Свердловские монстры. Прокол за проколом

22-27 июля 1939 года

Свердловск, СССР

Везение (и серийных убийц тоже) имеет крайне неприятное свойство рано или поздно заканчиваться. Везение (в смысле невидимости) Винничевского закончилось на седьмом эпизоде – когда его совместная с Призраком серия преступлений (убийств и нападений) перевалила за экватор.

22 июля 1939 года из двора дома №25 по улице Февральской революции (однако) города Свердловска, в котором она проживала с родителями и братишкой исчезла трёхлетняя Валя Камаева.

Как и в предшествующих случаях, исчезновение малышки произошло совершенно незаметно для окружающих – вот только что она играл здесь, перед глазами и… нет девочки. Она словно испарилась. Дематериализовалась.

Однако на этот раз до того практически невидимый для свидетелей (хотя звоночек уже был - во время прошлого эпизода), душегуб грандиозно прокололся – его феноменальное везение, наконец, закончилось.

После того, как он увёл Валю со двора (Призрак научил его располагать к себе детей - благо задатки уже имелись), их остановила женщина, хорошо знавшая как саму Валю, так и её семью. Впервые нашёлся человек, ставший свидетелем преступления (похищение ребёнка само по себе тяжкое преступление), видевший похитителя и даже разговаривавший с ним.

В заявлении о пропаже дочери (зарегистрированном – что характерно – лишь 26 июля, через четыре дня после похищения), мама Вали указала, что по словам её соседки, Анны Матвеевны Аксеновой, она видела, как Валя шла с подростком около 16 лет по улице Аксенова спросила его: «Ты куда её повёл?», на что юноша ответил: «А тебе что, я к ним в гости приехал и у них живу». Что было ложью.

Заявление передали в УгРо; никто из оперов не горел желанием заниматься практически гарантированным глухарём… однако врио начальника отдела (начальник находился в отпуске) Крысин уже имел опыт работы по аналогичному делу – Герды Грибановой.

И потому быстро понял, что (а) дела очень и очень похожи; и (б) если он прошляпит серию, то можно лишиться не только должности – но и свободы, по статье о преступной халатности. И потому отнёсся к заявлению серьёзно.

Дело было передано операм младшего лейтенанта Чемоданова, того самого, что годом ранее участвовал в расследовании убийства Герды Грибановой и даже ездил проводить обыск в доме Михаила Грибанова, деда убитой девочки.

К середине лета 1939 года Чемоданов подрос в должности и звании и теперь возглавлял второе отделение ОУР. Он тоже увидел немалое сходство между делами; был в курсе и других дел о нападении на малолеток (Бори Титова, Раи Рахматуллиной, Алевтины Губиной и Риты Ханьжиной) и прекрасно понимал, что его ждёт, если он прошляпит уже явно нарисовавшуюся серию.

Поэтому Чемоданов отнёсся к делу серьёзно; его опера тщательно «прошерстили» прилегающий к улице Февральской революции район и отыскали кое-что действительно ценное.

Прежде всего (что логично), опера Чемоданова поговорили с Анной Аксёновой. Она подтвердила заявление мамы похищенной Вали – она действительно остановила странного молодого человека, спокойно шагавшего по улице вместе с Валей Камаевой. И произошло это именно в день исчезновения девочки.

Более того, Анна Аксёнова дала весьма подробное описание похитителя (в последнем уже не было ни малейшего сомнения – Камаевы его не знали).

«Среднего роста, худощавый, волосы на голове имелись большие, спереди немного завивались, видны колечки и на вид он не чёсан. При разговоре у него около рта слюна, разговор грубоват немного.

Одет: рубашка синяя сатиновая, но выгорела, брюки чёрные, рубашка заправлена в брюки и подпоясан ремнём узким, пряжки не заметила, так как у него рубашка выехала немного из брюк и нависла, на ногах не заметила, что было обуто. Мое мнение просто сложилось, что он какой-то ненормальный, одет как-то неряшливо. На вид лет 16-17, то есть видно, что молодой»

Самой ценной была информация о слюне – ибо позволяла идентифицировать похитителя (под прочие приметы подходили… многие). Ибо это указывало на избыточное неконтролируемое слюноотделение, так называемую гиперсаливацию.

Это явление нормально для детей в возрасте до полугода, для тех же, кто старше, повышенное слюноотделение является указанием на некое отклонение от нормального функционирования желудочно-кишечного тракта, центральной нервной системы или щитовидной железы.

Строго говоря, гиперсаливация не является самостоятельным заболеванием – это лишь симптом весьма широкого круга заболеваний от ДЦП, стоматита и язвы желудка до широкого спектра дегенеративных заболеваний и отравлений металлическим ядами (ртутью, свинцом и пр.).

В любом случае, слюноотделение является рефлекторным процессом и напрямую связано с работой мозга, а значит, от него нельзя избавиться в течение нескольких дней или недель. Другими словами, это не кашель– за сутки не пройдёт.

