Дымящееся зеркало

            Глава 1.




Таро плохо учился в школе, но это ещё пол беды. Беда в том, что он не только считал бесполезным школьное образование, но и считал себя умнее всех остальных одноклассников. Таро, однако, был скромным и никому об этом не говорил.
Он выглядел всегда опрятным и достаточно вежливым, поэтому не привлекал к себе особого внимания ни со стороны учителей, ни со стороны соседей и полицейских.

Раньше Таро занимался различными видами спорта, но ни один из них так его и не зацепил. Он не находил в спорте никакого смысла, поскольку на улицах никто не дрался, никто ни от кого не убегал и никто никого не догонял. Шахматы, да, пожалуй шахматы казались ему интересной игрой, особенно привлекала его фигура под названием «конь», которая могла ставить благородным фигурам «вилки». Но играть, по большому счету, ему было не с кем, потому что у Таро не было друзей, и он был очень одинок.
Одиночество само по себе не так уж страшно, некоторые одиночество воспринимают как отдых от пустой болтовни или чужих проблем.

Но Таро страдал от одиночества, ему очень хотелось с кем-нибудь поговорить на интересующие его темы, особенно если это была красивая брюнетка. Но темы, которые интересовали Таро, не были интересны никому.
Да, Таро хотел дружить с какой-нибудь красивой девушкой, он очень любил детей и с детства мечтал о большой и дружной семье. Но как правило красивые девушки не обращали на него никакого внимания, а с некрасивыми он дружить не хотел.
Родителей своих Таро почти не помнил, поскольку они ушли рано из жизни. Отец оставил мальчику коллекцию старинных орденов, холодного оружия и золотых монет, которые Таро продавал время от времени через комиссионный магазин, когда у него заканчивались деньги.

Проходили года, Таро закончил школу и так привык к своему одиночеству, что ему ничего не оставалось делать, как просто жить в своё удовольствие. Он много читал, размышлял, готовил еду себе сам, а после ужина по ночам сидел на своей большой террасе и любовался звездами. Конечно, Таро любил смотреть кино, но по его подсчётам за последние десять лет мировая киноиндустрия не выпустила в прокат ни одного достойного его внимания фильма.

Все-таки жизнь заставила Таро устроиться на работу, и он устроился осветителем сцены в местной филармонии. Это была не пыльная работа, не требующая ни физических, ни умственных затрат, к тому же теперь он мог бесплатно смотреть все концерты и музыкальные спектакли в своём городе.

Однажды Таро по дороге с работы зашел в комиссионный магазин заложить старый немецкий фотоаппарат «Практика», доставшийся ему по наследству от отца, и тут же увидел среди прочих вещей предмет, очень похожий на блюдо, со странными орнаментами, которые он когда-то видел.

- Что это за вещь? – спросил продавца Таро.
- Дорогой Таро, - продавец уже давно знал нашего героя, - это зеркало древних индейцев майя. Говорят, что майя умели смешивать ртуть с водой и использовали их не только как зеркала, но и для некоторых астрономических наблюдений, например для безопасного наблюдения за солнцем. В древнем Китае было нечто похожее, это был бронзовый сосуд «цзянь».
Таро заинтересовала эта вещь, и он предложил скупщику обменять ее на хорошей сохранности фотоаппарат. Скупщик согласился.
- Молодой человек, майя верили, что все их вещи обладают магией, поэтому будьте осторожны. И пожалуйста, не используйте эту вещь по прямому назначению, тем более вы должны помнить, что пары ртути… - кричал ему продавец вдогонку.
Но Таро уже бежал счастливый домой, чтобы начать экспериментировать.
Нет он бежал не для того, чтобы разбавлять ртуть, он был очарован этим предметом с первого взгляда, он торопился принести зеркало домой, почистить его, чтобы ночью начать медитацию.

Сидя на большой открытой террасе, Таро дождался, когда свет окон и уличных фонарей уступит звёздному небу, а гул машин – стрекотанию сверчков. Он поставил перед собой на стол древнее зеркало, наполненное водой. Таро разглядел в небе Полярную звезду, мысленно поприветствовал её, затем - созвездие Большой Медведицы. Начал пение с закрытым звуком.
Поначалу желаемые ноты срывались, но затем зажимы ушли, связки разогрелись, и все его тело превратилось в единый духовой музыкальный инструмент.

Пение не было громким, но оно наполнило собой всё сферическое пространство вокруг Таро настолько, что он почувствовал себя счастливым от единения с окружающим его миром и перестал ощущать свое физическое тело.

Он пел, и его существование приобретало новый ранее недоступный ему смысл, который освобождал его как от тягот прошлого, так и от страха перед будущим.

Он продолжал петь и когда почувствовал, что его тихое пение услышали даже звезды, он перестал издавать звуки. Но случилось странное - его пение продолжалось, но не им самим. Сначала Таро подумал, что это какое-то заигравшееся и опоздавшее эхо, но песня звучала дальше. Звуки извлекались из ниоткуда в прекрасной тональной композиции.
- Неужели это зеркало? - Таро посмотрел вниз и увидел в отражении древнего зеркала лицо поющего индейца. Миндалевидные глаза индейца были закрыты от удовольствия, а крылья его орлиного носа время от времени расширялись как меха музыкального инструмента. Древнее зеркало резонировало его пению, и если бы не было так страшно, то Таро бы просто уснул самым приятным сном. Но Таро, пересилив себя, встал, подошел к светильнику и включил свет на террасе. Волшебный мир исчез.




Глава 2.




Таро спал очень крепко. Вспомнил лицо поющего индейца лишь утром, когда посмотрелся в зеркало. «Это был только сон», - подумал юноша, выложил пасту из тюбика на щетку и принялся чистить зубы. Но уже в следующее мгновение, глядя в отражение своих глаз, замер: «Нет, не сон…».
Это был не сон, и это были не галлюцинации. Он ничего подозрительного не ел, не пил, вчера он не болел, у него не было высокой температуры, и он не страдал шизофренией.
Он знал, что шизофрения имеет свойство дарить людям видения и голоса, но опасные и антиэстетичные. У него же было всё, напротив, красиво: и пение, и зрительный образ.
"В общем надо что-то с этим делать, - подумал он, - или не делать. Не делать ничего, прибегнув к заповедям Лао Цзы. Буду жить прежней жизнью, а насчет медитации с зеркалом - посмотрим по обстоятельствам. Однако, я совсем не знаком ни с культурой майя, ни с культурой ацтеков, - подумал Таро, - надо как-нибудь сходить в библиотеку и что-нибудь прочитать на эту тему".
Таро отличался от многих своих сверстников тем, что с самого появления сотовых телефонов относился к ним с недоверием. По его мнению, телефон не мог дать того, что может дать художественный фильм или художественная книга. «Да, соглашусь, – рассуждал он, - с помощью телефона можно почитать и посмотреть, но как бы без цвета и запаха».
У Таро было ещё несколько причин не доверять телефону, и поэтому в качестве альтернативы в его доме была хорошая библиотека, собранная родителями. К тому же он иногда заглядывал в центральную библиотеку города и просиживал там часами, вместо того чтобы делать домашнее задание.
Здание библиотеки находилось в 15 минутах от его дома, и он уже стоял в очереди с семью формулярами по истории и искусству индейцев центральной Америки.
Когда очередь сократилась до одного человека, Таро обратил внимание на девушку, стоящую впереди него. Таро сделал едва уловимую ротацию головой, непроизвольно улыбнувшись, может быть оттого, что девушка была прекрасной.
Её длинные прямые иcсиня-черные волосы были собраны в хвост на затылке, а кожа была смуглой.
"Ладно, - подумал Таро, - выдохнем".
Однако, то, что произошло дальше, уже было не так прозаично.
Девушка отдала библиотекарю семь формуляров, и Таро успел разглядеть на них фамилии и имена авторов, которые сам писал буквально 15 минут назад.
Библиотекарь отправила заявку и приняла заказ от Таро. Читая заказ, она остановилась и посмотрела поверх очков на него, затем на девушку: "Вы что вместе учитесь?"
Девушка недоуменно посмотрела на библиотекаря, потом на Таро. И тут Таро ничего не оставалось делать, как сказать девушке, что у него заказ на эти же книги.
Девушка улыбнулась. А библиотекарь сказала: "Эти книги у нас в одном экземпляре, поэтому можете сесть за один стол и как-нибудь договориться". Девушка была не против, а Таро был просто счастлив.
Когда лифт с заказанными книгами открылся, библиотекарь взяла все семь книг и поставила стопкой на стол. Девушка взяла книги и спросила Таро: «Куда присядем?»

