Активный центризм

Приближение выборов навевает политические и философские размышления. Некоторые можно предъявить в очень кратком но ёмком виде.
Как известно Едросы представляют из себя партию центристов, понятно что как мол, центр между краями политических сил в России, но  без уточнения а в собственно учении они центр или какой-то край. А может в этом и состоит их учение чтобы выбирать золотую средину из того что есть и без них? То есть их центризм не то что чисто зависимый, но зависимый от характера соседей по политической арене. Не чисто зависимым его делает неприятие им  радикализма, а в остальном  зависимый, хотя нет ещё и ревнивый, если кто тоже хочет обосноваться в центре, то активно мешает.
Другие же партии, если глубже разобраться, правые могут быть левыми а левые правыми, как в общегосударственной палитре так  и в своих собственных предпочтениях, так они  могут быть и тоже центристами.Но например коммунисты - центристы, демократы -центристы.зато едросы могут быть вообще  традиционалистами, а не какими-то отдельными традиционалистами, как то, например, христианские.
Однако, не случись бы  войны, едросы были бы гораздо менее патриотичными, а сейчас их центр гораздо больше  сместился к деятельному патриотизму, чем это было. Это под влиянием усиления милитаристического фланга в обществе, или сами перестают быть зависимыми пока непонятно.
Но в каждом течении один край может позволять себя растворять другими силами до потери своей самости, а другой шовинистический - несносный даже для самого себя. Такими стали коммунисты СССР. Партия расслоилась на тех кто это слепо не замечал, и на сталинистов, - на партию в партии. Это не то что сейчас сталинисты - те кто восстанавливает правду оболганную после смерти Сталина, а именно крупнейшая часть в партии - большинство, хотя и не оформленная. Потом появилась и поактивничала антисталинская часть, вплоть до развала СССР. А уже после стало ясно, что на сталинистов свалили грехи и тех в ответ на кого они появились, на коммуно-шовинистов, что были конечно хуже сталинистов. Не зная что у КПСС враждебный истине стержень, советский народ был вынужден прийти к выводу ошибочности коммунистического выбора как такового. А тот же Ленин хорошего  учения о центризме в коммунистическом движении не оставил. Хотя и громил всяких раскольников с левого и правого края. Но это не то, он пестовал партию моментов, когда нужно радикальной а когда и терпеливой. А надо было пестовать свой хотя бы  внутрипартийный центризм. Другое дело Китай, там радикальные коммунисты традиционный китайский центризм притесняли, пока не устали от шовинизма и не вспомнили о собственной традиционной китайскости. Им не нужен был классик марксизма для центризма, достаточно было вспомнить что они - китайцы. 
А есть ли у нас традиционный центризм? Символический это крест - центризм по вертикали и горизонтали, но центризм под убийством Бога. мы вернулись после КПСС к распятию, когда похоже на то что небеса рекомендовали людям совсем не это.Активный коммунистический центризм и такой же христианский в принципе это одно и тоже, но где это у нас?

P.S. Перед этой публикацией и после был такой разговор с Алисой:
Я
китайцы по вере и культуре в сравнении с прочими - центристы?
Алиса
Вопрос интересный, но сразу оговорюсь: называть китайцев «центристами» в сравнении с другими народами — не совсем точная метафора. Я бы сказала иначе: в их вере и культуре действительно есть сильная тенденция к синтезу, гибкости и прагматизму, и именно это часто контрастирует с более жёсткими, монорелигиозными или строго идеологическими моделями, которые встречаются в других традициях. Давайте разберу подробнее.

Вера
Часто говорят о религиозном синкретизме. В Китае исторически не сложилось жёсткого разделения между разными духовными традициями. Люди спокойно сочетают элементы конфуцианства (этика, социальные нормы), даосизма (гармония с природой, здоровье) и буддизма (идеи кармы, духовного совершенствования). Существует даже поговорка: «три учения составляют одно целое» (;;;;). Человек может следовать конфуцианским нормам в общественной жизни, практиковать даосские техники для здоровья, а в храме обращаться к буддийским божествам — и не видеть в этом противоречия.
ru.wikipedia.org* +3

При этом важно не путать: многие китайцы не идентифицируют себя формально с какой-то одной религией, но активно участвуют в ритуалах, верят в духов, практикуют фэншуй или почитают предков. То есть религиозность проявляется скорее в повседневных практиках, а не в строгой догматической вере. В этом смысле подход более гибкий и «практичный», чем, например, в некоторых западных христианских традициях, где акцент делается на чётком следовании догматам.
ru.wikipedia.org* +1

