Грозы Рубида 6 Весенний Дождь

18 мая 2389-го года
Альмарак. Рубид
Форт Злата.

Лейтенантом Олег Вербицкий стал, по сути, случайно. Просто потому, что после встряски дивизии новым командующим, часть офицеров угодили в жернова Трибунала. Его сначала поставили унтером, а когда погиб лейтенант Евсиков - непонятно, странно погиб - Дарин возвёл его в лейтенанты, как самого опытного. Олег томился этим. На взводе ему было хорошо, спокойно, но эскадрон он не тянул. Так что приезд Аташева и объявление, что теперь он будет командиром 532-го, Олег воспринял, как манну небесную.

Новый командир принял дела, велел перекрасить машины, удалить с ободов белые демаскирующие круги.

- Кто будет командиром 538-го? - спросил Вербицкий.

- Владислав Георгиевич, - буркнул Аташев. - Это же его эск в общем. А там поглядим как оно.

- Но ведь он тяжело ранен, - осторожно возразил Олег.

- Не так уж, Олег Алексеевич, - Ион отёр ладонью рот. - Под кожу попала грязь, от того и воспаление. Вчера приезжал вессетский лекарь и вычистил рану окончательно, - террианец ухмыльнулся - Наш форт-врач в ужас пришёл от его инструментов, но результат-то есть. Стахову всерьёз полегчало. Нет, всё-таки кое в чём эти диковатые ребята нас превосходят.

- До нашего уровня техники им далеко.

Аташев пожал плечами:

- Я, честно говоря, не знаю, Олег Алексеевич, как иной раз относиться к техническим новинкам. Посмотришь на их действие и ужаснёшься.

- Любую технику можно употребить и мирным путем! - горячо возразил лейтенант. - Это людская природа направляет достижения на разрушение!

- Не будем спорить понапрасну, Олег Алексеевич, - примирительно произнёс Ион. - Вы технит, я нейтрал. Покажите-ка мне лучше схемы минирования и давайте осмотрим сектора обстрела. Мирного применения достижений прогресса нам в ближайшее время не видать.



Хларау
Клесвицы
Управление КР

Шеленский не без иронии рассматривал гулкое большое помещение на шестнадцатом этаже офисной башни. Во всём сквозила неустроенность - некогда было господам контрразведчикам обосноваться. За полупрозрачной стеной - гул голосов. Сотрудники из офисов фирм спешат на обед, в кафешки и столовки на первом и втором этажах. Под ногами вытертый до блеска ковролин. Дески рядами, возле одних успели поставить лёгкие ширмы, другие бесстыдно открыты. Коробки с ячейками полны инфокров - ещё не разложили по шкафам и вряд ли успеют. Возле мембраны - два дивана и столик - там сидят оперативники, которыми командует Георгий - сухощавый парнишка с лицом ангела и репутацией убийцы. Каэрщиков тут всего-то человек пятнадцать и треть - гошины люди.

Ларин махнул рукой обер-бригадиру с дальнего конца офиса:

- Проходите, Алексей Ульянович, проходите!

Шеленский сел на пружинящий стул, слабо улыбнулся. Он очень устал за последние суматошные дни.

- У меня только что был Рязанов, - сообщил он вместо приветствия. - Ему паком из бригады прилетело вот это. Ваша версия подтверждается, Михаил Михайлович. Бродяжки - это наррат, - Шеленский протянул Ларину заключённый в синий чехол нфокр.

Коллежский асессор погрузил кристалл в гнездо, над деском взлетела запись разговора Стахова и Аташева с Далмой. Некоторое время слышны только голоса из ролика. Вокруг стола Ларина неслышно собралась вся его маленькая группа.

- Завидую я вам, господин обер-бригадир! - цокнул языком Ларин. - Какие вам умницы достались. Не офицеры - чудо!

- Всякие есть, - пожал плечом Шеленский. - На пару чуд двадцать сволочей,  тупиц, лентяев и раздолбаев.

- А Стахов-то всё ещё бледноват.

- Удивительно, как он вообще ходит и соображает, - комдив поморщился. - Заменить бы, да некем. Просто удивительная непруха - пройти болота и оскользнуться на ровном месте!

- Фортуна ревнива-с, - Ларин выключил ролик. - Ну-с что я вам скажу. С "Лучезара" пока данных нет. Там круто взялись за нашего пролагателя дорог. Полагаю, он и опустошил князев мозг. Скупщик пока на поверхности, в Царске. С ним, вроде,  попроще. Он сам в ужасе от того, во что влез.

- Тогда где кристалл? Ишутов ведь никуда не ездил, насколько я понимаю. Разве что экспресс-курьером куда отослал. Но это опять же надо хотя бы до Елецкого добраться, экскуры хутора не любят, опасно.

