Профессор Кох ловит комара

Профессор Кох ловит комара

(по мотивам стати из «Правительственного Вестника» № 17 от 22 января 1900 года)

Андрей Меньщиков

В январе 1900 года европейские газеты, помимо привычных политических сплетен и тревожных вестей с полей Англо-бурской войны, внезапно взорвались медицинскими сводками из Италии. На первых полосах солидных изданий замелькало имя Роберта Коха. Великий немецкий бактериолог, уже прославившийся открытием туберкулезной палочки и холерного вибриона, только что опубликовал сенсационный отчет о своей экспедиции в Тоскану.

Для человека рубежа веков этот документ звучал как фантастический роман. Кох покусился на векового, овеянного мифами врага человечества — малярию.

Дыхание болот и «миазматический яд»

Чтобы понять масштаб революции, которую Кох совершил в 1900 году, нужно вспомнить, как образованный мир того времени относился к лихорадкам. Сам термин «малярия» (mala aria) буквально переводился как «плохой воздух». Веками считалось, что виной всему — удушливые испарения гниющих болот, «миазматический яд», поднимающийся над трясинами в знойные летние месяцы.

Даже авторы газетных заметок в январе 1900 года, уже пересказывая выводы Коха, по старой привычке цепляются за этот термин, стыдливо беря его в кавычки или путаясь в формулировках. Обывателю казалось немыслимым, что страшная болезнь, выкашивавшая целые уезды, города и гарнизоны, — это не ядовитый туман, а живое существо.

Кох, вооружившись цейсовскими микроскопами лучших фирм и автоматическими центрифугами, приводимыми в движение бензиновыми двигателями, отправился в самый эпицентр заразы — в тосканский город Гроссето. Местные мареммы (болотистые низменности) пользовались дурной славой: с июля по октябрь жизнь здесь замирала, а жители тысячами бежали в окрестные горы, спасаясь от верной смерти. Статистика, собранная Кохом за предыдущий 1898 год, пугала: если весной в Гроссето фиксировали по 50 больных в месяц, то в августе их число взлетало до 384.

Ночной убийца под микроскопом

Немецкая экспедиция работала с педантичностью часового механизма. Кох и его верные ученики — профессор Фрош и штабной врач Ольвиг — провели более шестисот клинических исследований. И не нашли ни одного случая заболевания без участия особого плазмодия — паразита, копошащегося в красных кровяных тельцах больных.

Но главным открытием Коха, о котором взахлеб писали в январе 1900 года, стал способ передачи этого паразита. Кох окончательно доказал: «миазмы» ни при чем. Ужас тосканских маремм переносится обыкновенным комаром.

Газеты того времени с почти священным трепетом печатали строгие латинские названия: Culex pipiens (комар-пискун) и Anopheles maculipennis (малярийный комар). Кох буквально по часам расписал анатомию ночного нападения: паразит проникает в дома после захода солнца, когда кровосос незаметно пробирается в жилые покои и вонзает жало в спящую, ничего не подозревающую жертву.

Более того, Кох разгадал главную биологическую загадку малярии — откуда она берется в начале лета, если зимой комаров нет? Оказалось, что коварный паразит «зимует» в крови человека. Разбирая январские случаи, Кох обнаружил, что все они — «прошлогодние». Человек носит болезнь в себе всю зиму, а прилетающие в июне молодые комары лишь пьют его кровь, заражаются сами и начинают разносить эпидемию дальше.

Градусы Реомюра и горький порошок

Экспедиция Коха не просто открыла возбудителя, она дала человечеству четкие инструкции по выживанию в новом, двадцатом веке.

Во-первых, Кох вычислил идеальные температурные условия для врага. В отчете фигурирует старинная шкала: 24–27 градусов по Реомюру. На современный язык это удушливая южная жара в 30–33 градуса Цельсия — именно в этот момент плазмодий внутри комара развивается молниеносно.

Во-вторых, великий ученый провозгласил: малярия была бы полностью уничтожена, если бы человечеству удалось разорвать цепь и устранить посредника-комара.