- Как в ресторане, - неожиданно улыбнулся он.

- Я угощаю, - ответила девушка весело.
Таро, довольный, сделав важный вид, окинул взглядом читальный зал и кивнул на стол в дальнем углу около открытого окна, в котором виднелись ветви канадского клена.
Откуда у тебя такой интерес к культурам мезо Америки?– спросила девушка уже за столом.
И Таро раскрыл все карты, начиная от похода к комиссионщику и заканчивая желанием обратиться к психиатру. Он сам не понял, почему рассказал ей почти сокровенную тайну.
Девушка по-доброму рассмеялась, сочтя рассказ Таро интересной фантастической историей, и предложила поделиться книгами.
- У тебя хорошо и красиво получается, - весело сказала девушка.
Таро набрал в обе щеки воздуха и выдохнул с иронической улыбкой вниз. Она не поверила, - убедился он, - ок.
- Как тебя зовут? - спросила она.
Таро назвал своё имя.
- А меня зовут Гуля, - улыбаясь, представилась девушка.
- Очень приятно, - отозвался Таро и улыбнулся тоже.
Ему показалось, что это та девушка, о которой он мечтал, и ему стало страшно. Страшно потому, что его жизненный опыт, пусть и недолгий, показал, что девушки, которые нравились ему, никогда не отвечали взаимностью. «Наверное, - продолжал думать он, - я и её упущу, если не сейчас, то когда-нибудь».
- Гуля, а ты почему взяла эти книги? – неожиданно вырвалось у Таро.
- Индейцы мне нравились всегда, - ответила девушка, - а точнее с тех пор, как я посмотрела диснеевский мультфильм про Покахонтас. Мне показалось, что мы с ней очень похожи.
- Нет, я не видел этого мультфильма, – сказал Таро.
- И потом, - продолжала девушка, - я поступила на исторический факультет. Хочу быть этнографом. Я постоянно на курсовые беру темы, связанные с индейцами.
Здорово, – сказал Таро. А ты что-нибудь на вскидку можешь рассказать, что означало зеркало у майя?
- О да, - восторженно сказала Гуля, - «Дымящееся Зеркало» или Тескатлипока, древний бог майя и ацтеков. Его так назвали, потому что у него был щит-зеркало. Глядя в него, он следил за миром и поступками людей. Тескатлипока был владыкой ночного неба, в честь него назвали даже один околоземный астероид.
- Теперь мне что-то стало понятно, - покачав головой и улыбаясь сказал Таро.
- Что именно? – спросила девушка.
- Моё любимое занятие - это смотреть ночью на звездное небо и петь.
- О, - восторженно произнесла девушка и добавила, улыбаясь, - он тебя выбрал. Или ты - его.

Таро не стал мешать девушке работать с книгами и сделал вид, что читает очень внимательно. Стал для вида записывать в тетрадь что-то с очень серьезным лицом. Но в действительности все время думал о ней… Как она прекрасна, как ему хотелось всегда смотреть на её лицо! Смотреть и днем, и ночью, и в молодости, и в старости! Но он стеснялся пригласить её куда-то, назначить встречу: ему казалось, что это очень навязчиво. «Почитав» минут 30, Таро встал и сказал девушке, что ему было очень приятно с ней познакомиться, но сейчас он должен идти на работу. Гуля улыбнулась и, помахав ладошкой, сказала: «Пока, пока!»
Мысль об этой девушке затмила собой древнее зеркало. Таро был уверен, что они больше никогда не встретятся, и ему хотелось быстрее её забыть.




  Глава 3.




Чтобы поменьше думать о девушке из библиотеки, Таро устроился на ещё одну работу, в качестве грузчика в морском порту. Теперь жизнь нашего героя состояла в том, что он всецело отдавался работе.
К филармонии он практически потерял интерес, так как ему казалось, что музыкальные спектакли, водевили, рок-оперы, просмотренные им, были об одном и том же, о том, что его никак не волновало и не беспокоило. Все певцы ему казались на одно лицо, а ансамбли различались между собой только костюмами, музыкальными инструментами и сменой декораций. Таро работал потому, что после покупки зеркала не хотел жить только распродажей коллекции своих родителей, и кроме того, постоянная физическая занятость помогала избавляться от мыслей о Гуле. К зеркалу он старался не подходить, а вместо этого завернул его в кусок красного сукна и положил в шкаф. Так он постепенно про него забыл.

Из порта он возвращался очень поздно уставшим, выпивал чай с бутербродом, выкуривал сигарету и заваливался спать. Он всегда крепко спал, и по ночам ему никогда ничего не снилось. На утро он просыпался со свежей головой пил чай, ел пару куриных яиц и шел на работу. Посторонние мысли его не тревожили, и он только от этого чувствовал себя счастливым. Он стал чаще общаться с людьми по работе и даже поймал себя на светлой мысли, что он все-таки такой как все. От этого ему становилось просто и легко.
Дом, работа, чай, сон. Несмотря на то, что Таро платил исправно за квартиру и неплохо питался, впервые денег у него накопилась вполне изрядная сумма, которой у него давно уже не было, но найти ей применение он не мог. Ему казалось, что у него все есть и он ни в чем не нуждается. Однако иногда ему становилось так одиноко, что он не раз подумывал завести себе собаку или кошку. Но не заводил из-за того, что не хотел ответственности. Вдруг ему приспичит попутешествовать по миру, куда он денет животное? Отдаст другу, которого у него нет? И тут он вспомнил про зеркало.
- Почему бы мне не заботиться о нем? Ночью я буду выводить его подышать звёздным небом. Ведь «дымящееся зеркало» был богом звездного неба.
Так у него зародился ритуал, и он перед сном доставал зеркало, наливал в него воды и оставлял на террасе, расположив его посредине небольшого стола. Прогуливаясь взглядом по звездам, он чувствовал чьё-то присутствие, и оно не пугало его. Затем он уходил спать. А утром, проснувшись, заворачивал зеркало в красное сукно и укладывал спать в шкаф. Сейчас Таро не пел и не медитировал, он проделывал этот обряд, не ища никакого рационального зерна, он делал это только потому, что ему это нравилось.
Иногда во время этого обряда он пытался посмотреть на себя со стороны, что бы примерить на себя какой-нибудь невроз, но тут же сам себе улыбался. Нет, он смеялся не над собой, он смеялся над мнением предполагаемого психолога. Ведь это всё была игра, чтобы уйти от одиночества и лишних мыслей.
И вот однажды в свой день рождения он решил посидеть вместе с зеркалом на террасе.
Звезды отражались в зеркале и неподалеку стрекотал сверчок.
- Ты кто? – после долгого молчания Таро обратился к зеркалу глядя в свое отражение.
Отражение Таро в зеркале стало меняться, приобретая черты того самого индейца, которого он увидел в день покупки зеркала. Индеец отражался с закрытыми глазами.
- Ты обо мне уже кое-что знаешь от девушки, которую ты встретил в библиотеке, - голос прозвучал так, как будто он доносился из глубокого колодца, наполненного водой и звуками от падающих капель. Голос этот повторяло эхо. Голос был настолько завораживающим, что Таро хотел спрашивать и спрашивать только лишь для того, чтобы слышать этот голос ещё и ещё.
- Ты и это знаешь? – сердце Таро стало стучать сильнее, и он опустил голову, как бы обвиняя себя в том, что упустил своё счастье.
- Спрашивай, - ответило зеркало.
- Тебя зовут Тескатлипока? – спросил Таро, глядя на лицо индейца.
- Я причастен к Тескатлипоке, как и любое зеркало, и любое отражение в этом мире. Но в отражении этого зеркала ты не видишь самого Тескатлипоку. Ты видишь лицо мастера зеркал из племени акольхуа, жившего в городе Сультепек – Текоак. Люди из этого племени напали на обоз Кортеса в 1520 году и захватили в плен пятнадцать испанских конкистадоров, а с ними и несколько десятков союзников из Тлашкалы. Все пленники были принесены в жертву, а некоторые из них съедены. За это Эрнандо Кортес отправил карательную экспедицию против акольхуа. Многие индейцы из этого племени включая женщин и детей были живьем сожжены, привязанные к столбам. Среди них и был мастер зеркал, лицо которого ты видишь сейчас. Мастера звали одним из имен Тескатлипоки – Йоалии Ээкатль - Ночной Ветер. Это имя - метафора невидимого и неосязаемого.
Зеркало продолжало, Таро открыл рот, чтобы лучше слышать этот волшебный голос, и не хотел упускать ни единой детали.
Зеркало продолжало, - я не представляло из себя для испанцев ничего ценного, поскольку было сделано не из золота или серебра. Так я и пролежало на чьем-то огороде несколько сотен лет, пока меня не принесли к одному священнику. Он не знал, что со мной делать, и решил просто меня сжечь, как нечто языческое.
Голос замолчал.