- Версия рабочая, - кинул один из людей Ларина. - Надо перетрясти хуторок ещё раз.

- Вот и займитесь, Горденков, пока времечко есть, - коллежский асессор отёр  ладонью рот. - Берите пару оперов и марш-марш. Контейнер не забудьте.

- Обязательно, Михаил Михайлович.

- Эх, мелкая это штука, - досадливо заметил Ларин. - Можно сто раз пройти мимо и не заметить.

- Сканер? - Шеленский помотал головой. - Вот что, Михаил Михайлович, вам выделено место в бункере нумер одиннадцать, на Петра Оладьева, дом 35. Перебирайтесь-ка туда. Тут вы слишком уязвимы. Кстати, что с Рокотовым?

- Разжалован - Ларин понизил голос. - Пока в госпитале - промывают от дури. Потом сюда. Будет просто связистом, наверное. Посмотрим. Вообще, Николаев хочет создать второе отделение. Может, его и поставит. Одного.

- А пилот его?

- Пилот и его напарник останутся здесь, - смешок хриплый, каркающий. - Связываться со своим бывшим шефом им неохота, тем более, что второе хларайское отделение - это непосредственно форты Сорокаречья.

- Я протестую! - вскинулся Шеленский - Это оскорбление! Мои люди не нуждаются в контроле!

- Это Рокотов нуждается в контроле, - Ларин ухмыльнулся. - Он аж в драгуны просился, вот и посидит под конвоем у ваших ребят. Заодно поработает на новейшей аппаратуре. Мы сможем получать всю инфу в режиме нон-стоп, не дожидаясь докладов того же Стахова. Эфир-то последнее время ох как забит.

- Да, серверы связи перегружены, - согласился Шеленский. - Их рассчитывали под кадрированную бригаду, а не под две полного состава.  И всё-таки переезжайте, Михаил Михайлович. Не хватало ещё и вас потерять. Вы слышали, что горожане уезжают в сельскую местность?

- Я бы тоже сбежал. Да не могу-с. К тому же города в Кольцах, а сёла - нет.

- Кольца готовы, дай бог, процентов на двадцать. Слабое утешение.

- Бункера у вас связаны?

- Разве что через городские коммуникации, да и то не все. Ваш связан с тремя, в том числе с моим. Но придётся идти через канализацию. Метро здесь никогда не планировалось.

- Метро строят с миллионника, где-то, - кивнул асессор. - Да и то, чаще надземку. Рамидия, Светломорск, Ассольск, Отрада - всё?

- В Дианограде бросили одну ветку, семь станций.

- Ну лиха беда начало. Что же, буду собираться.

- Там ещё отчёт о паурайфах, - указал на инфокр обер-бригадир. - Не годится нам такое оружие в качестве основного. Низкая скорострельность.

- Погляжу вечерком.

- Честь имею, - Шеленский поднялся, одёрнул серый китель.

- Всегда рад видеть у себя, - Ларин приподнялся и чуть склонил голову. Его коричневый гражданский пиджак был несколько великоват - коллежский асессор от переживаний последних дней сбросил вес.

- Кстати. Михаил Михайлович, а как вы числитесь по контрразведывательному отделению? Это ведь военное ведомство, - полуобернулся уже собиравшийся уходить Шеленский.

- Как прикомандированный спец, - слабо улыбнулся Ларин. - Спец по местным условиям. Николаев же вийеннец, служил на Пере, на Ольгии. Местные обстоятельства ему не очень ясны.

- А прикомандированы от кого?

- Ну, ясное дело, от аппарата наместника. Числимся по департаменту колоний. Такая вот зигзагина в жизни вышла-с.

- Вам не жаль Серебрянского?

Ларин скривился, как от зубной боли, качнул головой:

- Немного. Знаете, я ведь начинал ещё у его отца. Парень рос на моих глазах. Когда служишь в семье, поневоле привязываешься. Это дед ему мозги продул, я считаю. Дед и старый Ронский. Соберутся, бывалоча, да давай рассуждать о роли дворянства, о старых временах, да молодёжь не та, да простые-де люди место своё забыли. Вот и отравили Гарика. Хорошо ещё, Эдуард Александрович до рамидского позора помер.

- Эдуард? Я полагал у отца князя было иное отчество.

- Эдуард Александрович отец матери Его Сиятельства, граф Сомов.

- Ах вон оно что! - воскликнул Шеленский.

- Да-с, вот такие дела. Сомовы разорились давно, они прежние хозяева Граскара. Адашьянов люто ненавидели, - Ларин тряхнул головой. - Не удивлюсь, если вся операция с князем Градским была не только задумкой Рокотова, но и местью Игоря Романовича. Он ведь успел вывести предприятия под госуправление, подделав завещание Рубена.

