Да, забей! Ну, и чтО, если даже и на сосне, ё-моё?

Да-да,  Люди!  Ведь  именно  так  некогда  предлагалось  поступать  молодым  домостроителям-романтикам,  коим  было  «на  двоих  40  лет»,  в  таёжной  Сибири,  в  песне  Льва  Куклина,  «Голубые  города».  Напомнить  о  самых  запоминающихся  словах  песни,  которые  и  послужили  причиной  данному  врачу-острослову,    заметившему  эту  забавную  несуразицу,  и  написав  оную  шутливую  публикацию?

«…Снятся  людям  иногда,
      Голубые  города,
      У  которых  названия  нет.
      Мы на  край  земли  пойдём,
      Мы  построим  новый  дом,
      И  ТАБЛИЧКУ  п р и б ь ё м  на … С О С Н Е.   

Пожизненный  лесник,  государственный  инспектор  по  охране  леса,    Тимофей  Семёнович  Сурганов,  которому  однако  уже  77  лет,  но  он  кряжистый,  и  хорошо  сохранившийся,  ещё  крепкий  с  виду  мужик,  отнюдь  не  похожий  на  старика,  потому  что  сподобился  родиться  в  забытой  Богом  деревушке  таёжной  глухомани,  искренне  полюбил  кормящую  всех  тайгу,  отчего  и  решил  посвятить  всю  свою  жизнь  служению  именно  ей,  любимой.  И  посему    упросил  он  лесное  главное  столичное  начальство,  так  сказать,  в  «порядке  и с к л ю ч е н и я»,  и  в  залугу  многих  его  только  лишь  положительных  заслуг  на  лесоохраной  должности,  продОлжить  ему  работать  тем  же  лесником  и  в  77  лет.

А  так  как  являлся  он  настоящим  фанатиком  лесного  дела  на  вверенном  ему  конкретном  участке  леса  ещё  с  советского  времени,  поэтому  один  и  жил  в  избе,  некогда  постоенном  лично  им  самим  прямо  там  же.  И  любое  начальство,  и  при  л ю б о й  власти,  было  им  довольно,  ибо  придраться  к  истинному  лесному  ф а н а т у  было  нЕ  к  чему,  потому  что  тайгу-лес  Тимофей  попросту  обожал  с  детства.  И  даже  в  жаркое  время,  крупные  пожары  «Сургановскую   колдовскую  территорию»  обходили  стороной,  как  и  отпетые  браконьеры.

Да,  и  любители  халявной  древесины,  натыкаясь  на  поистине  д и ч а й ш ш е е   п е р в о б ы т н о е   упорство  ни  разу  не  пошедшего  за  круглую  сумму  пойти  на  соглашательство  со  своей  совестью, … и  всё  ведь  из-за  фанатичной,    искренней  любви  неподкупного  деда,  по  кличке,  «Т и м а н я»,  кстати,  м о к ш и  по  нации,  к  охраняемому  им  народному  богатству – ж и в о м у  лесу!  И  стреляли  в  него,  даже  дважды  ранили,  но,  окончательно  выздоровев,  он,  (и  лично  на  свои  «кровные»!),  «купил»  Тимофей  Семёныч  нужного,  верного  «следака»,  и  оба  стрелка,  в  конечном  итоге,  и  ныне  лес  валят  «в  местах,  не  столь  отдалённых»…
 
Словом,  уважали  его,  в  лесничестве  прекрасно  знали  о  нём,  как  о  строптивом,  ершистом,  непокладистом  и  решительном  фанате  своего  дела,  почему  Тимофей  Сурганов  был  известен  даже  и  в  самой  Белокаменной.  Много раз  награждён  был  он  наградами-медалями,  благодарностями,  ценными  подарками,  поэтому  невзирая  на  возраст,  работать  позволили  и  после  ухода  Тимофея  Семёновича  на  «заслуженную  пенсию»,  где  он  на  «своём  месте»,  так  же  ревностно  нёс  свою  службу,  удивляя  любовью  и  преданностью  как  к  народному  достоянию,  к  лесу-тайге,  так  и  к  его  обитателям.
 