- Эта девушка в библиотеке, ну ты знаешь её, она сказала, что ты выбрал меня, а я - тебя. Почему?- спросил с волнением Таро.
- Потому что я вернулось домой. Твой дед однажды спас меня, когда меня хотели сжечь, как языческий атрибут. Он спас меня потому, что видел во мне произведение искусства и полет человеческой мысли. Потом меня украли из этого дома воры и хотели перепродать, но счастья это им не принесло, и я долго лежал вместе с их трупами в овраге, а потом я находился среди театрального реквизита, куда меня принесла одна интересующаяся театром женщина. После того, когда театр закрыли, а вместо него построили большой и красивый, то реквизит остался почему-то никому не нужным. И бармены из ресторана, который находился в театре, разобрали весь реквизит. Моя судьба была - оказаться в комиссионке. Увидев тебя, я понял, что у тебя глаза твоего деда, а значит и его душа.
- Скажи, я увижу ещё эту девушку? – волнуясь спросил Таро.
Но индеец с закрытыми глазами улыбнулся и исчез.





  Глава 4.





Таро продолжал жить своей обычной жизнью. История, рассказанная зеркалом, его заинтересовала, и он чаще стал ходить в библиотеку. Где-то в глубине души, он надеялся увидеть Гулю, но не хотел понапрасну мучать себя догадками и сомнениями. А ещё он заинтересовался своей родословной, ведь он даже не знал, кем был его дед и что он делал в Мексике.
Из книг он узнал, что название племени acolhua, которое упоминало зеркало, иногда интерпретируют как «владыка озера» или «обитатели озера» или «тот, чьи руки окружают воду» или «тот, чьи руки находятся в воде». Так или иначе, эти значения были связаны как-то с водой.
Читая Пополь-Вух, Таро обнаружил, что в священном тексте майя в части третьей, пятой главе идет прямое указание на вырезание сердец из живых людей и приношение их в жертву. А в четвертой части, глава седьмая, сказано, что в жертву приносили врагов, в наказание. Интересно, что род киче провозглашался божественным и неприкосновенным, а все те, кто с этим был не согласен, отправлялись на жертвенный камень. Эта история напомнила Таро, что все народы были похожи друг на друга в древности. Или… они остались такими, как и были, только в масках цивилизованных людей. Вот это больше похоже на правду.
Обо всем этом Таро захотел поговорить с зеркалом, и однажды ночью зеркало, выслушав его, сказало торжественно и глубоко:
- Я абсолютно с тобой согласно, что человеческая природа не изменилась, и что люди делают как хорошие дела, так и плохие, руководствуясь мечтой о власти и богатствах. Начиная с маленькой семьи и заканчивая государствами. У каждого есть свои желания, и это естественно, наверное, для человека.
Таро, согласившись, спросил у зеркала, - Есть ли у тебя желание?
- Да, ответило зеркало, у меня есть два желания. Первое - Мастер Ночной Ветер не успел меня доделать. Он не успел отчеканить глаз на изображении ягуара. Если бы это кто-то сделал, то среди потомков Ночного Ветра ожила бы генетическая память в отношении древних знаний. Я не говорю о догматах, о которых ты меня сегодня спросил. А о других, которых нет ни в одном тексте, тех, что передаются только любовью.
- А какое твое второе желание?
- Я хочу вернуться на то место, где меня создали, и попасть лично в руки потомку Йоалии Ээкатль - Ночного Ветра. Он живет в Сан-Маркосе, Гуакильпане. В самом дальнем доме, по улице Идальго. Это в Тласкале.
- Я бы с радостью, - сказал Таро, но испанского языка я не знаю. А ягуару зрачок я могу сделать. Хоть завтра вечером.
На следующий день сразу после работы Таро распаковал зеркало, нашел подходящий инструмент, положил блюдо на подложку, приставил чекан туда, где, по его мнению, должен был быть зрачок ягуара, и ударил киянкой…
В следующее мгновение Таро летел куда-то вниз по черному колодцу, пойманный теплым вихрем…
…Я, Мигель Сервантес, потный и уставший с пересохшим горлом бреду в колонне среди таких же солдат, как я. Солнце накалило шлем и кирасу так, что можно получить серьезный ожог от нечаянного прикосновения к ним. Поэтому я сложил все свои доспехи и оружие в холщовый мешок. Длинная вереница солдат ползет по горной тропе в земли Тлашкалы. Как сказали офицеры, отряд должен подойти к городу, построиться рядами и в пять часов утра атаковать город. Все мы измождены, запасы воды подходят к концу. Утешает одно - скоро развязка, и мы поедим и отдохнем в захваченном нами городе. Разведка доложила, что город укрепляется, и если враг нас заметит, то солдатам надо будет выманить врага за городские ворота, сразиться и на плечах отступающих ворваться в город. И водрузить знамя Испании…
У Мигеля сегодня было несколько странное ощущение, как будто он - не совсем он, а какая-то часть его души обретала свою автономию. Не дьявол ли это? – думал Мигель. После подобных мыслей Мигель осенял себя крестным знамением, призывал в помощь Деву Марию и целовал свой нательный крестик. И это действительно помогало. Мигель в этих краях уже насмотрелся такого, что ни в одной самой страшной сказке ему не приходилось слышать, он действительно верил в то, что эта страна принадлежит дьяволу.
Ночью солдаты надели доспехи и несколькими различными тропками, указанными тласкальтеками, вышли на большое каменистое поле, в конце которого виднелся город Сультупек–Текоаке.
Солдаты построились в несколько терций, а кавалерийский авангард был скрыт по флангам за грудами больших камней по обеим краям поля.
Прозвучал приказ к выдвижению, но в это время ворота города распахнулись и на поле вышло около двух тысяч воинов. Основная масса воинов была в белых хлопковых доспехах со щитами и оружием в руках. Некоторые отряды были весьма красиво разодеты - в костюмах воинов орлов, ягуаров и койотов. Наши офицеры приказали установить артиллерию. Но как только индейцы увидели пушки, они двинулись с места и побежали с огромной скоростью на нас. Огромная белая лавина, утыканная знаменами из перьев и копьями молча и быстро подбиралась к нам.
Наш план был сорван. Мы планировали напасть, пока враг спал. Но мало того, они ещё подбежали на такое расстояние, что пушки могли стрелять не по наступающим, а только по городу. Мы выстроились в шеренгу и дали первый залп из огнестрельного оружия. Каждый третий в первых рядах индейцев упал мертвым или раненым, но на второй залп у нас уже не было ни времени ни смыла. Многие аркебузиры и мушкетеры отложили свое оружие и только успели достать копья и мечи, как первая шеренга наступающих просочилась через наши ряды. Мы не слышали приказов офицеров, все поле и воздух над ним захватил боевой клич индейцев. Они не боялись и лезли прямо на наши мечи, многие солдаты, поразив первого, погибали от удара тех, кто бежал за ним. Я даже не знаю, помогали нам наши доспехи или сковывали движения. Индейцев было так много, что просто отрубать им кисти рук, колоть и кромсать их щиты каждый из нас устал уже через двадцать минут. Все мы были в своей и чужой крови, нам хотелось бросить всё и бежать от этого ужаса. Но стойкость некоторых наших бойцов не позволяла это сделать. Нет, не и- за высокого чувства долга перед короной и святой церковью, а потому, что было просто по-человечески стыдно. Ведь среди моих товарищей были честные и действительно добрые и справедливые люди.
На горизонте сверкали молнии, от вспышек которых индейцы кричали ещё громче и ещё яростнее бросались в атаку. И вот с флангов загрохотала копытами и звеня доспехами пошла наша кавалерия. Она отрезала волны вновь наплывающих врагов, и когда оба кавалерийских отряда встретились они повернули в сторону города. Трубач дал сигнал к атаке, и началась настоящая резня. Индейцы в головных уборах в виде ягуаров и орлов не бежали от нас, они стояли на пути кавалерии и просто умирали с боевым кличем, сжимая в своих руках оружие.
Наверное, все кто были на поле, погибли или остались лежать ранеными. Про своих раненых мы не думали, нам надо было взять город любой ценой. Когда мы ворвались в город, то обнаружили там только женщин, стариков и детей. Офицеры приказали всех связать и собрать на площади. Уже светало. Одни солдаты подбирали раненых и несли их в город на носилках, мертвых складывали на телеги, поскольку на такой каменистой почве можно было похоронить разве что воробья. Другим приказали забирать у местных индюшек, яйца, маис и воду. Наши повара готовили еду. После того, как солдаты поели им приказали вкопать на кукурузных полях столбы и привязать к ним сперва тех индейцев, которых подобрали ранеными на поле, а затем и всех жителей, включая женщин, стариков и детей. Майор зачитал депешу от Эрнандо Кортеса, что в случае взятия города всех жителей и город нужно сжечь. Мне было жаль привязанных к столбам обречённых людей, я смотрел на этих несчастных, но никак не мог им помочь, проходя мимо них, я заметил израненного в бою немолодого человека, он мне показался до боли знакомым. Я остановился подошел к нему и неожиданно для себя спросил его, - Йоалии Ээкатль?
Индеец выпрямился и посмотрел мне в глаза, потом он посмотрел мне в глаза ещё пристальней и улыбнулся. Он поприветствовал меня кивком, и ответил, - Йоалии Ээкатль.
– Что это было со мной сейчас? – спросил я себя и тут же осенил себя крестным знамением. Я обернулся чтобы посмотреть, не заметил ли кто из солдат этой моей выходки. Я опять перекрестился и поцеловал крест.
Затем среди привязанных к столбу я увидел одну очень красивую девушку, которая молча плакала. Мне стало её так жаль, что я подошел к офицеру и сказал, - сеньор капитан! Можно оставить в живых эту девушку? Я обещаю вам, я клянусь вам честью, сеньор капитан, что она станет христианкой, и я женюсь на ней. Пожалуйста!
Офицер посмотрел на меня с презрением и ничего не говоря молниеносно ударил меня наотмашь по голове рукоятью пистоля…
…Таро вздрогнул и открыл глаза, его голова гудела, а перед ним лежало зеркало, на котором сверкал только что отчеканенный глаз ягуара.







