Догмат восьмой. О Святом Духе

                Как известно, Символ Веры называется Никео-Царьградским, потому что над его составлением трудились Отцы двух Вселенских Соборов – Никейского (325 г.) и Константинопольского (381 г.). Первые восемь членов были утверждены  в Никеи, а последующие четыре – в Константинополе, почти через 60 лет.  Главной целью Вселенских Соборов была борьба с ересями, и лишь затем выработка канонов церковной жизни. Причиной созыва Первого Собора стало распространение ереси пресвитера Александрийской церкви Ария, который ложно учил, будто Сын сотворен Отцом и Ему не равен. По  сути, он низводил Бога Сына к положению твари, за что справедливо и получил пощечину от святителя Николая Чудотворца. За основу Никейского Символа веры было взято крещальное исповедование  Кесарийской Церкви: «Веруем во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца всего видимого и невидимого; и во единого Господа Иисуса Христа, Божие Слово, Бога от Бога, Свет от Света, Жизнь от Жизни, Сына единородного, перворожденного всей твари, прежде всех веков от Отца рожденного, чрез Которого все произошло, Который воплотился ради нашего спасения и жил между человеками, пострадал и воскрес в третий день, восшел ко Отцу и приидет опять в славе судить живых и мертвых. Веруем и в единого Духа Святого». Главная заслуга Отцов Никейского Собора заключается в том, что они ввели в Символ Веры понятие «единосущный». Этим, во-первых, устранялась арианство, учившее о тварности Сына, а во-вторых, подчеркивалось, что Сын и Отец имеют одинаковую природу, а значит ничем друг от друга не отличаются. В «единосущном» прослеживается влияние античной философской мысли: у одной природы может быть только одно, присущее ей действие; две природы не могут соединиться, чтобы  не уничтожиться в себе; одна природа не может породить другую, отличную от нее. Никейские епископы хорошо владели учением платоников и неоплатоников, и понимали, что нужно внести в исповедование веры, дабы исключить двусмысленность и толкования в арианском духе. Именно поэтому они добавили в крещальный догмат Кесарийской Церкви: «Бог истинный от Бога истинного» – выражение, несовместимое с арианским пониманием Сына Божия не как Бога, а как рожденного (сотворенного) Отцом. В итоге, Символ Веры был принят в существующей редакции.
                Однако арианство пустило глубокие корни и дало многочисленные поросли всевозможных лжеучений. Одной из них стала пневматологическая  ересь. Ее суть сводится к тому, что Святой Дух никакой не Бог. Основоположником этого лжеучения был архиепископ Константинопольский Македоний, который в 350-х годах утверждал, что: «Святой Дух есть творение из рода служебных духов, не имеющее участия в Божестве и славе Отца и Сына». Поскольку эта ересь набирала сторонников и быстро распространялось, то Императору Феодосию I пришлось созывать Второй Вселенский Собор в Константинополе в 381 году. Именно на нем были выработаны и внесены в исповедальный Символ четыре последних догмата, из которых восьмой осуждал Македония: «И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, Иже от Отца исходящаго, Иже со Отцем и Сыном спокланяема и сславима, глаголавшаго пророки». Тема пневматологических ересей наименее исследованная из всех остальных в составе Догматического богословия. Она оказалась настолько живучей, что Русской церкви пришлось с ней бороться вплоть до начала XX века, когда возникла секта иаоннитов они же хлыстовцы-кисилевцы. Сектанты появились в Российской империи в начале XX века среди почитателей святого Иоанна Кронштадтского, видевших в нём новое воплощение Христа.