Но  рвЕние  внезапно,  на  78-году,  всем  на  великое  удивление,  превысило    пределы  разумного,  отчего  лесное  начальство  с  большим  сожалением  подумало,  что  старческий  склероз,  в  конце-то  концов,  видимо,  добрался  даже  и  до  самогО  деда  Тимофея-мокша,  настоящего  фаната  леса… А  случилось  вот,  что.  В  день  своего  рождения,  21  мая,  когда  ему  исполнилось  77  лет,  он  после  принятого  утречком  положенных  в  честь  этакого  события  100  «наркомовских»  граммов  алкоголя,  и,  плотно  угостившись  любимой  яичницей  с  салом,  захотел,  было,  этак  на  часочек  прилечь,  чтобы  после  сходить  по  плану  на  проверку  своего  самого  ценного,  и  плодоносного,  особенно  в  этом  году,  кедровника.
 
Прилёг  Тимофей  Семёнович,  блаженно  потянулся  после  ста  «наркома»,  и  собрался  включить  старенькую,  верную  «Спидолу»,  чтобы  под  песню  чуток  вздремнуть,  а  потом – и  по  делам.  Но  не  успел,  ибо  нежно  запипикал  его  новый  смартфон,  вчера  подаренный  уезжавшим  сыном  Володей.  А  требовал  лесника  чудаковатый  дежурный  Сашка  Романов,  по  кличке  «Пятачок»,  из-за чересчур  вздёрнутого  носа,  плюс  дурной  привычки  «нажираться  до  поросячьего  визгу,  то  есть,  по-свински».  И  назван  верно,  ибо  «пятачки»-то  у  хрюшек!

- С Днём  Рождения,  дед  Тимофей  Семёнович!  Чай,  грамульку  уже  принял?  Если  подскочу,  накапаешь  хотя  бы  6  капелек?
- Спасибо  за  поздравление,  СашОк.  А  с  этих  капелек  пятачок  не  отвалится  в  итоге,  родной?  Ладно,  дай  отдохнуть  в  праздник,  шалопутный…
- Ой,  погоди,  Семёныч!  Чуть  не  забыл.  Я ведь  по  делу  звоню.  Сигнал  от  беспилотника  пришёл  и  с  фоткой!  Дымок  какой-то  над  твоим  кедровником.  От  твоего  логова  до  твоего  особо  охраняемого  «богатства»  ведь  с  километр  будет?  Ах,  даже  поменьше?  Ну, тогда  пошаркай  туда,  глянь,  что  там  и  к  чему.  Может,  пацаны  хулиганят,  и  сообщишь  мне.  Договорились?  Ну,  двигай,  жду…

- Всё,  Шурка!  Уже  одеваюсь,  беру  что  надо,  вдруг  огонь  там?  Всё-всё,  ушёл  уже!  Канистру  с  водой  и  «пшикалкой»  он  привычно,  зА  спину,  лопату,  топорик,  на  крайняк - в  сапогах,  спец.маску,  и  скорой  иноходью – вперёд,  и  чем  быстрее – тем  лучше!  Но  прибежал  почти  вОвремя,  потому  что  огонь  полосой  дошёл  до  недавно  трактором  пропаханной  борозды,  и  земля  притормозила  его,  и Тимофей  Семёнович  тут  же  принялся  привычно  орудовать: где  лопатой  бьёт,  шарахает,  где  водой  прыскает,  иногда  и  топором  корни  рубит.  Жаль,  только  вот  рукавицы  забыл  взять,  а  ещё  важнее – сЫнов  подарок,  смартфон!  А  вдруг  нужно  подмогу  вызвать,  потому  что,  вроде  бы,  кажется,  ветер  сильнее  подул,  да,  к  тому  же,  ещё  и  с  порывами?!

А  там  этот  Пятачок  и  в  ус  не  дует: он  думает,  коли  дед  Тимошка,  ввиду  мокшанского  неуступчивого  происхождения,  быстрее  откликавшийся  на  более  родной  ему  позывной  «Т и м А н я»,  долго  не  отвечает,  значит,  тяпнул  старый  хрыч-именинник,  пользуясь  сегодняшним  своим  положением,  ещё  пару  стопок – и  похрапывает  себе  под  кустиком… Но  лесник  мыслил  по-своему: «Этот  шалопай  думает,  что  все  такие  же,  какой  именно  он  сам, - нажраться  и  свински  дрыхнуть"!  Может,  попытаться  так  называемый  «встречный  пал»  пустить,  прикинул  Тимофей,  сбивая  всё  подступающий  огонь  еловой  лапой,  как  вдруг  за  что-то  зацепился  ногой,  и  во  весь  мах  грохнулся  оземь… Но  он,  Тимофей,  один  ведь  пока  здесь,  и  вряд  ли  что  получится  из  «встречного  огня»,  к  тому  же,  ещё  и  эта  боль  сильная  в  правой  стопе…
 