 Глава 5.




Таро долго не знал, что ему делать. Он существовал как бы в двух реальностях. Исключить вторую реальность, связанную с зеркалом и миром майя, могло только присутствие свидетеля. Если свидетель не увидит ничего из того, что видит Таро, значит у него галлюцинация. А если увидит? То получается это сенсация, которая перевернёт с ног на голову всю науку. Таро вспомнил о Гуле. Да, она бы ему помогла. Но присутствие её самой рядом с ним казалось ему больше фантазией, чем все приключения с зеркалом.
Ладно, думал Таро, - Хорошо, если я здоров, что дальше? Я покупаю билет до Мехико. Ммм, но на Мехико надо покупать сразу два билета - туда и обратно. Ну да, я же не собираюсь там оставаться. Ок. Как я повезу этот антиквариат через границу? Это же просто голимая контрабанда. Значит я должен купить какую-нибудь медную посудину, похожую на эту, в каком-нибудь магазине «индийских сувениров» и переклеить характеристику, или как она называется, инструкцию, в общем короче наклейку с упаковкой. А если на таможне спросят, то я так и скажу, что везу индийский сувенир своему дедушке в Тласкалу, а он у меня кришнаит. И при этом я должен иронически улыбнуться. Таро действительно нашел в одном из индийских магазинов медный тазик примерно такого же размера с указанием материала с документацией «Made in India».
Параллельно всему этому Таро учил испанские местоимения и глаголы, необходимые, чтобы найти дом Ночного Ветра, что-нибудь покушать и даже просто купить билеты, в общем все то, что необходимо любому вменяемому туристу.
Через две недели билет уже был на руках, а рейс был через два дня, и Таро был духовно готов.
Таро хотел бы увидеть Гулю и проститься, но подумал, что это будет просто глупо, - если я буду ждать её у входа в институт, то; А) ей станет неудобно, Б) она подумает, что я её преследую и может испугаться, В) я ей никто.
На этом он глубоко вдохнул и ещё глубже выдохнул. Что ж, настал черед изучать маршрут из Мехико в Тласкалу.
В утомительном полете с Таро ничего особенного не произошло, а на таможне никого не заинтересовало его зеркало.
Рано утром с центрального автовокзала в Мехико он доехал до археологического комплекса Сультепек-Текоаке, спросил у экскурсовода где поселок Идальго, и после того, как ему указали на виднеющийся вдали поселок, отправился к нему пешком и дошел до самого крайнего дома нужной ему улицы.
Дом выглядел небогато, но уютно и ухоженно. Вместо забора росли гигантские подсолнухи и кукуруза. Вход во двор состоял из отдельных ворот, ворот без забора. К воротам был прикреплен колокольчик с кожаным шнуром. На фоне глинобитных стен, покрытых белоснежной известью, красовались кусты роз с огромными ярко-красными цветами. Таро позвонил несколько раз и громко спросил сеньора Йоалии Ээкатля. Сначала вышла женщина лет пятидесяти.
- У меня есть поручение к сеньору Йоалии Ээкатлю, у меня для него посылка, - сказал Таро, старательно проговаривая каждое слово.
Женщина пожала плечами и позвала кого-то из дома. Сначала вышел мужчина, за ним ещё один, и они несколько раз переспросили Таро, что ему надо. Таро сказал, что ему поручили принести посылку и вручить её лично в руки сеньору Йоалии Ээкатлю. Он понимал, как ему тяжело выговорить это индейское имя. Но мужчины не смеялись. Они смотрели с непониманием друг на друга и с подозрением на Таро.
От кого посылка? - спросила женщина.
- Меня попросил её передать один старый индеец, он был мастером по изготовлению зеркал, - ответил Таро.
Все переглянулись. И тут открылась дверная занавеска из другой комнаты, и оттуда вышел мальчик лет пяти. У него были такие выразительные и внимательные глаза, что Таро даже немного привстал со стула. Мальчик протянул к Таро руки и сказал, - это наверно для меня, сеньор. Таро быстро нашарил руками зеркало, вытащил его, сделал это он так неуклюже, что почти все содержимое рюкзака вывалилось на пол. Здесь была зубная паста со щеткой, словарик испанского языка, сменное белье, рисунки и фантики от конфет, оставшиеся со времени полета.
Не обращая на это внимание, Таро встал и торжественно вручил мальчику зеркало. Мальчик прижал зеркало к груди улыбнулся и поблагодарил Таро. Затем он повернулся и ушел в свою комнату. Женщина, улыбаясь, сказала, что этот мальчик и есть сеньор Йоалии Ээкатль.
Женщина накрыла деревянный стол, налила немного вина, поставила тарелки с жареным мясом и приправой, вероятно из перцев и какао. Таро с мужчинами выпили немного вина, курили во дворе сигары. И провели несколько часов в приятной беседе. Таро так здесь понравилось, что он, слегка охмелев, даже хотел попроситься остаться у них жить. Но не стал этого делать, поймав себя на врожденной наивности, от которой никак не мог отучиться. Из разговора с мужчинами он понял, что один из них был отцом мальчику, а второй - старшим братом. К своему удивлению, Таро также узнал, что мальчик никогда до этого ни с кем не говорил. Они были благодарны Таро за то, что у них появилась надежда, что мальчик заговорит. Женщина была счастлива оттого, что сегодня она впервые услышала от ребенка, которого очень сильно любила, так много слов.
- На прощание отец мальчика подарил Таро небольшое, но красивое ожерелье. Оно было собрано из круглых бирюзовых дисков, нанизанных на сухожилие, а в центре были четыре диска такого же размера из коралла. Между кораллами и бирюзой были тонкие диски из серебра.
- Это - подарок вашей жене, - сказала рядом стоящая женщина.
- У меня нет жены, – сказал, улыбаясь, Таро.
- Ну тогда для будущей жены, - рассмеялась женщина и дружески похлопала Таро по плечу.
Таро дошел до археологического парка, к этому времени подошел автобус с туристами. Таро договорился с экскурсоводом и через два часа он уже был в аэропорту. До вылета оставались сутки. Ночью Таро не спал, а ходил по городу и любовался звездами. На следующий день он уже был дома.