                Главная опасность лжеучения о Святом Духе возникла значительно раньше, в период борьбы с испанским арианством. Вестготский король Реккаред I решил оставить ересь Ария перейти в никейское вероисповедание. По этому поводу в 589 году в Толедо он созвал Поместный Собор, на котором торжественно объявил себя сторонником истинной веры. Чтобы закрепить осуждение арианства, на Соборе приняли дополнение в Символ Веры о том, что Святой Дух исходит и от Отца, и от Сына. Этим по мнению епископов подчеркивалась равенство Отца и Сына, Их единосущие и опровергалась ересь Ария. Однако в стремлении покончить с арианством, Собор не учел последствий незаконного изменения Никео-Царьградского Символа. На протяжении почти 500 лет,  самочиние Толедского Собора оставалось всего лишь богословским мнением Западной церкви и не затрагивало основ Апостольской веры. Однако уже в 1014 году при папе Бенедикте VIII Католическая церковь официально внесла в Символ Веры I и II Вселенских Соборов добавление об исхождении Святого Духа «и от Сына» (лат. Filioque). Это стало отправной точкой грядущей Великой схизмы. Тема раскола единой Апостольской церкви  хорошо изучена и освящена в богословских трудах и поэтому подробно рассматривать эти события мы не будем. Важно понимать несколько принципиальных различий между Римским и Православным исповедованием веры. Во-первых, исхождение Духа и от Сына смешивает ипостасные свойства Отца, Сына и Духа, то есть уничтожает Единосущие Святой Троицы в Ее онтологическим единстве, поскольку, как уже было отмечено, одна ипостась может производить только ней присущие действия. Если же одно и тоже действие исходит от разных ипостасей, значит либо их нет, либо две ипостаси – суть одна. Если Сын виновник исхождения Духа, как и Отец, то Он ничем от Отца не отличается. Следовательно, Сын и Отец лишаются Своих ипостасных свойств, а говоря проще, исчезают в небытие: Сын по причине изведения Духа становится Отцом, а Отец по той же причине превращается в Сына. Во-вторых, Дух, наделенный католиками свойством исхождения  и от Отца, и от Сына, утрачивает Свое ипостасное свойство,  а значит исчезает между Отцом и Сыном, ибо исходить одновременно от двух разных ипостасей одному Духу невозможно. Причину папского произвола хорошо объяснил протоиерей Николай Савчук: «Для Православной традиции авторитетным источником вероучения являются постановления и каноны семи Вселенских Соборов. Римско-католическая Церковь также принимает решения указанных Соборов, но признавая первенство римского епископа, Католическая церковь признает за ним еще и право подтверждать и заверять решения Соборов и определять, что соответствует, а что не соответствует апостольской традиции и вере. Таким образом, православный Восток видел в событии официального введения Символа веры с Filioque в литургию на Западе пренебрежение авторитетом Вселенских Соборов единой Церкви. Католическая церковь видела в этом событии осуществление законного права римского папы провозглашать и объяснять веру Церкви». Другими словами, латиняне решили, что только папа Римский знает, как правильно верить и может учить этому весь мир. Все это закончилось Великой схизмой 1054 года.
                Непонимание учения Никео-Царьградских Отцов о Святом Духе, во многом способствовало расколу Русской церкви в первой половине XVII века. Напомню, что официально его причиной называют так называемую «книжную справу», когда Патриарх Никон решил привести Писание и богослужебные книги в соответствие с греческими оригиналами. Вот тогда и выяснилось, что неизвестно, каким образом, в восьмой член Символа Веры проникло выражение: «И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, ИСТИННАГО», которое прочно закрепилось у раскольников. Однако, они до сих пор не могут дать богословское объяснение лишнему свойству Духа, но слепо его повторяют, считая это истинным исповедованием веры отцов. Соответственно, наша Никео-Царьградская формула для них – ересь, занесенная лжепатриархом Никоном. При  этом, в ответ на резонный вопрос, почему ни в одной из пятнадцати  поместных Православных церквей нет старообрядческого символа веры, схизматики лишь извергают проклятия в адрес Никона. По историческим исследованиям митрополита Макария (Булгакова), скорее всего, дополнение было внесено безграмотными толмачами и переписчиками на протяжении XII – XVI веков, которые, переписывая вручную старые книги для нужд приходов,  сами решали, что правильно в Писании, а что нужно исправить или добавить. Дальше в исследование этого вопроса мы вдаваться не будем, а вернемся к теме восьмого догмата.