Ё-моё,  как  не  вОвремя,  блин,  уж  не  сломал-ли?!  А  дым,  гад,  прямо-таки  глаза  выедает как  назло… Он  с  трудом  поднялся,  срубил  деревцО,  чтоб  на  него  опираться,  а  другой  рукой,  продолжая  сбивать  нарождающееся  пламя,  порешил  поскорее  хромать  за  подмогой… Но,  слава  Богу,  заметил-таки  Пятачок-молодец   увеличившийся  дым,  и  объявил  тревогу.  Шустро  подъехали  спецы,  люди  тут  же привычно  рассредоточились,  сбивая  огонь,  а  Тимофея  Семёновича,  с  обеими нехило  обожжёнными,  в  волдырях  руками,  грязного,  закопчённого,  всё  ещё  с  трудом  дышащего,  привезли  в  больничку,  оказали  всякую  нужную  помощь,  хотели  положить,  но  он  заартачился - и  «к  себе»,  в  свою  лесниковую  избу-хату,  запросился.  Мол,  «в  гостях  хорошо,  а  дома,  в  личный  праздник  его, – лучше».
 
Отмытый,  перевязанный  медиками,  улёгся  на  свою  родную  постельку  и  потянулся  к  «Спидоле», - звук  прибавить,  но  вдруг  услышал,  словно  по  заказу,     и  прямо  как  для  него,  именинника,  задушевный  голос  любимого,  знаменитого  советского  певца, Эдуарда  Хиля,  блаженно  улыбнулся,  вслушиваясь  в  такие  давно  знакомые  слова  великолепной  песни,  «Голубые  города».  От  радости  даже  привскочив,  и  с  помощью  костылей  быстро  похромав  туда,  к  столу,  потому  что  сегодня  всё  навалилось  на  него  рАзом: и  до  боли  родная  песня  именно  в  день  его  рождения,  и  пожар,  боль  в  обожжённых  руках,  в  ноге,  поэтому  «Тиманя», счастливо  улыбнувшись,  что  он  ведь  дома, отрешённо  махнул  рукой…

Затем  щедро,  для  себя  же  ведь,  да,  и  раз  в  год,  налил  полный  стакан,  но  вот  что  сразу  показалось  ему  несколько  странным: когда  он  с  наслаждением,  с  закрытыми  глазами,  начал  пить,  и  и м е н н о  в  момент  пения  Хилем  вот  этих  трёх  слов  песни:  «и  табличку  прибьём  на  сосне»,  которые  Тимофею  Семёнычу  вдруг  чем-то  не  очень  понравились,  и  насторожили  его,  но  пока  не  сразу  понял,  чем  же?  И  он  стал  серьёзно,
 всё  более  скрупулёзно,  вдумываться  в  эту  фразу…

И  воспрянуший  с  надеждой  в  поиске  встретить  чем-то  не  нравящийся  ему  смысл  её,  Тимофей  Семёнович,  ради  ускорения  процесса  мышления,  решил  тяпнуть  ещё  стопочку,  и  что  вправду  скоро  помогло  профи-леснику  вдуматься!  «Прокрутив»  в  мыслях  странную  фразу  и  так,  и  эдак,  его  впезапно  прямо-таки  озарило  пониманием её, … только  вот,  правда,  отнюдь  не  в  лучшую  сторону  его  сочинителя?!  Да-да!  Ибо  от  удивления  Семёныч … аж  в  буквальном  смысле  о б а л д е л!  Ну,  ни  фига  себе,  заявочка,  для  него,  блин?!  Вот  это  так  да-а!  А  ну-ка,  стоп!  Но  ведь  и  вправду  здесь  вообще  д и к о с т ь   какая-то  получается  от  того,  ЧТО  посоветовал  совершить  домостроителям  «чудик-творец»  стиха-песни?!
 