 

Глава 6.




Таро поднялся к себе на этаж, достал ключ и вдруг обнаружил на ручке своей двери красную шерстяную нить, такую какую обычно повязывают в некоторых азиатских странах в качестве талисмана дружбы. Он посмотрел на двери соседей, чтобы убедиться в том, что такой нити ни у кого больше не было. «Не важно, что это, не буду ломать голову,» - подумал Таро и зашел в квартиру. Он повесил красную нить рядом с ключами.
Вечером он почувствовал себя одиноко, так одиноко, как давно уже не чувствовал. Он сидел на террасе и вспомнил о красной нити. Он сходил за ней, сжал её в кулак и попытался подумать, что это вообще такое? Кто мог ему оставить эту нить? Это же не могла быть Гуля, но больше он ни с кем в своем городе не общался. Он перебрал в памяти всех людей, которые к нему хорошо относились, но никто из них не стал бы заниматься подобным - взять и привязать эту штуку к двери. Для этого нужен человек с магическим мышлением. Среди его знакомых были представители различных религий, но никого из них заподозрить в чем-то подобном он не мог.
Однако, странное было у него чувство… Сжимая эту нить, он ощущал чей-то интерес к себе и теплые чувства.
- Странно, - подумал он, - может быть, какая-то девочка, поднимаясь с мамой по лестнице, от нечего делать привязала какую-то красную ниточку к моей двери, а я здесь сижу, и уже избавился от одиночества. Таро ухмыльнулся и поставил на плиту чайник. Пока чай заваривался, он решил поближе рассмотреть красную нить… Он поднес нить к своим глазам, как вдруг… он уловил аромат…
- Гуля! Нет, мне показалось… Но откуда такой знакомый запах? Он был уверен, что именно этот запах он чувствовал тогда, когда стоял за ней в очереди в библиотеке, когда сидел с ней за столом. «Когда я сидел с ней, я чувствовал себя как никогда спокойно и был счастлив,» - поймал себя на мысли Таро. И этот едва уловимый тонкий запах говорил ему о спокойствии и счастье. С этими мыслями он повязал красную нитку себе на запястье и посмотрел на ночное небо. Ночной ветер дул и нашёптывал слова, сказанные когда-то индейской женщиной.
- Но если это была Гуля, то как она могла меня найти? Возможно, через библиотекаря. Библиотекарь помнит, что мы брали книги вместе, и Гуля могла сказать, например, что я оставил у нее свою тетрадь, и взять мой адрес. Тут же Таро поймал себя на мысли, что он как всегда желаемое выдает за действительность. Устав от пустых догадок, Таро включил на компе «Жертвоприношение» Тарковского и уснул.
На утро он вспомнил, что отпросился сразу на двух работах, и решил просто погулять по городу. походить, может выпить кофе или съесть мороженое. К тому же на улице – люди, пусть и чужие, но если ведут себя не агрессивно, это как-то разбавляет одиночество. Было жарко, и Таро надел белые хлопчатобумажные брюки, белую рубаху с длинным рукавом, солнцезащитные очки и шляпу под тип соломенной. Он шел к парку в сторону фонтана, на всякий случай он взял с собой почитать афоризмы Шопенгауэра минского издания, эту книжку он любил за малогабаритность, хороший дизайн и русский язык без всяких «ятей». На улице было не очень многолюдно и, увидев в тени деревьев две скамейки, Таро направился к ним, одна из них была пустой, на второй сидела какая-то девушка и читала книгу. Таро решил присесть рядом с девушкой.
- Как поживает твоё зеркало? - услышал Таро знакомый голос.
Он повернулся в сторону и увидел Гулю. Его словно ударило током, он так растерялся, что не смог сказать ничего внятного, лишь улыбнулся и ответил, - нормально.
Кто бы знал, как ему сейчас хотелось обнять эту девушку, вдохнуть аромат её прекрасных волос. Но вместо этого он сдержанно произнес: «Я его вернул на историческую родину».
Но улыбка от радости встречи с его лица не успела окончательно сойти, и его «на историческую родину» прозвучало, почти как анекдот.
Гуля громко рассмеялась и спросила: «Это в каком смысле?»
Таро сначала не понял, потом достал свой паспорт и вынул из него два билета - до Мехико и обратно. Лицо Гули потихоньку сменилось с веселого на серьезное. «Ты был в Мексике?» – удивленно спросила девушка.
И Таро ей все рассказал. Он рассказал и то, как он хотел попрощаться с ней, и как по приезде нашел красную шерстяную нить и думал, что это её сюрприз. Гуля все это внимательно выслушала. Лицо её стало озабоченным, и она сказала: «Рада была тебя повидать. Мне сейчас надо уже уходить, пока-пока».
Таро понял, что он раскрыл все свои карты, и что он опять все испортил. Нет не все, - подумал Таро. Вот если бы он ей сейчас сказал: «Гуля, я тебя так сильно люблю, что не могу без тебя», - тогда вот точно-бы он испортил все. Но он не успел сказать этой глупости, а значит ещё не все потеряно.
- Пока-пока, - стараясь не терять самообладание, Таро помахал рукой. А про себя думал: «Да, она уже сама все поняла из того, что я ей сейчас наговорил. Ладно, что сделано то сделано. Значит, и нитка не от неё…» И он уже хотел сорвать эту нить с руки выкинуть в мусорку, как вспомнил, что именно благодаря этой нити он её сегодня встретил, и он был счастлив. Он посмотрел в след Гуле и шепотом произнес: «Прощай, моя любовь».
Таро пошел домой. Вечер он провел на террасе, под светом фонаря дочитал Шопенгауэра и уснул, закрывшись синим солдатским одеялом.


   

Глава 7.