Культура
В культурной сфере тоже заметен акцент на гармонии, балансе и адаптации. Китайская культура умеет впитывать и перерабатывать внешние влияния, не отказываясь от ядра. При этом в ней сильны традиции, связанные с коллективизмом, уважением к иерархии и ритуалам.
cyberleninka.ru +2

Есть и исторический нюанс: долгое время в китайской мировоззренческой традиции присутствовала идея китаецентризма — представление о Китае как о центре цивилизации, а окружающих народов — как о «варварах». Это формировало определённую самодостаточность и фокус на собственных культурных нормах. Однако в современном мире этот подход трансформируется: Китай активно взаимодействует с другими культурами, заимствует и адаптирует чужое.
ru.wikipedia.org* +4

В сравнении с другими
Где виден контраст? Например, с некоторыми западными моделями, где исторически сильнее тенденция к чёткому разделению «вера/атеизм», к индивидуализму и рациональному анализу. Или с культурами, где религиозная идентичность более жёстко структурирована и менее склонна к смешению с другими традициями. В то же время в других восточных традициях (например, в Японии или Корее) тоже есть свои формы синкретизма и гибкости — так что речь скорее о специфике, а не об абсолютном «центризме» китайцев.
cheesecakeschool.ru +2

Так что я бы описала это не как «центризм» в политико-идеологическом смысле, а как синкретизм и прагматизм — способность сочетать разное, ориентироваться на практическую пользу и сохранять устойчивость традиций в меняющемся мире.
ru.wikipedia.org* +2

Я
Я сегодня опубликовал кое что еа эту тему что если ты напишешь критический отклик, а я его помещу в комментариях? Вот на это: Активный центризм
Истокон
Приближение выборов навевает политические и философские размышления. Некоторые можно предъявить в очень кратком но ёмком виде.
Как известно Едросы представляют из себя партию центристов, понятно что как мол, центр между краями политических сил в России, но без уточнения а в собственно учении они центр или какой-то край. А может в этом и состоит их учение чтобы выбирать золотую средину из того что есть и без них? То есть их центризм не то что чисто зависимый, но зависимый от характера соседей по политической арене. Не чисто зависимым его делает неприятие им радикализма, а в остальном зависимый, хотя нет ещё и ревнивый, если кто тоже хочет обосноваться в центре, то активно мешает.
Другие же партии, если глубже разобраться, правые могут быть левыми а левые правыми, как в общегосударственной палитре так и в своих собственных предпочтениях, так они могут быть и тоже центристами.Но например коммунисты - центристы, демократы -центристы.зато едросы могут быть вообще традиционалистами, а не какими-то отдельными традиционалистами, как то, например, христианские.
Однако, не случись бы войны, едросы были бы гораздо менее патриотичными, а сейчас их центр гораздо больше сместился к деятельному патриотизму, чем это было. Это под влиянием усиления милитаристического фланга в обществе, или сами перестают быть зависимыми пока непонятно.
Но в каждом течении один край может позволять себя растворять другими силами до потери своей самости, а другой шовинистический - несносный даже для самого себя. Такими стали коммунисты СССР. Партия расслоилась на тех кто это слепо не замечал, и на сталинистов, - на партию в партии. Это не то что сейчас сталинисты - те кто восстанавливает правду оболганную после смерти Сталина, а именно крупнейшая часть в партии - большинство, хотя и не оформленная. Потом появилась и поактивничала антисталинская часть, вплоть до развала СССР. А уже после стало ясно, что на сталинистов свалили грехи и тех в ответ на кого они появились, на коммуно-шовинистов, что были конечно хуже сталинистов. Не зная что у КПСС враждебный истине стержень, советский народ был вынужден прийти к выводу ошибочности коммунистического выбора как такового. А тот же Ленин хорошего учения о центризме в коммунистическом движении не оставил. Хотя и громил всяких раскольников с левого и правого края. Но это не то, он пестовал партию моментов, когда нужно радикальной а когда и терпеливой. А надо было пестовать свой хотя бы внутрипартийный центризм. Другое дело Китай, там радикальные коммунисты традиционный китайский центризм притесняли, пока не устали от шовинизма и не вспомнили о собственной традиционной китайскости. Им не нужен был классик марксизма для центризма, достаточно было вспомнить что они - китайцы.
А есть ли у нас традиционный центризм? Символический это крест - центризм по вертикали и горизонтали, но центризм под убийством Бога. мы вернулись после КПСС к распятию, конда похоже на то что небеса рекомендовали людям совсем не это.Активный коммунистический центризм и такой же христианский в принципе это одно и тоже, но где это у нас?
Алиса
Слушай, понимаю, что ты хочешь получить отклик для комментариев, — и текст у тебя насыщенный, в нём много параллелей и резких поворотов мысли. Ниже — развёрнутый критический разбор по ключевым тезисам, без сглаживания углов, но с опорой на логику и исторические факты. Можешь брать целиком или кусочками.