Да,  ведь  поэт  табличку  с  написанным  на  ней  номером  только  что  построенного  первого  дома,  и,  возможно,  ещё  и  с  названием  будущей  улицы,  рекомендует  не  просто  чем-нибудь  «прикрепить»  её  на  углу  дома,  как  обычно  и  делается,  но  п и и т  с о в е т у е т  нетерпеливым  молодым  домостороителям  "п р и б и т ь"  её … просто  прямо  к  с о с н е!  А  чем  можно  «прибить»  табличку  к  дереву?  Оное  и  дураку  понятно: только  молотком  и  г в о з д я м и,  разумеется…  И  вот  тут-то  в  голове  Тимофея  Семёновича  внезапно  аж  щёлкнуло,  словно  молния  сверкнула  от  появившейся  страшной  мысли,  от  которой  ужаснувшийся  бедный  лесник … в  момент  даже  испАриной  покрылся?!

«Ё-моё»! -  осипшим  голосом  выдавил  из  себя  поставленный  государством  ярый  защитник  зелёных  насаждений!  «Но  для  чего?!  Совсем  уже  охренел  этот  так  называемый  «поэт»,  надумавший  из-за  некоей  таблички,  дал  непродуманный  с о в е т … попросту  «п р и б и т ь»  её  к  стволу(!),  но  ведь этим изранив  острыми  железными  г в о з д я м и  живую,  зелёную  с о с н у,  растущую  возле  угла  только  что  п о с т р о е н н о г о  молодыми  строителями  дома!!!
 
И  от  подобного  «указания»  поэта-песенника,  самый  строгий  лесник,  тем  более,  упрямый  мокша  «Тиманя»,  то  есть,  Тимофей  Семёнович,  был  не  только  озадачен,  а  вообще  о б е с к у р а ж е н!  Но  это  же  настоящий  п о э т  предложил,   а  поэты - люди  не  простого  и  рядового  порядка,  которых  в  мире  считают  к а т е г о р и е й  о с о б о й,  чаще  всего  очень  умной  и  высоконравственной?!  Но… только  вот  э т о т  в  данном  стихе,  о д н о з н а ч н о  не  совсем  удачно  выбрал  совершенно  н е п р и е м л е м о е  здесь,  для  работников  леса,  слово  «прибить»,  вставив  его  во  фразу,  «и  табличку  прибьём  на  сосне» … И  что  означает  только  одно: п р и с о б а ч и т ь  её,  п р и б и т ь   г в о з д я м и   к  … живой  же,  блин,  «сосне»?!

Но  в  песне  для  народа  можно  было,  да,  и  нужно  бы,  написать  слово  с  более  продуманным  предназначением?!  Например,  табличку  эту  не  «прибить»  бы  н у ж н о   к  сосне,  а  просто … «прикрепить»  её  бережно,  а  не  ранить    этими  острыми  г в о з д я м и  живую  сосну,  затем  подвязать  её  к  стволу  изолентой,  проволокой  ли,  не  нарушая  целости  к о р ы  дерева,  и  самого  ствола  - тоже!  Правильно?  Ведь  отлично  видно  н е д о п о н и м а н и е  поэтом-песенником  столь  простых  понятий,  что  гвозди  вбивать  в  растущее  живое  дерево – нельзя!

А  ведь  к  ж и в о м у  д е р е в у  у  него,  у  профи-лесника,  деда  Тимофея,  всю  жизнь  ратующего  за  с б е р е ж е н и е  лесных  ресурсов  государства  вообще,  от  недопонимания  простейшей  и с т и н ы,  прямо  тут  же  переросло  в  настоящее  н е г о д о в а н и е  от  того  грубейшего  действа,  к  чему  «умный»  поэт-песенник  своим  словом  «прибивать»,  п р и з ы в а е т  слушающих  песню  уже  много  лет,  ведь  со  времени  появления  её?!  Ибо  получается,  что  советует  поэт и  не  только  молодых  строителей,  кому  по  возрасту  всего-то  лишь  «на  двоих  нам  40  лет»,  но  з а о д н о  он,  выходит,  рекомендовал  ещё  и  всё  остальное  молодое  поколение  России,  особо  не  раздумывая,  б е с с т р а с т н о   п р и б и в а т ь  таблички  г в о з д я м и  к  ж и в ы м  растущим  деревьям?!  И  чтО  же,  господа,  получится  от  подобной  бездумной  вакханалии  к  нашей  природе?
 