Таро гулял по парку. После последней встречи с Гулей он стал чаще выходить на улицу. Нет, не в надежде опять встретить ее. Она была замечательной девушкой, но если бы она была его человеком, то вопрос его одиночества давно бы решился. Девушки не так скромны и стеснительны, как ему казалось в детстве. Если самой скромной и стеснительной нравится мужчина, то вмиг улетучивается и скромность, и стеснительность. Вывод один, - думал Таро, - я ей не нравлюсь, как мужчина. Поэтому, не буду стучаться больше в закрытую дверь. Я не собираюсь кого-то завоевывать, потому что придерживаюсь правила, - женщина выбирает.
Вот он почти дошел до центральной площади, и тут к Таро обратился женский голос: «Портретик не желаете?» Таро обернулся и увидел приятную девушку-художницу.
- Присаживайтесь, совсем не дорого, за часик нарисую, - звонко позвала девушка.
Делать все равно было нечего, и Таро согласился, тем более девушка была довольно красива. Лишний раз посмотреть на неё доставило бы удовольствие любому.
Когда Таро сидел на раскладном стульчике, девушка попросила его выбрать какую-нибудь точку, куда бы он смотрел.
- А можно я буду смотреть на Вас? – спросил Таро.
- Хорошо, - девушка улыбнулась, - я вас буду рисовать, а вы - мне что-нибудь интересное рассказывать, - предложила она.
- Только мне кажется, что я живу настолько в другом мире, что вам все мое самое сокровенное покажется неинтересным, а что по моему мнению веселое, будет вам просто скучным, - ответил Таро.
«Хорошо, господин Зануда, я ведь только предложила, многие носят много что в себе, и им тяжело. С вами значит другой случай», – весело среагировала девушка.
- Может лучше вы расскажете что-то про себя, а я послушаю, – предложил вариант Таро.
- А вы не думаете, что вам также будет не интересно и скучно? – ответила девушка.
- Нет я уверен, что не будет, что бы вы ни говорили, - сказал Таро, и он действительно так считал, поскольку в этой девушке ему нравилось всё. Она была в меру открыта, весела и имела какое-то специфическое чувство юмора, что Таро оценил в ней сразу. Она была шатенкой с красивыми серыми глазами, прямым носом и чувственными от природы губами, которые время от времени обнажали в улыбке её ровные белые зубы.
Таро так редко нравились люди, но уж если они ему нравились, он просто был готов раствориться в них, потеряв собственное «я». И он этого не боялся. Он не был самодостаточным в том смысле, который в это слово вкладывали все его знакомые. Под словом «самодостаточный» он представлял себе эгоистичного нарцисса.
Ок, - сказала девушка, - начну с того, почему я оказалась на этой площади и рисую портреты. Интересно?
- Конечно, - Таро приготовился слушать.
- Я ехала в этот город поступать, не важно куда - на историка, литератора, режиссера, художника… но меня по дороге обокрали.
И девушка рассказала, как в поезде цыганка с обесцвеченными волосами, одетая как обычная русская женщина, предложила разменять крупную купюру. Купюра была сложена так, что видно было пятерку и нули. Девушка предположила, что это такая же пассажирка поезда из соседнего купе, и разменяла.
«Она дала мне вроде ту же самую купюру, которую я видела только что. Но как только поезд тронулся, я развернула деньги, и там вместо пятисотрублевой была сложена только пятирублевка. А эти деньги были нужны мне на еду и на жилье в незнакомом городе. Я побежала в тамбур и увидела эту женщину, она довольная подошла к группе цыган. Я поняла, что работала посудомойщицей несколько месяцев на них. Было обидно. По приезде я вспомнила, что умею рисовать, и вот сейчас рисую портреты. Таким образом я кормлюсь и снимаю комнату в коммуналке. Я привыкла, и мне нормально. Местные полицейские ко мне нормально, с пониманием, я им все рассказала, показала им справку абитуриента и билет сюда. И представь, они мне разрешили рисовать, и когда я их сейчас встречаю, они со мной здороваются. Завтра заселяюсь в общагу. Вот такие-то дела…» Она улыбнулась. Все это время она рисовала Таро. Он проникся её рассказом. И вдруг он заметил на запястье её руки такую же шерстяную нить, как у него. Но не стал отвлекать её от процесса.
Когда портрет был готов, девушка открепила его от фанерки и показала Таро. Портрет был выполнен соусом. Это не было идеализированное лицо, черты были резче, чем на самом деле, отличное построение, а сам силуэт головы напоминал каменный утес. Таро поймал себя на мысли, что в этом портрете она передала все его теперешнее состояние.
Он отдал деньги за портрет и показал ей на своем запястье красную нить. Она улыбнулась и сказала: «К сожалению, я в знаки уже не верю».
- Ну что ж, от такой сильной девушки этого можно было ожидать, - сказал Таро с уважением.
Прежде чем уйти, он черкнул ей свой адрес: «Если некуда будет идти, приходи ко мне», - тихо добавил Таро.
Девушка подошла к нему почти в притык, нарушив все личные границы, внимательно заглянула в его в глаза, пытаясь через них проникнуть в самое его сердце, а затем, сменив серьезное выражение лица на веселое, спросила: «А чем мы будем заниматься?»
- Только тем, чем захочешь ты, - не ожидая такого поворота, растерянно сказал Таро и улыбнулся. Затем добавил: «Я тебе могу предложить только отдельную кровать, ты мне не помешаешь. Хорошая девушка в доме, наверное, веселей чем собака или кошка». Девушка наиграно прищурилась и сказала: «Ладно, если что приду, я не гордая». От этих слов Таро стало как-то весело и легко на душе. Он понял, что от неё исходит настоящее тепло.
- Эй Ромео, а ведь ты даже не спросил, как меня зовут, - изображая флиртующую Кармен, почти нараспев произнесла девушка.
- Ну и как же?
- Меня зовут Таня, - ответила она, - а тебя?
- Меня зовут Таро, - представился наш герой.
- О, Таро! Какое странное имя! Таро - это как карты или «Таро сын Дракона»?
- Наверное, как сын дракона, - ответил Таро.
- Надо же, как. Девушка подошла и шёпотом сказала: «До скорой встречи, Таро».
Таро бы рад остаться здесь вместе с ней, но не хотел ей мешать работать и пошел домой.
Подходя к своим дверям, он снял со своего запястья красную нить и повесил на ручку входной двери, точно так, как впервые обнаружил её после приезда из Мексики.




    Глава 8.




Таро зашел в свою квартиру, заварил чай, уселся в удобное кресло, покрытое густой хорошо выделанной овечьей шкурой, заложил руки за голову и уснул.
Он проснулся от стука в дверь.
- Вам кого? – спросил Таро.
- Это Таня, мне - Таро, - услышал он знакомый голос и открыл дверь.
«Не прошло и пол года», - весело сказала Таня и вошла в квартиру с небольшим советским чемоданом.
- Располагайся, будь как дома. Я там как раз чай заварил.
- Не ожидал так быстро?
- Нормально всё, как сказал Тарковский, - «человеку нужен человек».
- Чтобы пить с ним горьковатый кофе, - продолжила Таня.
- А это кто?
- Марина Бойкова.
Когда они сидели на террасе и пили чай, Таня прочитала полностью стихотворение:
Человеку нужен человек,
Чтобы пить с ним горьковатый кофе,
Оставаться рядом на ночлег,
Интересоваться о здоровье.

Чтобы улыбаться просто так,
Чтоб на сердце стало потеплее,
Чтобы волноваться: "Там сквозняк!
Надевай-ка тапочки скорее".

Человеку нужен человек,
Позвонить ему, послушать голос:
"А у нас сегодня выпал снег.
Как ты без меня там? Беспокоюсь!"

Чтобы был приятель, друг, сосед,
И еще сопящая под боком,
Без которой счастья в жизни нет,
Без которой очень одиноко...