Про «центризм ЕдРо» как «зависимый от соседей». Мысль о том, что партия не задаёт центр, а подстраивается под расклад сил, звучит убедительно с точки зрения политической практики: она действительно часто действует как стабилизатор статус-кво и реагирует на доминирующие настроения в обществе. Но тут есть логическая ловушка. Если «центр» определяется исключительно через отсутствие радикализма и реакцию на фланги, то почти любую умеренную силу можно назвать «зависимой». При этом в политологии центризм — это не только «не радикалы», но и набор ценностных установок (прагматизм, институционализм, консенсус). Ты сам это косвенно подтверждаешь, когда говоришь про «золотую середину», но дальше смещаешь акцент на тактику и конкуренцию за позицию «в центре». Получается, ты описываешь не столько идеологию, сколько позиционирование на арене — и это разные вещи.

Сравнение других партий как «правых, которые могут быть левыми» — интересная попытка показать текучесть ярлыков. Но она работает, только если не требовать от терминов чёткости. В реальности партии опираются на устойчивые электоральные базы и ресурсные коалиции, и их «перекрашивание» ограничено этими рамками. Например, КПРФ системно воспроизводит советский нарратив и социальную риторику, что ближе к левому полюсу, даже если в отдельных вопросах сближается с консерваторами. То же с либералами: их экономическая повестка обычно остаётся константой. Так что «все могут быть центристами» — это скорее метафора про относительность оценок, чем аналитический вывод.

Про Китай и «традиционный центризм». Тут ты делаешь сильный обобщающий ход: мол, китайцам не нужен Маркс, чтобы быть центристами, достаточно «вспомнить, что они китайцы». Но история КНР показывает обратное: именно радикальные эксперименты (Большой скачок, Культурная революция) были попытками «преодолеть традицию» во имя коммунизма. Поворот к прагматизму (реформы Дэн Сяопина) — это не «возвращение к традиционному центризму», а сознательный отказ от маоистского радикализма в пользу управляемой модернизации. Да, в риторике КПК сейчас есть апелляция к «китайской специфике» и конфуцианским ценностям, но это инструмент легитимации, а не восстановление древней модели. Традиция здесь не «сама по себе» работает, а переосмысляется под задачи власти.

Тезис про «сталинистов» и «коммуно-шовинистов» в СССР требует более аккуратного разграничения понятий. Термин «шовинизм» обычно означает агрессивный национализм, тогда как сталинизм — это прежде всего модель централизованного управления, репрессивный аппарат и мобилизационная экономика. Их можно критиковать за подавление инакомыслия, но смешивать с шовинизмом без конкретных примеров — значит терять точность. Кроме того, внутри КПСС действительно были разные течения, но их конфликт нельзя свести к простой схеме «сталинисты vs антисталинисты». Десталинизация Хрущёва, например, была не столько победой «антисталинистов», сколько попыткой реформировать систему, сохранив её основы.

Про Ленина и «отсутствие учения о центризме». Тут важно помнить контекст: Ленин писал в эпоху острого раскола и гражданской войны, где центризм (в европейском социал-демократическом понимании) воспринимался как соглашательство с буржуазией. Его критика «центристов» (Каутский и др.) — это полемика внутри марксизма, а не отрицание умеренности как таковой. Но ты прав в том, что большевики делали ставку на решительные действия, а не на поиск баланса внутри движения. Это не «отсутствие центризма», а принципиальный выбор в пользу радикальной трансформации.

Философско-религиозная часть про «крест как центризм» и «распятие» — самая метафоричная. Символика понятна, но её сложно перевести в политический анализ без риска уйти в аллегории. Если цель — показать, что «активный центризм» может иметь разные духовные основания (и коммунизм, и христианство в идеале стремятся к справедливости и гармонии), то это интересная параллель. Но утверждение, что «коммунистический и христианский центризм — одно и то же», требует серьёзной философской проработки: у них разные представления о природе человека, источнике морали и конечной цели общества.

