Гуцулочки и ромалы

Отворяя утром дверь, я громко поздоровался: «Привет, ромалы!» — и мне, конечно, никто так и не ответил — все ушли с головой в своё программирование. Да и среди программистов, как я знал, цыгане встречаются крайне редко, если они вообще там, среди них, есть.

Но я не потерял из-за этого бодрости духа и, проходя мимо стола Катеньки Коган, негромко, но с выражением пропел: «А где твой дом, гуцулочка? Карпаты!..»
Она в ответ только хмуро зыркнула на меня из-под своих чёрных, как смоль, бровей и отвернулась, будто бы взять чашку с кофе.

Тогда мне оставалось ещё одно. Подойдя к столу нашего шефа и закатив глаза, я голосом Вия прогудел: «Чу, здесь русский дух, здесь Русью пахнет».

Наш Мотя Бронштейн поднял на меня два умных своих глаза и с лёгкой грустью сказал: «Идите уже, Гольдштейн, работайте. Мы с вами не у вас в Питере». И тут мы с ним оба, не сговариваясь, повернули головы в сторону наглухо закрытого по случаю работы кондиционера окна, чтобы ещё раз увидеть сквозь стекло чудесный вид древнего, как Моисеев закон, Средиземного моря.