Гигиена сна. Глава 1

Глазные капли обязаны быть в корпусе в постоянной доступности. Ни я один говорил об этом, ни я один писал главврачу. Все потому, что каждый раз, когда просыпаешься, глаза жжет от соли и еще чего-то, что они добавляют в воду. Я наловчился залезать в КСД с закрытыми глазами. Но во время пробуждения это не-воз-мож-но. Вот и сейчас...

Хотя в этот раз я был даже рад, рад был чувствовать себя живым после этого ужасного сна. Включилось внутреннее освещение, раздался назойливый писк, словно говорящий санитарам - готово, пора вынимать.

Я был так взвинчен, что стал колотить по стенке камеры что есть мочи, чувствуя внезапную клаустрофобию, чего со мной давно не случалось.
Они не спешили открывать КСД, уж слишком беспокойным я проснулся, боялись, наверное, как бы ни кинулся. И да, все знают, что они делают ставки - проснется, не проснется, проснется не в своем уме. Слышал, один из санитаров неплохо поднял на таком споре. Должно быть улыбался во всю, когда обмякшую тушу выволакивали из камеры - тело как мешок с картошкой, и только глаза в панике бегают.  Что же он такое встретил в своем сне? В своем сне. В своем сне.

Меня под руки вытащили из ящика и я плюхнулся на холодный пол. С их лекарствами ты после сна сам не ходишь. Если повезет - сможешь ковылять, держась за стены и натыкаясь на все подряд как пьянь.

Голова кружилась нестерпимо, все тело будто бы кололи мерзкие иглы. Я сидел на полу, гадая кто же невидимый каждый раз приводит комнату в движение.
-Не сиди на полу, грибок подцепишь. - проворчал один из санитаров, и меня стали наскоро обтирать и одевать, сам бы я ни за что не справился.
- Надо же, не обгадился - пробормотал второй, заглядывая в камеру.
Унижение - это часть работы, к которой привыкаешь.

Когда на меня натянули серую форму донора, я попытался встать, но санитаров мои потуги не впечатлили и они снова подхватили меня под руки и потащили вон из комнаты, где над темной водой еще клубился отвратительный сон.
Меня вели через пустой коридор, по обеим сторонам которого белели бесчисленные двери  таких же как у меня звуконепроницаемых «кабинетов». В лифте я оперся о стену и, закрыв глаза, слушал мерное гудение невидимых механизмов и стук моего изношенного сердца, отдававший тупой болью в груди.

Наконец меня подвели к кабинету, на двери которого поблескивала табличка «Доктор... такой-то»
(никакой, если уж говорить по совести)
Из кабинета, запинаясь вышел другой донор, в такой же как у меня, серой форме.
- Привет - с трудом выговорил я .
- Угу, - промычал донор, глядя себе под ноги.
Я вошел в кабинет «доктора» и плюхнулся на стул напротив его стола.
Я уже давно перестал стесняться своего состояния, но мы им такие и нужны - сон свеж в памяти, но лекарство еще действует. Идеальный донор - мямлящий и безвольный, лишь бы слюной не поперхнулся пока языком ворочает. Доктор поздоровался, его тонкие губы дрогнули в дежурной улыбке.

- Надеюсь, сегодня вы с хорошими новостями -открыл мою папку - Мы возлагаем большие надежды именно на ваш сегодняшний артефакт - всегда так говорит.
- Это же просто-
- Расскажите, что вы сегодня видели во сне.
- Это же просто черепок.
- К счастью,выборка артефактов не входит в ваши обязанности. Все, что от вас требуется это вовремя являться на работу и спать, не так ли?
Я промолчал, ненавижу, когда он так щурит на меня свои бледные голубые глаза.
- Ваша работа, тем не менее, куда важнее, чем вам кажется, и все мы были бы очень признательны, если бы вы относились к ней со всей ответственностью.
Я снова промолчал.
- Не пыльная работа, да?
- Вы издеваетесь?
- Почему вам так показалось?
- Вы ухмыляетесь и-
- Напомню вам, что я врач и моя профессиональная этика никогда не позволила бы мне, как вы выразились, «ухмыляться». Поэтому спрошу вас снова - вы уверены, что я, как вы выразились «презрительно насмехался»?
- Нет.
- Хорошо. Теперь, если вы не против, продолжим прием. Итак, что вам сегодня снилось?

________

Ничего из того, что я ему рассказал, его не заинтересовало. Наверное, очередная пустышка попалась, как обычно.
После отчета я вышел из кабинета и уже в сопровождении одного санитара отправился на осмотр.