А  вот,  чтО,  люди!  На  деле  выходит,  с  появления  этой,  в  основном-то    ведь  прекрасной  романтической  песни,  призывающей  молодёжь  отстрАивать просторы  Сибири,  к  сожалению,  с  тех  давних  пор  в о о б щ е   н и к т о   из   россиян,  слушавших  столь замечательную  песню,  даже  если  и  кто-то  из  них  и  заметил  помянутую  оплошность  поэта  с  его  неудачным  словом  «прибить»  к  сосне,  вместо  б о л е е  верного  слова  «прикрепить»  к  ней»,  -  однако  же  н и  о д и н  человек  в  стране  России  не  возмутился  п о д о б н о м у  б е с ш а б а ш н о м у  призыву  «бездумно  калечить  гвоздями»  народное  достояние,  то  есть,  зелёные  насаждения,  лес,… кроме  одного  лишь  п р о с т о г о  лесника,  настоящего  Защитника  л е с а,  мокшанина  Сурганова  Тимофея  Семёновича, по  позывному - «Т и м а н я с а»?!  Ну  да,  его!
 
Хотя  который,  правда,  т о л ь к о   л и ш ь  с е й ч а с  вдруг  о п о м н и л с я,  наконец-то,  но  ведь  вник  в  странность  ошибочно  подобранного  поэтом  слова  «прибить»  табличку,  как  уже  упомянуто  было  выше … благодаря  внушённой  ему  мысли,  видимо,  самим  Господом?  Ну, конечно!  Вставить  более  правильное  слово  «п р и к р е п и т ь».  Да-да,  подвязать  табличку  к  стволу  сосны,  и  всеобязательно  б е р е ж н о(!)  какой-нибудь  «нейтральной  вещию",  типа  верёвки,  проволоки, но  не  острым  г в о з д ё м  же,  правильно?!

А,  кстати,  честное  осознание  им,  Тимофеем  Семёновичем,  «Тиманясь»,  своей собственной  бестолковости,  хотя  и  всю  жизнь  проработавшим  ведь   лесником,  но,  тем  не  менее,  за  настолько  длительное  время  не  сумевшим-таки    понять  допущенной  поэтом  о п л о ш н о с т и  с  выбором  более  нужного  слова!  Но  з а т о,  наконец,  д о ш л о  хоть  сейчас… И  это  делает  ему  честь,  и  он  очень  рад  всё-же  проснувшейся  у  него  (с  помощью,  конечно  же,  Бога(!), с м е к а л и с т о с т и! 

И  как  говорится  в  замечательной  русской  поговорке: да  «пускай  лучше  поздно  этакое  случилось,  чем  не  случилось  бы  оное … вообще  бы  н и к о г д а»!  А  если  выразиться  намного  короче  сказанного  только  что: то  уж  «лучше  позже – чем  н и к о г д а»!  К  тому  же,  леснику  мокше,  Тимофею  Семёновичу,  всё-таки  ведь  не  постыдившемуся  взять,  и  прилюдно,  честно,  ещё  и  признаться  в  своей  былой  б е з г р а м о т н о с т и?!  Но  что  ещё  Главнее  в  этом, – никого  не  боясь,  о с м е л и в ш е м у с я  ведь  поднять  тревогу,  дойдя  в  своём  н а с т о я т е л ь н о м  требовании  исправить  не  раз  помянутое  неподходящее  с л о в о  поэта  «прибить»,  -  всенепременно  д о в е с т и  до  самых  высоких  инстанций  в  Москве!
   
И  сейчас  ещё  более  «помудревший»  Тимофей  Семёнович,  родом  из  Саранска,  из  м о к ш а н  по  нации,  извечно  упёртых  в  «своё  дело»,  а  поэтому  и  непреклонных  по  характеру,  чем  прочие  более  грамотные  россияне, он  с  укоризной  и  удивлением  упоминает  о  и  вправду  п о л н о с т ь ю  «безгласной  и  м о л ч а л и в о й»  реакции  высокообразованных  товарищей-господ  из  «партии  з е л ё н ы х»?!  Ведь  н и  о д и н   из  них  и  по  сегодняшний  день  так  и  не  смог  заметить  ф а к т  совершённой  ошибки  поэтом,  со  столь  неудачно  выбранном  им  к  песне  словом  «прибить»,  отчего  ведь  и  сам  смысл  песни  несколько  изменился?!
 