«Красивые стихи. Даже и не знаю с чего начать», - Таро смотрел на Таню.
- Я так тебе рад, что теряюсь и не верю своим глазам. Но что я могу уверенно сказать - живи здесь, сколько хочешь. Твоя кровать в этой комнате, когда-то там спали родители. С постельными принадлежностями со временем сама, что-нибудь придумаешь, - по-хозяйски сказал Таро. Он был так счастлив, и вместе с тем на него нахлынула какая-то уверенность в том, что так и должно было быть, раз это произошло, и это всё вполне нормально.
Вечерами они собирались на кухне, вместе готовили, а потом смотрели кино или по очереди читали вслух книгу. Таня поступила учиться на художника–станковиста. Картины с просмотра, если их не забирали в методический фонд, она продавала коллекционерам, которые методично посещали просмотры. Что касается до интимной стороны их жизни, то их отношения были больше похожи на дружеские. Таро это вполне устраивало, и он был счастлив.
Как-то Таро спросил у Тани, по какой причине она перестала верить в знаки. И Таня рассказала, что несколько раз красивые знаки приводили её в очень некрасивые ситуации, из которых она смогла выбраться с большим трудом.
- Я заметила, что на дверной ручке у тебя красная нить, - сказала Таня.
- Да я решил с ней попрощаться, как и со всем своим магическим прошлым, - ответил Таро и добавил, – наша реальная жизнь и есть самая настоящая магия, и я это понял сам.
- Точно, нет магии кроме жизни, и я главный её маг, – улыбаясь сказала Таня.
И тут Таро подошел к ней так близко впервые и нежно обнял. Он вдохнул полной грудью аромат её волос и прошептал: «Я очень счастлив».
- Я тоже, - отозвалась Таня. Так они простояли ещё какое-то время, а потом пошли на балкон учить испанский.
Вот так, мой дорогой читатель, наша удивительная пара искренне любила друг друга, но она не торопила время.
- А почему тебя назвали Таро, - спросила Таня, перескочив с испанских местоимений.
- Мама в детстве как-то посмотрела фильм «Таро сын – Дракона». И он так её сильно задел, что она запомнила его на всю жизнь. Таро - это японское имя, его давали первенцу, то есть Таро - это «перворожденный». Мои родители хотели большую семью, но, к сожалению, не успели, - медленно сказал Таро как будто он уже засыпал.
Таня сказала, - Если мы будем вместе, я тоже захочу большую семью.
Но Таро уже спал и не слышал этих слов…





   Глава 9.




Жизнь Таро наладилась, и все проблемы, терзавшие его раньше, улетучились сами собой. Да, он был по-настоящему счастлив. Он ничего не просил от жизни и понимал, что это счастье может уйти от него в любой день, даже не по его вине. Больше всего он ценил свободу, и не только свою, но и свободу любого человека. Его мир был устроен так, что никто не в праве заставлять другого делать то, чего он не хочет. По его представлению о справедливости, ничто не должно ограничивать человека в свободе, если его действия не влекут смерть или болезнь другого человека.
Таро возвращался с работы и хотел что-нибудь купить к чаю или кофе. Сегодня он решил купить различных орехов у знакомого продавца. Орехи были куплены, и Таро уже поднимался по лестнице к своей двери. Он достал ключ и открыл дверь. То, что он увидел в следующий миг настолько его шокировало, что он потерял дар речи. За обеденным столом в гостиной сидели Гуля с Таней. Они обе улыбались.
После того, как Таро понял, что это не сон, к нему подошла Таня и сказала: «Это та девушка, про которую ты рассказывал, она пришла сюда сама, и я решила оставить её до твоего прихода. Вдруг тебе это надо».
- Привет Гуля, рад тебя видеть, - сказал Таро.
Таро сходил в ванную комнату, умылся, высыпал орехи в огромную вазу для десерта и устроился поудобней в кресло. Таня принесла с кухни три чашки чая.
Паузу прервала Гуля: «Таро, у меня нет знакомых мужчин, и я не хотела бы обращаться к кому-то другому за помощью. У меня дома больная бабушка, которую я очень сильно люблю. Завтра её положат на операцию, и я хотела бы, чтобы ты мне помог. Когда мы с тобой в последний раз виделись, я должна была идти и ставить ей обезболивающий укол. А я так хотела поговорить с тобой о Мексике, о том, как ты съездил. Таро сначала был удивлен, хотел спросить, не в библиотеке ли она взяла адрес, но сам себя прервал: какое это имело теперь значение.
«Мне сейчас будет трудно, можно я буду приходить к тебе?» – сказала Гуля. Таро стало грустно, но он улыбнулся и спросил Таню: «Таня ты не против?»
- Ну что касаемо меня, - сказала Таня, - конечно нет, тем более мы подружились за эти восемь часов, пока ты был на работе. Я даже подумала, что ближе подруги у меня не было, кроме мамы, разумеется.
Таро с удивлением посмотрел на улыбающуюся Таню и сказал, - Ну раз всех всё устраивает, тогда, Гуля, это тоже твой дом.
На следующий день Таро пришел вместе с Таней помочь перевезти бабушку в больницу. Бабушка лежала на кровати одетая и уже готовая к транспортировке. Её длинная, толстая седая коса лежала на её груди. Благородный с небольшой горбинкой нос говорил о том, что в её крови кровь каких-нибудь горских народов. Рядом с кроватью лежали пакеты с одеждой и туалетными принадлежностями. Машина должна была прибыть через пол часа.
- Таро, - сказала бабушка, - подойди сюда, сынок, мне Гуля много рассказывала о тебе и о твоём зеркале. У меня есть похожее зеркало, - и она указала на зеркало, висящее над резным старинным комодом, - я сейчас расскажу его историю.
В моем народе, который жил и живет в Азербайджане, раньше был обычай. Зеркало с водой выносили к ночному небу. Моя бабушка никогда не говорила, кто она по национальности, но её народ жил там в Азербайджане. Она говорила, что зеркало в подобных ритуалах выступает в роли сакрального портала, «водного зеркала» или мистического экрана. Это делали для гадания и ясновидения. В отражении звезд и лунного света пытались увидеть судьбу, будущее или образ суженого. В древних верованиях отражение в воде или зеркале воспринималось, как душа человека, поэтому «чистка» зеркала с помощью небесных светил имела большое сакральное значение.
И вот зеркало указало бабушке суженого, но этот человек был не из её народа. А наш народ был такой, что считал мужчин из других наций не достойными брать в жены их дочерей и сестер. Они убивали всех, кто как-то покушался на их женщин.
И она встретила того, о ком сказало зеркало. Это был раненый дезертир, неизвестно какой армии. Она выходила его сама и укрывала его от всех, всех кого знала и от всех, кого не знала. И все родственники, знавшие об этом, были ей очень недовольны, а некоторые даже грозились её наказать.
Когда этот юноша окреп, она убежала вместе с ним сюда, и единственное, что она взяла из дома с собой - это зеркало. Как-то она мне сказала, если зеркало разобьётся, то это не говорит о счастье или не счастье, ты просто замени его на такое же, круглое.
- Таро, ты слышишь меня, - спросила старая женщина.
- Да, бабушка.
- Я хочу, чтобы ты берег мою Гульназ, мой цветочек и никогда её не обижал. Она не сделает тебе ничего плохого. Я иду на операцию и не знаю вернусь ли я оттуда. Обними Гульназ прямо сейчас, я хочу посмотреть.
Таро подошел к Гуле и нежно обнял её. Когда он вдохнул аромат её волос, он почувствовал, что она ему стала так же близка, как и Таня.
- Спасибо, - сказала бабушка, по её лицу текли слезы, но она улыбалась.
Через несколько дней бабушки Гули не стало. После её похорон Гуля пришла к Таро, и они стали жить втроем.






  Глава 10.