Мир 1900 года еще не знал мощных инсектицидов, поэтому выводы Коха породили моду на марлевые сетки, плотные кроватные пологи-москитники и осушение болот. Ну а главным, «вернейшим» оружием, как подтвердил профессор, остался старый добрый хинин — горький порошок из коры хинного дерева. Из 600 подопечных Коха, вовремя получавших хинин, не умер ни один человек.

Взгляд сквозь время

Для нас, всматривающихся в этот хроникальный абзац из января 1900 года, очерк об экспедиции Коха — это удивительное зеркало эпохи.

Это время, когда наука и техника на глазах ломали вековые суеверия. Всего через несколько лет хинные капли станут обязательным атрибутом дорожной аптечки любого русского офицера или чиновника, отправляющегося служить на Кавказ, в Среднюю Азию или в глухие уезды Бессарабии. Горожане начнут стеклить веранды и вешать сетки на окна, а латынь из кабинетов исследователей прочно войдет в обиход обывателей.

До изобретения антибиотиков и вакцин оставались десятилетия. Но именно в эти январские дни 1900 года, посреди тосканских болот, Роберт Кох отобрал у природы одну из ее самых мрачных и таинственных тайн, подарив новому веку надежду на исцеление.

________________________________________

Текст статьи:

Экспедиция Коха в Италию, снаряженная в прошлом году германским правительством с целью изучения малярийного яда, дала прекрасные результаты.
Роберта Коха сопровождали его ученики: проф. Фрош, исследовавший чумную заразу в городе Порто, и штабной врач Ольвиг.
Из недавно опубликованного отчета экспедиции видно, что Кох, встретив со стороны итальянского правительства самую деятельную поддержку, отправился в город Гроссето, расположенный в тосканских «мареммах», очаг малярийного яда.
С незапамятных времен тосканские мареммы пользуются печальной известностью, как местность, где злокачественные болотные лихорадки никогда не прекращаются; особенно сильно свирепствует там малярия с июля по октябрь; в это время местным жителям остается одно спасение — переселяться в горы или соседние области.
Даже из Гроссето, санитарные условия которого значительно улучшены, жители тысячами спасаются в лихорадочное время в окрестные горы.
В 1898 г., в Гроссето числилось лихорадочных заболеваний: в апреле, мае и июне — по 50, в июле — 264, в августе — 384, в сентябре уже только 322, и затем в последующие месяцы замечалось постепенное понижение.
Возбудителями малярийной лихорадки являются, как известно, особые паразиты, водящиеся в крови больного; во всех исследованиях Коха и его учеников не было обнаружено ни одного случая заболевания, без участия этого паразита.
В самом начале своих исследований, члены экспедиции обратили внимание на отсутствие свежих случаев заболевания.
За редкими исключениями больные утверждали, что лихорадка у них прошлогодняя, и только в конце июня, а именно 23-го числа, сразу вновь заболело малярией 222 человека со всеми признаками свежего заболевания, носившего эпидемический характер.
Этот факт, вновь открытый экспедицией, имеет, по словам Коха, крайне важное значение для успешной борьбы с миазматическим ядом.
Из дальнейших наблюдений выяснилось, что промежуток времени, опасный для здоровья населения тосканских маремм, сравнительно непродолжителен и ограничивается тремя месяцами, с июля по сентябрь.
Другим носителем заразы, кроме человека, является комар, который и передает своим жалом заразу.
Малярия была бы уничтожена, если бы удалось устранить посредника-комара.
В обоих видах местных комаров, Culex pipiens и Anopheles maculipennis, одинаково встречается и развивается паразит.
Передача заразы совершается обыкновенно по ночам, когда комар, незаметно проникнув в жилое помещение, успевает присосаться к спящей жертве.
Малярийное заболевание не дало из 600 случаев ни одного смертельного исхода и, по словам Коха, хинин остается по-прежнему вернейшим противомалярийным средством.
Самою благоприятною для развития паразита температурою оказывается 24—27° по Реомюру.