                «И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго».  Святой Дух – третье Лицо Святой Троицы, но не по достоинству или подчиненности, а как третье по порядку. Например, Патриарх не считается главным над епископами, а, согласно канонам Церкви, первый среди равных. Учение о Святом Духе или Пневматология – очень сложное и до конца Церковью не разработанное. Если понятие об Отце, как о Причине всего, и о Сыне, как творческой силы (способности) Отца, более или менее исследовано и показано Отцами, то сведения о свойствах Духа крайне скудны и малоизучены. По этой причине, как было сказано, в середине IV стали возникать всевозможные духоборческие ереси, отрицающие ипостась Духа как Бога. Наиболее полное учение о Духе принадлежит святителю Григорию Богослову и Максиму Исповеднику.  Последний, в частности, писал: «Дух – природная и ипостасная энергия Отца», где «ипостасная» относится не к Отцу, а к Духу, то есть Он – самостоятельная ипостась Святой Троицы. Понятие энергии – одно из сложнейших в учении древних философов. «Энергия – движение сущности»,  – говорили они, хотя само движение намного более сложное понятие, чем энергия и сущность. Но, если Святой Дух – это энергия, а энергия  есть движение, то напрашивается вывод, что Бог движется, что невозможно, ибо Он безграничен, то есть пребывает абсолютно везде. Соответственно, никакое движение Бога невозможно, потому что Ему перемещаться некуда, Он – везде. В метафизическом богословии различают движение вещи и движение внутри Божественной реальности, которые ничего общего между собой не имеют.             
                Разрешая эти дилемму, Максим писал: «Всякое движение [вещи] не безначально, и оно не безпричинно, ибо в качестве начала оно имеет то, что его движет [Бог]». Однако,  относительно Божества святитель Григорий Богослов говорит иначе: «Движение Единицы является не движением Бога в Самом Себе, а как причина нашего движения к познанию Святой Троицы, является движением ума в его богопознании». Это означает, что разум, просвещенный Духом, только так представляет себе внутрибожественные отношения, поскольку, другими словами их выразить невозможно. Понимая это, Григорий Богослов разъясняет: «Категории, относящиеся к движению: рождение, исхождение, порождение – является движением Богом человеческого ума, то есть это движение ума с определенными фазами богопознания». Поэтому, когда Символ Веры говорит о «рождении» Сына и «исхождении» Духа, он подразумевает не реальные процессы, связанные с движением, временем и изменением Божества, а наше представление о Лицах Святой Троицы, порождаемое в уме Духом. Иначе говоря, посредством этих терминов мы различаем ипостаси Отца, Сына и Святого Духа. «"Движение Божества", возникающее посредством разъяснения о Его бытии и того, как Оно существует – это ведение для готовых к Его восприятию», – пишет Максим Исповедник, указывая на сложность этого вопроса для непосвященных. Таким образом, мы пришли к пониманию, что Святой Дух – это ипостась Единосущной Троицы, Он же Бог и энергия Отца. Поэтому Символ Веры называет Духа Господом равным Сыну и Отцу. Взаимоотношения между Ними можно показать на следующем примере. Тепло, исходящее от печки: огонь в печке – отец, печка – сын, а тепло – дух. Они и различны, и неразделимы между собой. Поэтому мы можем ощущать тепло, не прикасаясь к печке, и не видя огня; и, если не будет хотя бы одного из них, не будет ничего. Так, весьма условно выглядит учение о Святом Духе.
