17. Роман. Толтек. Аэромир. Совет

ТОЛТЕК. АЭРОМИР.
ОДА СЕМНАДЦАТАЯ.
СОВЕТ.

17-1.

Василий Силин не спит. Он вглядывается в контрасты тлеющего горизонта, где тёплый бриз вечерний раздувает уголья облачных барханов перспективных.

Иль то — небесных силуэты городов, страны аэритов? Там — вдали — по выпуклым каркасам капсул будущих струятся молнии, смотри, смотри, смотри!

Мир явно перестал быть однозначным. Василий перестал давно распознавать границы.

Ему — и ни к чему!

Весь мысленный балласт и беспокойство — покинули чертоги головы его отныне.

С глаз самозрителя сорвали полог зеркальный. И отражение себя перед ним пропало. Василий по-новому озрил просторы. Мир превратился в бесконечность! Но известным стал ли?

Про что Василий знает?

Ужели, окруженье мира, вдруг, приобрело другое качество? Там, — за неоном тонкой ширмы ментального экрана видового, — сплошь из пиксел, — раскрылись окна новые, иных познаний. Иллюзия или нет?

Василий заглянет в другие измерения. Не трудно будет отмахнуть на сторону призрачный занавес, за ним — ещё, а вслед — другие все! С желанием лицезреть великолепие каждой новой сцены он рвётся в закулисие всё глубже.

Событий потянулись миражи. Спектакль разыгран в беспорядке перед нами. Не стоит зрителю вдаваться скрупулёзно в привычность хронологии, однако. Не за одним одно, не в очерёдности понятной, — все одновременны — картины, диалоги, действа. Настройте вкус свой к хаосу бытия!

Мы станем наблюдать отныне театр сцен, проистекающих соосно. Пусть должное влечёт нас здесь, сейчас. А остальное — тотчас проявится, как сил достанет у воображения.


17-2.

— Нет! Так не надо! — Возомнилось исподволь… Василий вскрикнул в сосредоточении, любовно проводя графитом по панцирю бумаги акварельной, поверх шероховатостей, смакуя след фактурный.
А в голове гроздились мысли непрестанно. Глаза воспринимали явь и измышления одновременно. Он смаковал процесс. Хотелось хронологию чертой отобразить, означить вехи… Но линий множество вилось одновременно… Пространство переполнено тяжами. Но который выбрать?...

—  Не надо, что?... —  Аллария голая к нему оборотилась и томно глянула через плечо. Изогнутое тело в обнажении мерцало переменчивым сиянием, вкрадчивым. Пылающая Дева возлежала, волокнами линейными струясь пространственно, пучками линий, вся нереальная и, вместе с тем, — нагая.
Открыто прелести предоставляя Миру, … приподнялась… фривольная, на руку опершись, чтоб торс скрутился грациозно гибкий.
Маняще заострённые сосцы вздрогнули одновременно, и долей виражи спины, исполнив поворот, над головой воздвиглись парой крыльев неоно-розовых, и острых, и длинных…

Василий не ответил…

…Наблюдал заворожённо за линий хаосом бескрайним, бесконечным.
Хотелось бы ему поймать момент мерцания в своей архитектуре, меж объёмов, такой как у неё... Когда по формам пробегают блики и на гранях в них потайное мнится шевеление. Крылатый небоскрёб — картина, натюрлебен — предметом каждым говорит между собой внутри, когда в пересечениях невзначай разыгран фарс замысловатый, — льётся песнь, несущая сознанью внешнему подспудный импульс.
В нём действа видит совершенство Он.
Так в формы здания творец пакует чувство. Кто сможет распознать, получит приз-толчёк!...

И примет эстафету… Сотворения.

Неотрывно, Василий следит за изменениями изгибов Девы —Птицы….

17-3.

 
—  Как ты нашёл сестру мою? Красива? — Аллария грациозная истомно, чуть еле видимо телесно продолжала точнее помещать в пространства пазл неясный, точёных пиксел женственные формы, казалось, лишь одним чутьём подспудным стремясь создать лишь ей одной доступный скульптурно-композиционный идеал.

…Василий следит за действом неотрывно, стремясь не упустить момент фиксации точной.
Сосцы всё вздрагивают и чертЯт по зеркалу пространства бесконечным, — графическим, — ему лишь одному доступным звуком.…

Зрачки её блеснули многосложно, волн розоватый светоперелив накатом импульсов по телу разбежался…
 
…Он — промолчал.

Что здесь сказать? Безмолвия интрига будет лучше…
Сам погрузился в мысленную тишь. Аллария молчанию не мешала…. И так известно Ей, что силам чар их сестринским сопротивления нет.

В каком порядке суждено раскрыться сценам — вот только и вопрос…. Ей иль сестре дано владеть перестановкой приоритетов будущих? Она не знает.

Мужи бессильны часто пред женщиной земной!
Перед айаной в мире аэритов — Василий слаб подавно! Шансов нет?

Но! Полно-те!
Полов противостояние на творческое переходит поле битвы…

17-4.

Вот движутся волнАми толпы силуэтов светящихся, крылатых, в балахонах розоватых.

 Совет аэритов смотрит представление Архитектурных видов Небограда. Сменяются в экране неба перспективы и предстают перед мерцающей толпою изображения, подобные макетам — объёмны, странны и фотореалистичны.

Аэриты внемлют.

Важно ли мнение толп?

Конечно, — нет!

Но ритуал священен.

Царь соблюсти процесс желает непременно.

Сам всё решил.

Однако, видимость Совету отдана.

Небесный город чужемирцем будет создан!

Уже готовят накопитель гроз. Разряды мощные спекут каркасы.

Прозрачный напылится материал поверх структуры форм. И здания полетят от стапеля небесным караваном.

Вслед за решением Верховного Совета приемлют аэриты новых, форм стандарты...

…Василий мысленно присутствует, но и… Его здесь нет, одновременно.
С Алларией в уединении Он. Тела их сплетены. А где ж ему и быть?!
За линией чувственной следит неприкасаемо Принцесса Дева—Птица…

Докладчик замолчал.

В стране аэритов — странное смятение.

Как можно поручить столицу чужестранцу?!

Аквидарон Глаасс неколебим, — он знает:

Скорее так наступит обновление.

Под контролем действо.

Мысль! предоставлена, достигнута умом, обсуждена и принята.

План утверждён, одобрен.

И ритуал свершился без труда.

Василий к созиданию обречён.

Строительству быть непременно.

Мерцают в голове творца цветущих форм бутоны.

Готовы к исполнению биоинженеры саморастущих биоформ жилых, и электронщики магнитных формований в деталях тонут будущих, вникая.

Занавес отдёрнут!

…Василий в вожделении склонился. Целует острия грудей горящих. Дрожь сосков подобна колебаниям перьев—самописцев. Выводят импульсы электрокардиограмм биений чувственных, неимоверных, летящих из высоких сфер, — посланий из эфира!…

***