Таро понимал одну простую вещь, что магии, в том смысле, который вкладывают в неё большинство людей, как с положительной стороны, так и с отрицательной, не существует.  К магии, по его убеждению, могут обращаться люди в том случае, когда понимают, что ничто и никто им уже не  поможет. Да, многие разделяют магию и религию, но для Таро они были единым. Единственно, в чем он видел разницу, так это в том, что религия несла в себе зачатки общественного устройства, если хотите нормы общежития. Таро понимал, что для Гули ее зеркало - только память о её роде, память о её любимой бабушке. И он был уверен, что несмотря на то, что Гуля в чем-то видела знаки, она никогда бы не стала обращаться к спиритизму. Или? Таро вспомнил, как у него умерла мать, и он так хотел, чтобы она ожила, так хотел… Он понимал, что это нереально, но он днями напролет об этом думал и не верил в случившееся несчастье.  Если взять Таню то, несмотря на то что она художник и любит и его и его историю про зеркало, она тоже бы никогда даже в шутку не стала вызывать духов.
Значит то, что их объединило, наверное, - не само зеркало, а любовь к тайне, любознательность и сочувствие друг к другу. Когда-то мама Таро говорила, что так сильно плакала над концовкой мультфильма «Таро сын Дракона», и всегда ему об этом напоминала. Ей казалось, что ее сын также любит её как Таро любил свою мать, даже в образе дракона.  И да, Таро её также любил, как герой мультфильма. И эта история с прабабушкой Гульназ, ведь все бы ничего, но она пожалела дезертира и из чувства сострадания помогла ему спастись.
Все-таки есть какие-то знаки, по которым люди находят друг друга и никогда не расстаются, и эти знаки - любовь и сострадание.
И ещё, - размышлял дальше Таро, - это любовь к свободе. Кто любит и уважает свободу, тот никогда не попытается лишить этой свободы другого.
В это время Гуля и Таня делали на кухне сырники и о чем-то весело говорили. Таро смотрел на звезды и вдруг заметил, что одна из них стала снижаться.
- Спутник, - подумал Таро. Но вот он уже разглядел в этом спутнике «летающую тарелку». Он не поверил своим глазам, ведь только что он рассуждал о том, что чудес на свете не бывает и тут… Он крикнул Тане и Гуле: «Девчонки, я один это вижу? Подойдите, пожалуйста, сюда!»
Когда девушки подошли, они также посмотрели в то место, где он наблюдал непонятный объект. Сверкающая сиреневым светом летающая тарелка  вертикально и бесшумно  приземлилась на плоскую крышу соседнего дома.  Из нижнего люка по голубому лучу спустились два гуманоида, одетых во что-то перламутровое.  Далее лучи поменяли цвет на зеленый и направились прямо на террасу к Таро.
Вы тоже это видите? - неуверенно спросил Таро. Таня весело сказала: «Наверное они слетелись за запах наших самых вкусных в мире сырников», - и рассмеялась. Гуля пока не понимала, что происходит, но глядя на Таню пошла, за стульями для гостей.  Когда сырники, кофе и стулья были на своих местах, инопланетяне прошли на террасу. Таро встал и поднял в приветствии правую руку, и неожиданно для себя сказал на языке лакота: «Хау кола!», что означало: «здравствуй друг». У него само собой это вырвалось, поскольку оба гуманоида из всех человеческих рас были похожи на американских индейцев. Цвет их кожи и лица были такими, как у индейцев на майякских кодексах. Только глаза у них были немного больше, но разрез глаз был таким же, как на фресках майя. Ростом они были примерно полтора метра, но движения их были изящны и ловки.
Когда все пятеро сидели за столом, Таро спросил гостей: «Что нам всем делать, если сюда нагрянет полиция? Я думаю, вас видел весь город». Один из инопланетян, который выглядел постарше, сказал: «Нет, нас никто не видит - ни вас, ни нас, ни нашего корабля. «Для чего вы прилетели на Землю?» - прямо, но дружелюбно спросил инопланетян Таро.
- Мы ищем новые земли и мы несём правильную религию, - зловеще и с пафосом сказал все тот же старший.
Таро открыл рот вспоминая, встречу Кортеса и Монтесумы и последствия этой встречи для американских индейцев. Лицо Гули стало серьезным, а на лице Тани застыла её прекрасная улыбка.
- Шучу! -  громко смеясь сказал инопланетный индеец, его спутник также смеялся.
- Мы почти такие же люди, как и вы, - продолжал индеец, - мы просто решили взять вас покататься по ночному небу.
Таро переглянулся с девчонками, он удивился, но девушки были не против. Уже через несколько минут все пятеро были на космическом корабле.
И как только тарелка поднялась достаточно высоко над землей, огромный рой ракет накрыл город. Таро и девочки наблюдали нечто похожее на библейский апокалипсис с его пророческим небесным огнём. Нечто, напоминающее ядерный гриб, накрыло их город. Внизу вся земля и река посреди города пылала огнем. Горело все, а удары продолжались. 
- Это ваших рук дело? - спросил Таро инопланетян.
- Нет, дорогой, - это ваши правители решили поиграть в богов. Мы об этом узнали совсем недавно и решили вас эвакуировать.
- Куда? - спросили девочки.
- В более безопасное место, туда, где сейчас нет войны.
Уже через несколько минут наши герои спустились на небольшое поле. Инопланетяне вместе с Таро нарубили хворосту и сухостоя в ближайшем лесу и разожгли костер. У них все было с собой - и резиновые коврики и котелок, и чайник, и спальные мешки. Выпив с молодыми людьми чаю, инопланетяне встали, и один из них сказал: «Пришло, друзья, время прощаться». Таро и девушки встали. Инопланетяне подошли к каждому из них и обняли. Когда их аппарат скрылся среди ночного неба, все сидели молча и пили свой горький чай. Они пока ещё до конца не осознали, что же произошло. И каждый из них в глубине души надеялся, что это сон.
Среди ночной темноты показались два светлых силуэта. Это были знакомые Таро. Первым шел мексиканец, отец маленького Ночного Ветра из Идальго, а за ним и сам малыш Ночной Ветер. Таро очень обрадовался при виде их, встал и протянул руку для рукопожатия. Индеец подошел, поздоровался с Таро и девушками.
Он сказал на испанском: «Хороший у вас костер, но ночью будет холодно и много комаров, пошли к нам».
Женщина постелила девочкам у себя в комнате, а Таро спал в одной комнате с мужчинами, они всю ночь пили чай, о чем-то говорили и много курили, как настоящие индейцы.
Ночью Таро приснился сон.
Как будто он на своей родной террасе, а терраса эта гораздо больше, чем на самом деле. И они стоят в кругу держась за руки слева от Таро стояла Гуля, она держалась руками со своей бабушкой, бабушка держала руку своей прабабушки. Потом он разглядел древнего индейца - мастера зеркал, он держал за руки того самого конкистадора Сервантеса, который заступился за индейскую девушку, девушка была с ним. Она держалась с отцом маленького Ночного Ветра, затем был сам мальчик, потом оба инопланетянина, затем шла Таня, которая держалась за руки с его мамой. Вдруг Таро почувствовал, что на его плечах легкие крылья, он оглянулся назад и увидел своего отца. Отец положил ему руки на плечи и сказал: «Будь счастлив, сынок».
Все мы смотрели на ночное небо, и потом Таро услышал голос из того самого зеркала древних индейцев.
Тескатлипока имел четырех жен, которые символизировали четыре аспекта жизни:  Шочикецаль — богиня цветов, любви, красоты и сексуальности, Тескатлипока похитил её у бога дождя Тлалока).
Шилонен — богиня кукурузы и плодородия.
Атлатонана — богиня земли и воды.Уиксосиуатль — богиня соли (старшая сестра Тлалока).
Кроме того, во время главного праздника Тошкатль, посвященного богу, юноше, выбранному для воплощения Тескатлипоки, давали ровно четыре жены, носившие имена этих богинь которые оставались с ним в течение 20 дней перед принесением в жертву.»