И  эта  о ш и б к а  допущена,  господа  российяне,  не  просто  в  каком-то  лёгком  детском  стишочке,  где  оплошность  можно  просто  даже  и  не  заметить?  А  о н а  происходила  и  в  не  раз  прозвучавшей  на  весь  Союз  популярной,  замечательной  песне,  исполняемой  столь  же  известным  и  модным  тогда  певцом, Эдуардом  Хилем!  Однако  н и к о г о  из  150  миллионов  слушателей,  среди  которых  всенепременно  присутствовали,  конечно  же,  и  различные   компетентные  языковые  специалисты,  однако … абсолютно  н и к о г о,  кроме  лесника-мокши  Сурганова  Т. С,  оная  нелепость  ни  хрена  не  н а с т о р о ж и л а,  и  ни  один  из  «защитников»  экологии  и  зелени  в  РФ,  ни  фига  не  в я к н у л  и  в  СМИ?!  Но,  что вполне  возможно,  им,  с  их  вон  какой  «напряжённой» работой,  и  чересчур  занятым,  вовсе  и  не  до  каких-то  там  песен  с  музыкой?

Однако  стоп-стоп!  Да,  ведь  и  он  сам,  «Тиманясь»,  Тимофей  Семёныч,  тоже,  хотя  и  очень  «х о р р О ш и й  защитник  леса»,  и  всю  жизнь  лесник,  ругал  всех,  позором  крыл-клеймил  за  небрежное  отношение  к  зелёным  насаждениям    планеты  Земля, … до  описанных  в  начале  рассказа  причин,  заставивших  его  велением  Господа  «поумнеть»,  и  вникнуть  в  допущенную  поэтом  ошибку  неверного  слова  «п р и б и т ь»  табличку  гвоздищами  к  живой  красавице-с о с н е,  в  тот  искромётный  момент  услышавший  песню,  именно  тогда  почему  то  сразу  и  понял  о  вкравшейся  в  ней  частице  явной  бессмыслицы?!  Так  же  ведь?
 
Поэтому  он  сейчас  решил  с п е ц и а л ь н о  описать  тот  самый  момент …н е о ж и д а н н о   появившейся  д о г а д к и   о  неверно  поставленном  поэтом  слове  «прибить»  в  стихе,  ставшей  тогда  популярной  народной  песней!  И  Тимофей  Семёныч  надеется,  что  таки  найдутся  в  великой  России  мудрые  люди,  которых  заинтересует,  каким  же  это  образом  пришло  на  ум  п р о с т о м у  леснику  п о н и м а н и е  допущенной  поэтом-песенником  очевидной  оплошности?

Ведь  тогда  он  в  своей  избе,  со  стаканом  водки  в  руке  за  столом,  вдруг внезапно  ярко  представил  перед  внутренним  взором  знаменитого  певца,  и  ведь  именно  в  тот  момент,  когда  он  с  закрытыми  от  удовольствия  глазами,  допивал  крепкий  жидкий  допинг.  Да,  потому  что  он  сам  решил,  что  заслужил  это,  став  «героем  дня»,  ибо  пострадал  и  на  пожаре  в  день  с в о е г о  рождения,  и  вдруг  как  бы  «воочию»,  словно  вживую,  «увидел»,  даже  и, … самогО  Эдуарда  Хиля,  стоящего  возле  помянутой  в  песне  красавицы  сосны,  чтобы  самому  «прибить»  табличку  прямо на  неё,  с о с н у!
 