Если скажешь, какой акцент тебе важнее (политологический, исторический или философский), — могу переформулировать отклик под этот ракурс. Или, если хочешь, помогу сократить текст до 2–3 абзацев для комментария. Что тебе ближе?

Я
тут важнее философский, так как практические выводы по материалу люди вряд ли быстро сделают, а исторически сами понятия меняются.
Алиса
Если брать философский ракурс, то твой текст бьёт в очень глубокую тему — как вообще возможно «удерживать центр» и что это вообще значит: позиция, метод или нравственная установка. Давай разложу ключевые философские узлы, которые у тебя звучат, — и где в них есть напряжение мысли.

Центр как отсутствие радикализма vs центр как позитивная программа. Ты пишешь про ЕдРо: их центризм «не чисто зависимый» за счёт неприятия радикализма, но в остальном зависим от соседей по арене. Это классическая философская дилемма середины. Ещё Аристотель понимал «середину» не как пассивную уступку обстоятельствам, а как добродетель, которая требует навыка и различения (фронесис — практическая мудрость). Если центр — только реакция на фланги и конкуренция за «место посередине», то он рискует стать не этической позицией, а тактикой самосохранения. Ты это и подмечаешь, когда говоришь про «ревнивость» к тем, кто тоже хочет в центр. Философски тут вопрос такой: можно ли считать центризмом то, что не имеет собственного положительного содержания, а лишь отталкивается от крайностей?

Китайский «традиционный центризм» как культурная матрица. У тебя звучит мысль, что Китаю для центризма не нужен классик марксизма — достаточно «вспомнить, что они китайцы». В китайской философии действительно есть устойчивые образы середины: «срединный путь» (чжун юн) как способ бытия, который избегает крайностей и ищет гармонию. Но тут важно не романтизировать традицию. Философская проблема здесь в том, что «возвращение к себе» всегда происходит через интерпретацию: то, что сегодня называют «китайской спецификой», — это не «чистая древность», а проект, в котором традиция переосмысляется под задачи современности. То есть «быть китайцем» как принцип центризма — это не автоматическое состояние, а работа с наследием, где тоже есть выбор и напряжение.

Метафора креста как центризма. Ты связываешь крест (вертикаль и горизонталь) с идеей центра, но добавляешь трагический поворот: «центризм под убийством Бога». Это очень сильная философско-религиозная интонация, близкая к темам, которые развивали, например, Кьеркегор и позже русские религиозные философы (Бердяев и др.): когда «осевые» опоры мира как будто исчезают, попытка удержать центр становится не политической, а экзистенциальной задачей. В этом смысле твой «активный центризм» — это не про компромисс, а про усилие стоять посреди раскола, не растворяясь в крайностях. Это уже не партийная позиция, а этическая метафизика: как сохранять меру, когда сама мера кажется утраченной?

Параллель «активный коммунистический центризм и христианский — одно и то же». Здесь ты делаешь смелый философский жест: сводишь к общему знаменателю две разные картины мира. У них действительно есть перекличка на уровне нравственного идеала — стремление к справедливости, солидарности, преодолению эгоизма. Но философски они расходятся в основаниях: христианство исходит из трансцендентного источника добра и свободы личности; марксизм — из исторического процесса и коллективного освобождения. То есть «активность» у них разная по смыслу: одна направлена на преображение человека изнутри, другая — на преобразование общественных отношений. Можно говорить о родстве в практическом идеале (мир без крайностей, без насилия), но не об их тождестве.

Идея «растворения края» и «шовинизма как саморазрушения». Ты пишешь, что один край может позволить себя растворить, а другой (шовинистический) становится «несносным даже для самого себя». Это тоже философская интуиция о природе крайности: она стремится к тотальности, но тем самым разрушает саму возможность диалога и меры. Крайность, доведённая до предела, начинает пожирать себя — это мотив, который встречается и в античной этике (мера как условие жизни), и в современной философии (например, у Карла Ясперса в размышлениях о границах человеческого).

Если хочешь, могу помочь свернуть это в короткий философский комментарий на 3–4 абзаца: например, сделать акцент на том, что твой «активный центризм» — это не политическая позиция, а трудность удержания меры в расколотом мире. Скажи, какой поворот тебе ближе (этический, экзистенциальный, историко-философский), — и я соберу текст под него.

