшь себя забывать — я снова в зеркальце появлюсь. Но в следующий раз, может, не в зеркальце, а во сне. Или в виде того же насморка. Так что — береги себя, внучка. Лето проходит, а жизнь — она одна. Живи её для себя и для сына, а не для чужих рамок.

И исчезла. А в зеркальце снова моё лицо — отдохнувшее, с улыбкой.

Я поставила зеркальце обратно на полку, достала тетрадку и записала: 
*«Мой организм — умный. Он подсказывает. Я буду его слушать. И работать начну только по-новому. А пока — пойду к сыну, покажу ему самую старую монету и придумаю историю для сайта. Завтра начну новую жизнь».*

И с тех пор я так и живу. И вам советую: если внутри что;то ноет — не глотайте таблетку молча. Посмотритесь в своё зеркальце. Может, и вам Баба-Яга подскажет, куда идти.