Свердловские монстры. Ре-эскалация

30 июня 1939 года

Свердловск, СССР

Ре-эскалация (при некоторой условности этого термина в данном конкретном случае) криминального поведения Владимира Винничевского началась с шестого эпизода его (совместной с Призраком) серии. Который имел место спустя необычно короткое время – восемнадцать дней всего – после неудачной попытки убийства двухлетней Алевтины Губиной.

Около двух часов пополудни четырёхлетняя Рита Ханьжина, до того неотлучно находившаяся буквально на расстоянии вытянутой руки (ибо по городу уже не первый месяц ползали слухи об исчезновениях детей) от мамы Александры, попросила отпустить её в сени.

Мама согласилась, но приказала Рите никуда из сеней не выходить (лучше перебдеть, чем недобдеть). Рита обычно была послушной девочкой, но, чтобы исключить всякую возможность её самовольного выхода на улицу, мать сняла с ног дочери ботиночки, носки, а также штанишки. Рита осталась в красном сатиновом платье с белыми цветочками и серо-белом байковом джемпере с красным шёлковым воротником.

Минут пять Александра Ханьжина занималась делами по хозяйству, а затем понесла ведро с помоями во двор. Пройдя через сени, она дочь не увидела, но не придала этому значения.

Лишь вторично пройдя через сени с другим ведром, она задумалась, куда же могла пойти дочь. Мать решила, что девочка из сеней вернулась в комнаты и осмотрела их. И только после этого сообразила, что… девочки в доме нет.

Перепуганная мама бросилась на улицу, где повстречалась с одной из соседок, хорошо знавшей Риту, поскольку та часто играла с её сыном. На вопрос, не видала ли она Риту, соседка ответила, что она только что видела девочку во дворе дома - там она сидела с каким-то мальчиком… или юношей.

То, что Рита стала жертвой похищения, родителям было очевидно уже с первых часов поисков. Однако попытка отца Риты Константина Ханьжина привлечь внимание милиции к происшествию оказалась безрезультатна.

В течение последующих дней он посетил первое, четвёртое, пятое, девятое территориальные отделения РКМ, а также отдел транспортной милиции на вокзале, пытаясь подать заявление об исчезновении дочери.

Сотрудники милиции его внимательно выслушивали, но под разными предлогами заявление принимать отказывались. Видимо, новые инструкции до них ещё не дошли… или им просто было пофиг (увы, не редкость в РКМ).

Стремясь привлечь внимание к своей трагедии, Константин Ханьжин в первые дни июля обратился в редакцию газеты «Уральский рабочий» и к руководству местного радиоузла.

Он добивался, чтобы информация об исчезновении дочери и просьба о помощи в розысках стали достоянием гласности. Разумеется, ему отказали – ибо в стране победившего социализма такого не может быть. Хорошо хоть не посадили… за антисоветскую пропаганду (и такое бывало в те годы).

Заявление о пропаже ребёнка органы милиции приняли от Константина Ханьжина только 4 июля, то есть по истечении четырёх суток (!!) с момента исчезновения Риты. Видимо, «сверху» наконец достучались…

В тот же самый день две жительницы посёлка Красная Звезда, фактически соседи семьи Ханьжиных, перегоняли козье стадо через лесной массив к западу от Экскаваторного посёлка.

Примерно в 15 или 16 часов – время определялось весьма-весьма приблизительно из-за отсутствия наручных часов – пастухи перегнали коз на новую пустошь на берегу озера Шувакиш в глубине самого настоящего леса.

Одна из пастушек отошла вглубь леса, чтобы поискать ягод – ибо сезон в самом разгаре. И неожиданно почувствовала запах «протухшего мяса». Трупный запах, если называть вещи своими именами.

Пастушка оказалась не робкого десятка – и несколько повышенной социальной ответственности (относительно всеобщего в основном пофигизма в стиле «моя хата с краю»). Она позвала другую пастушку (для дополнительной смелости) - и они вдвоем принялись искать источник неприятного запаха. То есть, труп – почти наверняка криминальный (преступность в Свердловске была… заметной).

Оказалось, что запах исходит от большой кучи еловых веток, наваленных в ложбину между кочками и придавленной сверху камнями. Вооружившись палками, женщины откатили один из камней в сторону.

И от ужаса аж заледенели – ибо совершенно не ожидали увидеть такое. Под камнем они увидели… голову мёртвого ребёнка. Женщины вернули камень на место и вышли из леса.

Однако сразу в милицию сообщать не стали (!). Только вечером одна из них направилась к участковому милиционеру Мочалову с рассказом о страшной находке. Женщина отвела милиционера в лес и показала местонахождение трупа.

Участковый, удостоверившись в наличии криминала (в этом сомнения не было), вышел к зданию поликлиники УЗТМ (это было ближайшее городское строение) и позвонил оттуда в пятое отделение милиции. Его сообщение о найденном в лесу детском трупе было зафиксировано оперуполномоченным Холмогоровым в 21:20.

Предварительный осмотр трупа показал, что девочка была полностью обнажена (как и Герда Грибанова и Аля Губина). К тому моменту уже совсем стемнело; никаких фонарей у стражей порядка не было (!!); поэтому осмотреть место нахождения трупа при свете спичек (!!!) было невозможно. Пришлось отложить осмотр места обнаружения трупа до следующего утра (5 июля).

Милиционеры нарезали хвойных веток, выстлали ими дно своего возка, уложили тело ребёнка на этот импровизированный настил и повезли его сначала в отделение милиции, а утром следующего дня – в морг 1-й городской больницы.

На этот раз - в отличие от всех предыдущих эпизодов (тоже в некотором роде эскалация) преступник позаботился о максимальном сокрытии тела жертвы. Он выбрал настолько глухое место, что труп мог там пролежать очень долго, если бы не его случайное обнаружение пастушками.

Убийца не только позаботился об удалённости места от дорог и троп, но предпринял меры по маскировке трупа. Тело было прикрыто срезанной хвоей и придавлено камнями «в количестве 5-7 штук (весом) от 2-х до 10-12 килограммов», как это зафиксировано в протоколе осмотра места преступления.

Никаких улик обнаружить при осмотре местности не удалось. Ни одежды убитой девочки, ни орудия убийства, ни следов крови на деревьях найдено не было. Судмедэкспертиза точное время смерти не установила (!!!), было установлено только (по косвенным), что смерть наступила не позднее полудня 2 июля.

Заключение судебно-медицинского эксперта гласило:

«На основании данных наружного и внутреннего осмотра трупа Маргариты Ханьжиной считаю, что смерть девочки насильственная и последовала от асфиксии вследствие сдавления, вероятно руками, на что указывают кровоизлияния на шее и ссадины на лице около рта. В данном случае имело место убийство». Капитан Очевидность…

Убитая девочка имела колото-резаные ранения, причиненные холодным оружием – что просто-таки кричало о том, что это очередной эпизод серии (после Герды Грибановой, Раи Рахматуллиной и Алевтины Губиной). Однако свердловские сыщики продолжали держать голову в песке – и вести себя как полные идиоты (по определению Альберта Эйнштейна).

Кроме обычных подозреваемых (родителей и соседей), в поле зрения оперов попал некий Сохин Евгений Васильевич. Которого в числе прописанных в Свердловске граждан не обнаружилось (его так и не нашли).

Не нашли (даже не искали) и юношу, который, по словам знакомой Ханьжиных, сидел и беседовал с Ритой примерно во время её исчезновения – или сразу после. А могли бы спасти не одну детскую жизнь…