После осмотра я пошел в столовую. Сейчас бы кофе. В столовой нашего корпуса, его, конечно не предлагают, хотя я уверен, что в корпусе углубленных исследований он есть. У нас завтракает в основном медперсонал, доноры слишком заняты тем, чтобы унять тошноту после лекарств. В таком состоянии и думать страшно о чем-то кроме мятных леденцов, поэтому никто не стесняется набивать ими карманы. Но раньше и их не было, приходилось носить с собой зубную пасту.
Набрал леденцов и отправился в курилку, которую скрипя зубами добавило руководство, когда надоело слышать вой детектора дыма в уборной по пять раз на дню.
 В курилке уже толпились доноры, сонные и помятые. Я заметил лужу рвоты в углу, какой-то бедолага не дотерпел. Но это дело обычное, проходили.
- Слышал про такого-то? - спросил меня один из них.
- Помер? - спросил я, закуривая.
- Хуже, так и не очухался, сразу в санаторий отправили как отмыли.
- А ты-то откуда узнал? Санитаров подслушал?
- Ага - хохотнул он. - Пока на кушетке лежал. Наверное думали, что я еще того... - он свистнул и покрутил пальцами у виска.
- Н-да. А у тебя что нового?
- Да ничего, а у тебя?
- Тоже.
- Автобус через 40 минут.
- Я помню.

Ровно в шесть утра к корпусу подъехал автобус и, после досмотра и проверки документов, забрал с три дюжины серых тел, только с тем, чтобы привезти их обратно в половине девятого вечером.

_________

Я сидел в кафе над чашкой кофе и курил - заведения для доноров никогда не были шикарными, и я бы удивился, будь это иначе. Я как-то был на их кухне, когда девчонка за кассой поманила меня к себе, чтобы выспросить, знаю ли я такого-то из посредников. Будто бы самый захудалый посредник стал бы якшаться с донором или с девкой, которая их посуду с объедками носит.

К чему я, да к тому, что увидел, как еда готовится - один чан с серым варевом (овсянка) другой с жидким тесом и яблоками для пирога. И сонная старуха шерудит то в одном, то в другом, длинной палкой похожей на багор. Вот и моя жизнь как эта серая жижа- мерзкая, непонятная и Бог знает, что там на дне. А попробуй пожалуйся, скажут - у многих и этого нет. Если это так, то где бы эти «многие» ни обитали, помоги им Господь, так сказать.

Я сидел и задумчиво выводил волны и спирали в блокноте и затем написал «Я был совершенно раздавлен этой новостью. Смог пережить, только потому, что не сразу смог осознать» Я сунул в рот сигарету и уставился в окно. Утреннее солнце лениво выползало из-за грязных облаков. Наступал новый рабочий день для жителей центрального района.

Вернулся в свою комнату  и лег спать. Большинство доноров спят весь день, рабочий сон совсем не такой как обычный - ни тело, ни мозг не отдыхают, наоборот, работают на пределе. Поэтому ты спишь с 10 вечера до 4 утра в КСД в обнимку с очередным «материалом», чтобы отметиться в 6 и пойти домой, чтобы выспаться по-человечески.

А что еще делать? Что? Даже если бы ты смог что-то сделать, то не захотел бы - лекарство делает тебя вялым и безвольным. Можешь забыть о получении новых навыков, чтении, творчестве или сексе. Все что тебе остается - сплетничать о всякой похабщине или жаловаться на жизнь таким же как ты донорам. Не спят, пожалуй, лишь те кто, вопреки запрету, балуются выпивкой, но такие долго не живут, чаще их даже не успевают уволить.

Скатился с кровати. Восемь двадцать. Опаздывать никак нельзя. Просыпайся, скотина. Просыпайся, кусок дерьма. Поковылял к раковине и сунул лицо под ледяную воду. Стоит закрыть глаза и снова чувствую что засыпаю. Борись, борись за каждую секунду бодрствования. Будь проклята работа, врачи, их лекарства и санитары. Особенно санитары.  Хотелось реветь от бессилия, ледяная вода бесполезна. Только несколько пощечин смогли хоть немного привести меня в чувство Вот так, мучаю себя, чтобы вовремя явиться туда, где меня будут мучить другие.

Я буквально вывалился на улицу в серые сумерки. Впереди долгий путь до корпуса, автобус-то пропустил. Нужно идти.  Мне бы только собраться с силами, взять себя в руки. Собраться с силами. Хотя бы тут, на скамейке. Сел и положил голову на колени. Не усну же я здесь как последний бродяга. Конечно, нет. Мне бы только взять себя в руки, собраться. Надо собраться, мне бы только...

Меня разбудил гул проезжающей машины. Неужели я все же... уже неважно. Я встал и побрел прочь по ночной улице. Собрание я пропустил, а досада теперь не даст уснуть. Кому вообще нужны эти собрания? На них говорят одно и то же. Об очередных открытиях и о том, какие посредники молодцы, и что мы не должны «отставать». Бред. Это мы отдел первичных исследований. Пер-вич-ных. Это они должны не отставать. МЫ каждую ночь спим в обнимку с непонятными штуками, в надежде войти в контакт с этими древними, чтобы посредники могли говорить с ними. МЫ стелем соломку там, где они падают. Их «славный путь» выстлан НАШЕЙ кровью, дерьмом и рвотой, а иногда и трупами.

Нас должно облизывать общество, про нас должны снимать фильмы и писать романы. А не про набивший оскомину «отдел углубленных исследований».
Но собрание-то я пропустил. Плохо. Объяснительная или выговор. Хорошо еще что штрафов нет, даже эти вампиры понимают, что с донора нечего взять.