Если бы опера УгРо вынули голову из песка, признали наличие серии и поняли, что ищут юношу на тот момент 15-16 лет от роду, который жил неподалёку от Грибановых, был лично знаком с Гердой (как правило, первой жертвой серийника становится знакомая), был переученным левшой и страдал гиперсаливацией, душегуба взяли бы максимум через пару дней… тем более, что опознать его могли теперь уже минимум три свидетеля.

Соседка Ханьжиных, Анна Аксёнова и…помимо Анны Аксеновой, операм из отделения Чемоданова удалось отыскать ещё одного в высшей степени важного свидетеля - 13-летнего подростка Борю Горского. Который, как выяснилось из беседы с ним, также видел похитителя Вали Камаевой (чуть позже того, как с незнакомцем столкнулась Анна Аксенова).

Похититель двигался по улице 9 января в сторону Площади 1905 года, что соответствовало показаниям Аксеновой. Новый свидетель заявил:

«Неизвестный гражданин… за руку вёл девочку Камаевых и вёл с нею разговор, что зайдут в магазин и купят печеньку».

Приметы похитителя Боря Горский описал так: «16 лет, среднего роста, одет в синюю рубашку, брюки чёрные, на ногах серые полуботинки, волос… светло-русый и завивается очень». Горский уверенно заявил, что может опознать таинственного молодого человека.

При опросе Горского опер Игнатьев проявил труднообъяснимую небрежность, поэтому сделанная им запись не содержала несколько весьма важных моментов. Прежде всего, в ней не указывалось, что Горский видел похитителя в компании трёх друзей, то есть число свидетелей на самом деле было больше одного. Впрочем, большого значения эта оплошность не имела.

Ибо Колокольцев не сомневался, что при достаточном усердии удастся выяснить, что Винничевского видели близ дома Грибановых примерно во время её исчезновения… а то и в толпе зевак после обнаружения её расчленённого трупа.

Совокупность этих показаний дала бы достаточно оснований для ордера на арест; парень он был хлипкий и сабмиссивный, так что раскололся бы в считанные минуты. Призрака он не сдал бы, конечно – то явно поставил слишком сильные пси-блокировки, но с серией это покончило бы гарантированно. Ибо для серии нужен инструмент – а такие, как Винничевский, слишком уникальны.

Но едва Чемоданов и его опера взялись за отработку заявления Евдокии Камаевой (мамы похищенной девочки), как на них свалилась новая напасть. Точнее даже не на них, а на весь уголовный розыск с прокуратурой в придачу.

Во второй половине дня – в четыре или пять часов пополудни - 27 июля (всего через пять дней после похищения Вали Камаевой) четырёхлетняя Лида Сурнина вышла из дома, в котором проживала вместе с отцом и матерью, и уселась на скамеечку у ворот.

Мать её, Надежда Сурнина, находилась дома, буквально в нескольких метрах от дочери. В то самое время, пока девочка сидела на лавке, Надежда разговаривала с домохозяйкой, у которой семья снимала жильё.

Минут через десять после того, как Лида вышла из комнаты на улицу, в дом вошла жившая неподалёку Елизавета Голикова и, уточнив, чья именно девочка сидела на лавочке, объявила: «Твою дочь сейчас утащил мальчишка в лес, иди догоняй его и отнимай у него свою девочку!»

Оказалось, что соседка и две её дочери видела, как какой-то подросток (или юноша) прошёл под окнами их дома, ведя за руку маленькую Лидочку, которая не хотела идти и не поспевала за ним. Подросток, дойдя до поворота, подхватил девочку на руки и припустил бегом в сторону лесного массива.

Впоследствии Елизавета Голикова дала следующее описание похитителя:

«Среднего роста, узкоплеч, худощав, с тонкой длинной шеей. Волосы на голове длинные, пышные. Одет был в рубашку серого цвета и чёрные короткие брюки, из-под которых виднелись голые ноги с одетыми на них полуботинками, цвета которых не помню.

У меня сложилось впечатление, что он вырос из брюк и из рубашки, в результате чего брюки ему стали коротки, так же как коротки рукава рубашки. Поэтому, а также потому, что у него тонкая длинная шея, узкие худые плечи и худые, с острыми локтями руки у меня сложилось о нём впечатление, как о подростке 13-14 или самое большое 15-16 лет»

Услышав чудовищную новость о похищении дочери, Надежда Сурнина выскочила на улицу и увидела, что скамейка у ворот действительно пуста. Мать помчалась в направлении к началу улицы Алексея Толстого, сообразно указаниям, полученным от соседки.

Через несколько минут ей повстречались две дочери соседки - Маргарита и Галина. Оказалось, что Голикова послала их преследовать похитителя, однако 10-летняя Маргарита быстро отстала, так что преследование вела двенадцатилетняя Галя - в одиночку (!!). Бесстрашная девочка самоотверженно выполняла приказ матери следовать за преступником, даже оказавшись далеко от дома!