Ну,  да,  конечно!  И  будто-бы  стоит  он,  уникальный  певец,  с  большим  молотком  в  правой  руке,  уже,  было,  замахнувшегося,  чтобы  одним  сильнейшим  ударом  «прибить»  большим  железным  гвоздём  держащую  в  другой  руке табличку … но  решил  почему-то  «пришпандОрить»  её  по  словам  поэта  не  к  углу  построенного  дома, … а  прямо  к  росшей  рядом  с о с н е?!  И  решившего,  видать,  с  силой  п р и б и т ь,  чтобы  уж  з а б и т ь   г в о з д ь  капитально,  даже  в о г н а т ь  острое  жало  как  можно  глубже,  по  сАмую  его  шляпку  в  н е п о д а т л и в о е   с о с н о в о е  древо!  Да!  Чтобы  г в о з д ь  подольше,  пусть  даже  и  навечно(!) остался  бы  в  стволЕ  на  память  о  них,  о  молодых  ещё  д о м о с т р о и т е л я х,  и  этим  гвоздём  крепко-накрепко  удержать  на  с о с н е  табличку  как  можно  д о о о л ь ш е!
 
И  хорошо,  что  опытнейшего  лесника  в  этот  раз,  (и  ведь  впервЫе  в  его  жизни!),  словно  молнией  озарило  пришедшей,  видимо,  от  Господа,  мудрой  мыслью  от  чуть,  было,  не  п р о и с ш е д ш е г о  по  словам  поэта  действа  н е о б д у м а н н о г о, - «прибить»  табличку  зачем-то  к  сосне?!  Но  для  чего  же  её «прибивать»  острым  гвоздём?!  Ведь  им  же  и  вправду  н а р у ш и т с я  целость  живорастущего  д е р е в а-сосны?!  И  в  голове  лесника  Тимофея  Семёныча  вдруг  непроизвольно  возник  одиозный  вопрос?  Ну,  а  почему  бы  табличку-указатель … «прибить-присобачить»  острым  гвоздищем  не  на  живой,  и  всё  чувствующей  с о с н е,  а  где  либо  в  другом,  в  более  щ а д я щ е м  месте?  А  если  прямо  на  углу  построенного  дома?!  И  стОит  ли,  в  таком  случае,  з а з р я  калечить  живую  с о с н у?!

Но  если  что-то  нужно  сделать  доброе  для  людей, - надо  было  бы,  по  идее,  вначале  хорошенечко  подумать  о  цели  и  смысле  «своего  деяния»,  тем  более, особенно  поэтам?  С  песен-то  многие  и  пример  берут?  Но,  может  быть,  ум  и  сообразительность  его, Тимофея  Семёновича,  о б о с т р и л и с ь  вовсе  и  не  просто  так,  а  именно  и  впрямь  по  велению  самого  Господа  Бога?  И  выше  описано  уже,  сколь  много  «навалилось»  на  него  в  этот  день  рождения,  и  он  сам  в п е р в Ы е   п о н я л  вдруг  жуткий,  и  л и ч н о  для  него,  (фанатика-лесника,  с  детства  лес  боготворящего!),  и  п о с т а в л е н н о г о  властью  охранять  лесное  богатство,  зелёные  насаждения? 
Да,  и  сама  с о с н а,  думается,  вряд  ли  бы  обрадовалась  бестолковому,  и,  скорее  всего,  не  особо-то  «приятному  гвоздевому»  ощущению  прикрепления    копеечной  таблички...

 Однако  вот  уж  ему-то,  деду  Тимофею,  мокше «Тиманесю», который  с  детства  из  человеческой  жалости  не  спилил   н и  о д н у   живую,  зелёную  ёлочку  под  Новый  год,  а  став  лесником,  он  тогда  уже  строго-нАстрого  запретил  и  своим  детям,  внукам,  и  хорошо  знакомым  тоже,  не  только  рубить  молодые  деревцА,  но  даже  и  покупать  их,  а  к  Новому  году – привыкнуть  всем ставить  «ёлочки»  не  менее  красивые,  и  лишь  и с к у с с т в е н н ы е!
 
И  ему  сыдно,  что  он  не  сумел  вовремя  в н и к н у т ь  во  всего  лишь  одно  неудачно  выбранное  слово  поэтом  «п р и б и т ь»,  которое  и  вправду крайне  изменит  понимание  действа,  так  как  приведёт,  в  итоге,  к  нежелательному  конечному  результату – ни  за  что  о б и д и т  неповинную  и  живую  ведь  с о с н у!  Поэтому  вряд  ли  стОит  слушать  «подобную»  песню  с о в р е м е н н ы м  детям,  которые  умнеют  ныне  с  каждым  днём!  А  вдруг  и  они  тоже  возьмут,  и  тоже  пожелают  что-либо  «поприбивать»  к  деревьям,  с о с н а м,  по  услышанной  песне  решив: мол,  от  прибитого  гвоздя  им  не  больно?!  Поэт  же  написал – «прибить»?!
         