                «Господа, Животворящаго». Этими словами Отцы подчеркивают, что Отец все творит через Сына Святым Духом. Сам термин может иметь несколько значений: оживлять, приводить в движение, наделять благодатью, поддерживать жизнь. Максим Исповедник писал: «Святой Дух есть Дух единения различного, в том числе разных по природе ума и чувств». Он говорит о том, что Духом пронизано все во вселенной как единой энергией Бога, присущей каждой твари как одушевленной, так и нет. В человеческой природе Дух действует через ум, который посредством разума управляет  силами души и наделяет ее жизненной силой, необходимой для управления телом. Кроме того, Дух является Духом истины, то есть открывает разуму божественные тайны и природу вещей, являясь одновременно проводником воли Божьей. Силой Святого Духа содержится вселенная и поддерживается  жизнь всего сущего. Поэтому Он и называется «животворящий». Как известно, разные природы между собой смешиваться не могут, но они все едины пребывающим в них Духом. Относительно разумных тварей – ангелов и людей, Дух, помимо наделения жизненной энергией, руководит их необходимыми знаниями и откровениями свыше. Для тварей неразумных Он служит источником жизненной силы, а для неживых вещей – энергией, силой которой они возникли. Максим Исповедник говорил: «В каждой вещи есть энергия сущности и энергия от сущности. Энергия сущности есть та действительность, которая есть каждая вещь; другая же энергия исходит от первой, она должна быть всецело ее следствием и по необходимости отличаться от самой вещи». Поскольку все вещи разные и отличны по природе, то их различие обусловлено действием энергии Духа, Которым каждой твари придаются только свойственные ей по роду и виду отличительные признаки и формы. При этом, энергия у всех одна – Святой Дух. Другими словами, Бог через Сына Духом создает тот внешний вид всего сущего, каковым обладает все  – от ангелов и Вселенной до травинки и горы.
                «Иже от Отца исходящаго». Эти слова догмата стали камнем преткновения для католиков. Но в IV веке никакой латинской ереси еще не было. Следовательно, устанавливая исхождение Духа только от Отца Символ Веры ставил перед собой иную задачу. Ограниченный человеческий разум привык понимать все буквально. Поэтому и термин «исхождение» для него является синонимом направленного движения. Но, если допустить, что Дух движется в сторону от Отца, то получается абсурд и ересь: Бог разделяется Сам в Себе. Максим Исповедник писал: «Рождение Сына есть извечное и неподвижное отношение Отца и Сына, то есть является завершенным действием...рождение Сына есть не действие, а отношение, а если нет действия, то не может быть и движения». Этим он точно характеризует внутритроичные отношения, хотя на первый взгляд содержит в себе антиномию: «Рождение Сына является завершенным действием» и «...рождение Сына есть не действие, а отношение». На самом деле, преподобный оперирует совершенно разными понятиями античной философии. Согласно Аристотелю: «Завершенное действие – это непосредственная проекция, происходящая от устойчивого состояния, так что оно никак не меняется в последствие. Эта проекция никак не совпадает с течением времени, но происходит мгновенно, как освещающая вспышка света или зрение, когда то, что мы воспринимаем, мы воспринимаем мгновенно, как мгновенно воспринимаемое чувственное». Следовательно, никакого движения внутри Святой Троицы нет и быть не может. При этом, Максим добавляет: «Однако, даже понятие "завершенного действия" по отношению к рождению Сына не применимо». Неспособен наш ограниченный разум приблизиться к пониманию тайны внутрибожественных отношений, то есть понять, что значит «рождение» Сына и «исхождение» Духа в их онтологии. Ясно одно – никакого движения, которое неизбежно связано с изменением, внутри Святой Троицы нет. Когда Максим Исповедник говорит, что: «рождение Сына есть не действие, а отношение», он имеет ввиду следующее. Отец потому Отец, что у него есть Сын, а Сын потому Сын, что имеет Отца, а не потому, что Первый рождает Второго, как это свойственно людям. 
                То же самое касается «исхождения» Духа от Отца. Его нужно понимать  в двух аспектах: изведение Духа Отцом и исхождение Духа от Отца. В первом случае, речь идет об ипостасных свойствах Бога Отца, а во втором, о личных свойствах Святого Духа. Другими словами, Отец желает извести Дух, а Дух желает исходить от Отца. В этих отношениях нет единоличной воли какой-либо из ипостасей. По аналогии с рождением Сына, Дух потому есть Дух, что исходит от Отца как Первопричины. Этим же обусловлено и рождение Сына, причина Которого Отец. Здесь велика опасность пуститься в буквальное понимание «рождения» и «исхождения», представляя их как некий процесс во времени. К Богу такие аналогии не применимы, потому что Он не имеет Своей Причины, ибо был, есть и будет всегда. Рождение и исхождение позволяют ввести условные отличия в ипостасях Святой Троицы, дабы разум смог их отличать. В противном случае, православие превратится в иудейский или исламский монотеизм.