- Сукин сын.

- С иной стороны, Алексей Ульянович, уцелевшие Адашьяны - сепаратисты. Может, оно и к лучшему, что их лишили львиной доли состояния, - Ларин развёл руками. - Всё это такой сложный клубок, что диву даёшься. Либрады, сепаратисты, наррат, республиканцы, флибуста, иностранные державы - ужас как сплелось. А теперь и вовсе - не знаешь за что хвататься, кто более опасен. Тем более, что где-то над головами болтается ещё и эта чёртова Сибволга с их амбициями.

- Сибирь действует грубо. Шпионаж и операции влияния не их стиль.

- Не скажите! На данный момент выявлено и обезврежено полторы тысячи андроидов-камикадзе с прицелом на предприятия и крупные транспортные узлы. По некоторым признакам - это операция сибов. На Стрее есть минимум три их колонии - Ново-Поволожье, Кармадон и Белополье. Вот оттуда, скорее всего, и пришли эти куколки. А тут их приняли люди из республиканского подполья, тесно связанные с Красными Спейсерами Дакуорта.

- Вы, случаем, не знаете, что означают эти символы спейсеров?

- Без понятия. По-моему, ничем, кроме разных цветов. Кто-то взял себе в эмблему такую звезду, а кто-то другую, вот и всё. Никаких ассоциаций с прошлым, кажется, нет. Гарц тоже не сахар и не сторонник империи, Алексей Ульянович. У спейсеров развитая демократия, ведь они, вообще-то, одиночки. Нечто вроде хуторян.

- Пригрели змей, - вздохнул Шеленский. - Одна надежда, что враг их порубит. Не хватало ещё и этих под боком, - он повернулся и пошёл к двери.

Ларин проводил его безразлично-усталым взглядом.



От Ларина обер-бригадир поехал на товарную станцию, где выгружался корпус Градского. Колонны "барсуков" и "динго" тянулись на выезд из города к намеченным для дислокации базам. Распоряжался на станции новый начштаба, бывший адъютант виц-императора. Шеленский остановил машину поодаль, понаблюдал некоторое время за сутолокой разгрузки да уехал.

"Больше половины - зелень немятая. Слабоватая часть. И во главе непонятно кто. Что же делать, а Лёха?"

Угловатый белый "экселенц" командующего плыл в потоке машин по серо-синим  клесвицким улицам. Силовое поле над лобовым стеклом омывалось обильным дождём. Они опять зарядили, проклятые. Затяжные, совсем не весенние дожди. Ливнёвка не успевала принимать воду, мостовую залило. Машины шли медленно, раскатывались от колёс грязные буруны в обе стороны. Дома словно опустились, согнулись. Как кутающийся в плохую одежонку человек на холодном ветру.

"Развезло в полях всё. С одной стороны хорошо, экспедиционный корпус в грязище побарахтается, а с другой - и мы в тех же киселях бултыхаться будем. Но нам-то будет где обсушиться, дай бог, а им в палатках и блоках несладко придётся. Всё-таки - как быть с Градским? С одной стороны он как бы и нужен, а с другой замешан  в кра-а-айне отвратных делах, сволочь этакая".

Шеленский закурил самокрутку. Он так и не отвык от горького табака. Элреты были ему пресны или сладки. Алексей Ульянович приспустил стекло, в машину ворвался сырой травяной аромат весны смешанный с острым химическим амбре от поливалки, ползущей вдоль противоположного тротуара. За оранжевой бочкой по лужам плыли хлопья мыльной пены.

"Редкостный вы, всё-таки, подонок, Евгений Рудольфович. Так вот запросто предать товарища, который твою задницу от штрафбата спас! Мерзость. Лжёте, к тому же, и не краснеете. Крокодиловы слёзы льёте профессионально. Стоял перед нами, как котёночек нашкодивший, а сам, небось, в душе хихикал - выкрутился. Эх, зачем я Рокотова послушал?  Висел бы сейчас этот сукин кот и лыбился на свет белый. Нет, мельчает дворянство, мельчает. Неудивительно, что папаша тебя выпорол. А может Владислава  на тебя и напустить, а? В конце концов, уж теперь не отвертишься, Женя Рудольфов сыночек. Второй раз Ворон тебя из петли вынул, суку паршивую".

В штабе Шеленский поднялся к себе. Его уже ждала целая толпа. Обер-бригадир властным жестом отодвинул офицеров:

- В порядке очереди, дамы и господа.  Нина Борисовна, вызовите Рязанова, пусть отправит сюда, в штаб, командира первого батальона обер-ротмистра Стахова, - Шеленский отбил дробь ногтями по краю деска. - Завтра же утром чтобы был здесь.  Очень он мне  нужен, - для чего именно нужен Стахов комдив предпочёл умолчать.