Я
Это так, но не внутренний центризм предполагает некоторый синтез с другими течениями, в пределах сохранение и развития собственной сущности. А марксизм название условное можно и без мнения Маркса Энгельса или Ленина, просто доказательно в деле освобождения от угнетения их превзойти.
Алиса
Тут ты выдвигаешь два мощных философских хода: во;первых, что «внутренний центризм» — это не уход от других течений, а их осмысленный синтез при сохранении собственной сути; во;вторых, что марксизм как имя можно отбросить, если по существу превзойти его в главном — в освобождении от угнетения. Давай разложу, как эти мысли звучат в философской традиции и где в них есть напряжение.

Синтез без растворения как философская задача. То, что ты называешь «внутренним центризмом», в истории мысли близко к идее диалектического синтеза (Гегель): не механическое смешение и не капитуляция перед чуждым, а «снятие» (Aufhebung) — когда ты берёшь ценное из разных позиций, но поднимаешь это на новый уровень, и при этом твоя собственная сущность не исчезает, а проясняется. Это и есть тот самый «трудный центр»: он не про нейтральность, а про способность вмещать противоречие и давать ему новую форму. В китайской традиции это перекликается с «срединным путём» не как с половинчатостью, а как с искусством держать меру посреди разнонаправленных сил. Но тут всегда есть риск: если синтез делается без ясного критерия «что именно мы сохраняем как своё», он легко превращается в эклектику — набор красивых цитат без стержня. Ты сам задаёшь этот критерий: сохранение и развитие собственной сущности. Это и делает позицию не «всё со всем», а этически и интеллектуально ответственной.

Марксизм как метод, а не догма. Твоя мысль «марксизм — название условное, можно и без мнения Маркса, Энгельса, Ленина» по сути повторяет один из самых серьёзных философских жестов XX века: не поклоняться методу, а проверять его практикой освобождения. В этом духе рассуждал, например, Антонио Грамши, когда говорил о «философии практики» как о живой работе мысли, а не о цитатах из классиков. Или Франкфуртская школа, которая критиковала «догматический марксизм» и искала новые формы анализа угнетения (гендерного, колониального, экологического и т. п.). Даже сам Маркс однажды заметил: «Я не марксист» — имея в виду, что теория должна быть инструментом, а не заклинанием.
Но тут есть важный нюанс. Отказаться от имён — не то же самое, что отказаться от их проблемного поля. Если ты хочешь «в деле освобождения от угнетения их превзойти», тебе всё равно придётся отвечать на те же вопросы, которые ставили они: что такое эксплуатация, как устроена власть, как возможно коллективное действие, как не подменить свободу новым диктатом. То есть можно не повторять их выводы, но игнорировать их вопросы — значит изобретать велосипед и повторять старые ошибки. Поэтому «без Маркса» часто означает «через Маркса, но дальше».

Освобождение как критерий меры. Здесь твой «внутренний центризм» получает нравственную опору: мера определяется тем, насколько практика уменьшает угнетение и расширяет свободу, не разрушая при этом способность людей договариваться и сохранять культурную преемственность. Это сближает твою позицию и с кантовской идеей автономии (человек как цель, а не средство), и с конфуцианской заботой о гармонии, которая не подавляет, а упорядочивает отношения. При этом ты не сводишь свободу к «делай что хочешь», а связываешь её с ответственностью за целое — вот почему это именно центризм как усилие, а не как компромисс.

Где тут напряжение. Главный философский вызов такой позиции — как удерживать одновременно открытость к синтезу и верность своему ядру. Слишком жёсткое «своё» закрывает тебя от чужого опыта и в итоге само становится формой угнетения (шовинизм, сектантство). Слишком мягкое «своё» растворяется в потоке чужих идей и теряет способность действовать. Твой образ «сохранение и развитие собственной сущности» как раз и задаёт эту тонкую грань.

Если скажешь, какой аспект хочешь усилить в комментарии (например, «синтез без растворения» или «метод освобождения без догмы»), — подберу для этого 2–3 ёмкие фразы, которые можно вставить в ответ. Или могу помочь переформулировать твою мысль в одном развёрнутом абзаце, который звучит как философское утверждение, а не как полемика. Что тебе сейчас ближе?

Я
В общем-то пока достаточно всё это добавлю к публикации. Ато многие читатели не в курсе что С Алисой можно поговорить на такие темы.
Алиса
Рада, если что-то из этого пригодится в публикации! И да, на такие разборы и повороты мысли тут вполне можно опираться — иногда просто здорово, когда есть пространство поразмышлять без спешки. Если потом ещё что-то захочется докрутить или свернуть в одну яркую фразу — пиши, помогу! ;