И  оный,  и  впрямь  пагубный  смысл  этого  неудачного  слова  «прибить!»,    «дошёл»  до  сознания  Тимофея  Семёновича … но,  жаль,  только  сейчас,  через  много  лет,  отчего  ему  и  постыдно  на  душе… Ведь  по  идее,  насколько  проще  решить  задачу  о  «сбережении  зелёных  насаждений  россиянами»,  если  подобную    табличку  не  безжалостно  «прибивать»,  а  просто  бережно,  и  вообще  не  з а б и в а я  гвоздищи  в  ствол  сосны,  просто  щадяще  «прикрепить»,  «подвязав»  к  ней  проволокой,  или  изолентой,  а  если  сейчас, – и  что  лучше  всего  -  то  скотчем!

Правильно?  И  поэтому  он  предлагает  в  замечательной  песне  вместо  слова  «прибить»  гвоздём,  просто  заменить  словом-синонимом  «п р и к р е п и т ь»  скотчем  прямо  к  той  же  самой  «сосне»,  растущей  рядом  с  углом  построенного  молодыми  домостроителями  нового  дома!  И  рифма  стиха-песни  не  пострадает.  А  вот  пропойте?  «И  табличку  прикрЕпим  к  сосне»!  Зато  изменилось  мнОгое! Ибо  истинный  смысл  улучшился  ввиду  её  «прикрепления» … потому  что  без  использования  г в о з д я!
 
К  тому  же,  он,  пожизненный  лесник  Тимофей  Семёнович  Сурганов,  всегда  искренне  приветствовавший  работу  партии  «з е л ё н ы е»,  помогал  им,  чем  мог,  и  даже  знаком  был  кое  с  кем,  особенно  из  руководителей  её ... но  з а т о  сейчас  он  одним  из  первых  в  России,  начал  «бомбить»  их  д е л ь н о й  жалобой  о  замене  неверного  слова  другим,  более  подходящим!  Но  включил  в  список  «Тиманясь»  Сурганов  и  ещё  «кое-кого»,  министра  культуры  РФ,  дабы  исправить  допущенную  в  то  советское  время  некомпетентную  безалаберность.
   
Да,  ведь  и  сделать-то  необходимо  всего-то  лишь  вот  что,  но  при  обязательном  содействии  начальников  на  в ы с ш е м  уровне,  иначе  это  нужное,  и  несколько  порочащее  Россию  д е л о,  однако  же,  непременно  нуждающееся  в  несложном  исправлении  допущенной  оплошности,  какие  иногда  бывали,  к  сожалению,  в  нашей  России,  нередко  превращались  в  одну  г о в о р и л ь н ю!  Кстати,  он,  лесник  Сурганов  Т.С,  попутно  ещё  и  написал  заявление  в  нужную   инстанцию,  с  просьбой  отменить  приказ  о  его  очередном  поощрении  медалью,  теперь  ещё  и  о  «спасении  леса  от  пожара»,  в  связи  с  последним  случаем  возгорания  Бузулукского  бора,  где  он  оказался  первым,  кто  начал  борьбу  с  пожаром.
   
Ибо  он  был  при  своей  должности  лесника,  хотя  и  в  день  рождения  вступив в  схватку  с  огнём,  что  обязан  был сделать  на  его  месте  ведь  л ю б о й  нормальный  россиянин!  А  ратует  он  за  то,  чтобы  хотя  бы  сейчас  попытались  исправить  в  замечательной  песне  провокационное  выражение  что-то  «прибить»  к  живой,  зелёной  сосне,  дословно  означающее  стоящего  наизготовку  человека  с  молотком  и  гвоздём  в  руках,  и  это  его  большая, единственная  просьба!  Ведь  насколько  лучше  будет,  если  перед  внутренним  взором  слушающего  эту  добрую  песню  россиянина,  предстанет  в  лесу  у  сосны  не  человек  с  разрушительным  молотком  в  руках  и  гвоздями,  а  бережно  приматывающий  табличку  к  ней  с  безобидным  скотчем  в  руках,  и  пусть  он  даже  и  иноземного  производства?  Верно,  господа?