                Непонимание этого, ввело братьев-католиков в искушение и породило латинскую ересь. Когда папа Бенедикт VIII решил, что Духа «можно» извести и от Сына (Filioque), он слабо представлял, чем это для Западной церкви закончится. По сути, это лжеучение привело к уничтожению Римско-католической церкви самой в себе, что, в свою очередь, породило множество еретических деноминаций протестантского толка. Наделяя Сына ипостасным свойством Отца (изведение Духа), римские богословы отняли желание извести Дух у Отца и желание у Духа исходить от Отца, чем Обоих лишили только Им присущих личных свойств и божественной воли.  Кроме того, они заставили Сына  делать то, чего Он не желал – изводить Дух. В общем, смешали воедино несовместимое, отняв у Каждого из Лиц Единого Бога свободную волю. 
                Таким образом, исхождение Святого Духа от Отца – это не движение или действие, а отношение межу Первым и Третьим Лицами Единосущной Троицы. Они открыты Духом людям и именно так определены к познанию, чтобы сделать доступным ограниченному человеческому разуму учение о Святой Троицы, которого Ветхозаветный мир не знал. К самим отношениям внутри Триединого Бога эти понятия отношения не имеют, ибо по своей сути не познаваемы тварью.
                «Иже со Отцем и Сыном спокланяема и сславима». Это заключительная часть догмата о Святом Духе, которая утверждает равночестность и единство Святой Троицы. Отцу, Сыну и Духу одинаково поклоняются как Единому Богу, и воздают равную честь Каждому из Них. Это определение направлено против ереси  субординационизма, возникшей еще в III веке. С подачи Оригена некоторые богословы стали учить о неравнозначности Лиц Святой Троицы, устанавливая подчиненность Сына Отцу, а Духа Сыну. Для пресечения подобных заблуждений Отцы указали в исповедовании Веры не только тождество, но и равнозначность Божественных Ипостасей. И свое определение они подкрепили авторитетом Ветхого Завета.
                «Глаголавшаго пророки». Это весьма трудное выражение в Символе Веры. В общепринятом смысле оно означает «говорившего через пророков», то есть Дух открывал волю Божию через пророков Ветхого Завета. Но Писание свидетельствует о том, что Бог говорил с Моисеем, Исайей, Иезекилем, Иеремией и другими, а не Святой Дух. Как мы уже говорили, Дух – это энергия Бога. Поэтому не Он наставлял через пророков, а они, просветленные  Духом, возвещали Истину от Сына, исполняющего волю Отца. Богоносные отцы это понимали, но упомянули пророков в догмате о Святом Духе, чтобы показать Его животворящую и просвещающую силу. Поэтому и Христос обещает  послать ученикам Духа Истины, через Которого будет с учениками, то есть с Церковью до скончания века. Одном из свойств Священного Писания является богодухновенность. Не люди сочинили Библию, а пророки, апостолы и евангелисты на протяжении пятнадцати веков записывали то, что им было открыто. Все они были водимы Святым Духом, Который руководил каждого к изложению Божественного Откровения. Поэтому Писание и называется богодухновенным. Без наития Духа богопознание невозможно, ибо только Он может просветить в истине. Поэтому все, кто самочинно, не будучи призван Богом, занимается толкованием Писания  и богословием, причем неважно, духовное это лицо или мирянин, мужчина или женщина, обречены бродить во тьме и вместо истины усваивать ложь и заблуждение. Такие  легко улавливаются дьяволом в тенета тщеславия и самомнения, что неизбежно ведет к ереси или прелести.
                Отличительная способность восьмого догмата заключается в том, что он раскрывает учение о Святом Духе, которое с одной стороны направлено против еретиков-духоборцев, а с другой, подчеркивает ипостасные свойства Третьего Лица Святой Троицы – творение, созидание и поддержание бытия мироздания, через Сына по воле Отца.