Похититель, увидев, в конце концов, преследовавшую его девочку, остановился, погрозил ей кулаком и показал язык. Галя была в ту минуту совершенно одна и потому побоялась следовать за похитителем (возможно, это спасло ей жизнь).

Надежде ничего не оставалось, как обратиться в милицию, которая на этот раз отреагировала на удивление оперативно (похищение Вали Камаевой произошло всего пять дней назад, так что сомнений в серии уже не было).

К пяти часам вечера в районе улицы Алексея Толстого появились первые три пеших патрульных милиционера, затем прибыл взвод из состава конного дивизиона РКМ и приехала автомашина с кинологом и собакой-ищейкой.

Вечером 27 июля началась полномасштабная поисковая операция, в которой приняли участие как работники милиции, так и большое число жителей Пионерского посёлка.

Быстро было организовано сплошное прочёсывание лесного массива к северу от Березовского тракта. Логика при принятии этого решения была простой: к югу от этой дороги в 1939 г. находился дачный район, и преступник вряд ли побежал бы в ту весьма людную сторону.

Прочесывание местности шло до наступления темноты и продолжилось утром следующего дня. Преступник вряд ли унёс жертву далеко и какова бы ни была судьба девочки, её следует искать в считанных километрах от города.

Требовался тщательный осмотр местности - если девочка была убита (о погибшей Рите Ханьжиной было известно уже всем) и тело её замаскировано, то его можно было легко пропустить. Этого не случилось – мёртвое тело Лиды Сурниной было найдено около полудня 28 июля в лесной чаще, менее чем в километре западнее железнодорожной станции «Аппаратная».

Похититель не побоялся потратить некоторое время на маскировку трупа, который оказался старательно завален большим количеством сухих веток и засыпан опавшей хвоей.

После удаления этого мусора выяснилось, что труп раздет – тёмно-синяя юбочка лежала рядом, а белая рубашка и розовое платьице прикрывали грудь и живот ребёнка. На ногах остались хлопчатобумажные детские чулочки, на правой ноге – сандалия, с левой сандалия снята и помещена слева от тела.

Руки девочки были вытянуты вверх, ноги – полусогнуты. После удаления предметов одежды, закрывавших тело, стала ясна причина смерти – обширные раны на животе и груди, в раскрытой ране на животе был виден клубок кишок. Полная аналогия с ранением Алевтины Губиной, что просто вопило о серии.

Осмотрев вещи, снятые с жертвы, сыщики установили факт прижизненного раздевания – на предметах одежды оказались лишь незначительные кровавые помарки и отсутствовали порезы (аналогично - теперь аналогия ещё и с убийством Риты Ханьжиной).

Прокурор Губин получил приказ отправиться на осмотр места обнаружения трупа от своего начальника – прокурора Молотовского района Фомина, а тот в свою очередь – от исполнявшего обязанности начальника следственного отдела Свердловской облпрокуратуры Герасимовича.

Впоследствии тот затребовал себе следственные материалы и обязал подчинённых организовать плотное взаимодействие между работниками различных районных прокуратур и сотрудниками милиции как из территориальных отделений, так и уголовного розыска.

Это распоряжение наводит на мысль о подозрениях Герасимовича – официально тогда ещё не звучавших – предположившего существование связи между разновременными нападениями на малолетних детей.

Хотя формально все преступления такого рода считались между собою не связанными и расследовались раздельно, главный областной следователь, по-видимому, уже в конце июля 1939 года (наконец-то) стал склоняться к мысли о наличии в городе преступника, периодически совершающего нападения на детей в схожей (повторяющейся) манере. Именуемой криминалистами modus operandi.

Половые органы не имели дефектов развития и следов манипуляций или повреждений. Девственная плева не была повреждена. Заднепроходное отверстие зияло, но повреждений также не имело. Его ненормальное расширение, вкупе с отсутствием трещин и разрывов ректума и прямой кишки, служило косвенным указанием на половой акт, осуществленный после смерти жертвы. Что делало преступление аналогичным ещё и убийству Герды Грибановой.

По мнению эксперта, смерть Лиды Сурниной явилась результатом асфиксии, обусловленной повреждением крупных кровеносных сосудов шеи и гортани и последовавшего за этим нарушения мозгового кровообращения. Как и во всех случаях серии (минус первое убийство - Герды Грибановой).

При изучении локализации ран эксперты отметили их преимущественное расположения с правой стороны тела. Что довольно громко говорило о том, что убийца левша от рождения. Ещё одно подтверждение серии.

Весьма любопытные показания дала Антонина Шевелева, 16-летняя девушка, бежавшая в Свердловск из нищего колхоза, По её словам, тот же юноша, который вёл за руку Лиду Сурнину, за три дня до того… пытался заманить её в лес!

Это говорило о просто радикальной эскалации – три попытки похищения (одна неудачная) и почти точно два убийства – одно точно. Колокольцеву стало ясно – Призрак настолько надавил на Винничевского, что тот продолжил серию с удвоенной (как минимум) энергией. И начал совершать ошибки.

К тому времени УгРо и прокуратура, наконец, частично признали наличие серии.