Грозы Рубида 8 Золотая Рота

Штаб встретил Стахова невероятной суетой. В бункер под зданиям тащили коробки с инфокрами, офисную технику, мебель. Огромный люк в холле распахнут, как пасть варана. Штабная охрана установила лебёдку на треноге чтобы спустить тяжёлое в пролёт лестницы, до первой площадки, откуда вниз ходил полуоткрытый гидроподъёмник.

Дежурный офицер мельком взглянул на идкарту обер-ротмистра и бросил:

- Триста седьмой. Вас ждут.

Влад поднялся по лестнице. То и дело приходилось уворачиваться от людей с коробками, мешками, десками. Три дебелые тётки торжественно спускали вниз деревянный ящик с живой пальмой. Ящик стоял на двух связанных проволокой флайбордах, но всю конструкцию высотой под потолок приходилось придерживать.
 
- И на что она вам? - спросил Стахов.

- Ну куда же мы без Лёлечки! - ответила младшая из группы, нежно погладив дерево по длинному листу. - Из вот такусенькой вырастили, - женщина показала пальцами сантиметров семь.

Подивившись про себя приоритетам штабных, обер-ротмистр свернул в коридор третьего этажа. Двери распахнуты, в кабинетах лихорадочные сборы. 307-й не исключение. Двое офицеров ставят ячейки с инфокрами в коробки, распоряжается всем запыхавшаяся шатенка - адъютант Надя. Деск ещё не снят, постоянно сверкает вспышками мессаг.

- Здравия желаю.

Адъютант поспешно козыряет:

- Наконец-то! Господин обер-ротмистр, командующий отбыл на авиабазу. Знаете где это?

- Конечно. Кстати, вы это на руках понесёте?

- А как ещё? - пыхтит ротмистр с залысиной и брюшком.

- Только что видел, как ваши сестрички тянули тяжёлое на флайборде.

- О! - восклицает второй и чихает от пыли. - Гениально! Ща домой смессую, дочка привезёт.

- Живите, камрады, - старинное пожелание встречено понимающими улыбками. Ну, хоть настроение поднял.



- Игорь, давай на Старое Большаковское. Комдив под крыло Генчика смылся.

- Куда? - не понял механик.

- На авиабазу.

"Крок" выкатился за ворота.

Старое Большаковское шоссе пусто. Оно ведёт в никуда, тонет в болотах. Пара предместных деревень, склады дивизии да авиабаза. Колонна грузовиков разбрызгивает лужи где-то впереди - слышен низкий рёв новоелецких моторов. Шоссе хреновое, яма на яме, не разгонишься. То на холм, то в низину, то на холм, то в овраг. Старый Большак, некогда уходивший в сторону нынешнего Ассольска. Пластилит давно растрескался и сошёл с невесть когда растаявшим снегом. Просто грязный просёлок, носящий гордое звание шоссе.

Машина тормозит перед шлагбаумом в широком распадке. Вдали - полукруглые  ангары, огромное бетонное поле, радары, две вышки. Тягач тащит на исходную аэр, раскрашенный под осу. Оранжевые мигалки отражаются на мокром покрытии.

Проверка документов короткая. Шлагбаум взлетел вверх. Следовать по обозначенным на бетоне дорожкам удобно. Все съезды подписаны. Машина тяжело клюёт носом возле низкого строения со скошенными стенками. Чуть дальше - целая кавалькада автомашин. И гражданские, и штабмобили. Стахов входит в капонир авиабазы. Тут проверка тщательней, часовые и дежурный нервные какие-то.

- А, господин обер-ротмистр! - Шеленский в сопровождении чинов штаба торопится по коридору навстречу. - Добрались-таки.

- Здравия желаю, - Влад бросил ладонь к козырьку кэпи.

- Доброго. Пойдёмте, времени нет.

Комбриг прямо летел, только низенько. Влад еле поспевал за ним. Фразы командующего были короткие, рубленные.

- Прибыл Второй Стрелковый с вашим корешком во главе. Исходя из последних событий, Градский опасен. Побренчите с ним. Мне нужна правда.

- Почему я, а не КР? - спросил Влад.

 - Он не скажет КР, не скажет полиции. Вам - скажет, - Шеленский резко остановился у белого "экселенца",  развернулся всем телом. Пола тяжёлого плаща хлестнула Стахова по голени. - Мой позывной - Скелет. Мессуйте, как только узнаете истину.  А! В любом случае мессуйте. Тогда и буду решать, что делать. У вас два часа.  Покашляете с этим чёртовым князем - возвращайтесь в расположение.

- Господин обер-бригадир, что со штабом моей бригады?

- Рязанов жив. Но штаба почти не осталось. И Надеино больше нет. Туда стянули все силы спасателей, но посёлок разрушен почти полностью. Бомбили и Рамидию. Жертв - больше ста тысяч по предварительным прикидкам. Отправляйтесь, Стахов. Времени у нас чертовски мало.

Шеленский мазнул пальцами по дверце и та сдвинулась назад. Штабные рассаживались по машинам, заурчали движки.

- Двадцать первая бригада квартирует на базе "Кречет", - добавил комдив, глядя на Стахова в упор.

- Разрешите выполнять?

- Идите, Владислав Георгиевич, - уже мирно сказал Шеленский и, неожиданно, перекрестил Стахова.



База "Кречет" когда-то была фортом. В те времена жизнь осторожно начала возвращаться на изуродованную взрывами и облаками ядовитых газов землю. Форт построили для полиции, колониальной армии ещё не существовало.  Пост так и стоял - куб из бетонных блоков двадцать на двадцать метров с узкими щелями окон-амбразур и решётчатой фермой вышки. На вершине медленно вращалась решётка-антенна радара. Старый пост на холме служил опорой для ворот нынешней базы, вытянувшей ряды стандартных двухэтажных казарм и быстросборных складов на обратном склоне горки.

БТР тяжело забрался наверх по извилистой дорожке и упёрся носом в ворота из сваренных меж собой труб. Над ближайшей казармой виден флаг - жёлто-чёрное знамя с эмблемой КА - Красным Коршуном. Вообще-то чем различаются имперские Сокол и Коршун знали только спецы. На взгляд большинства обе гербовые птички  одно и тоже. Просто считалось, что если птичка сидит, раскинув крылья, то это Сокол, часть герба Славянской Империи (Сокол и Песец). А вот если, сложив крылья, падает налево вниз, то это Коршун, эмблема КА. 

Часовой на воротах был экипирован по-метропольски, камуфляжка и броник явно не местного производства. Но погоны чёрные на сером подкладе -  мотострелки колониалов. В отличие от драгун, "сопля" рядового на погоне была белая, а не жёлтая.
 
- Стой! - часовой поднял руку.

Мелешко нажал на тормоз, опустил стекло.

- Кто такой? - часовой дал "петуха". Промок, видать, бедолага на дожде.

Влад вылез над плечом Игоря:

- Обер-ротмистр Стахов к обер-бригадиру Градскому приказом командующего округом.

- Документы!

Сканер в наруче пискнул над идкартой. Часовой облизнул губу:

 - Ждите, господин обер-ротмистр, - стрелок прижал тангенту рации, вызвал какого-то Амура, доложил. Из двери поста вывалился толстый мужик с погонами сержанта. Было ему лет пятьдесят, если не больше. Лениво почёсывая пузо, сержант подошёл к машине.

"Дисциплинка-то никакая", - отметил про себя Стахов. - "Попробовал  бы этот купидон в Легионе пузо отрастить да ещё чесаться на посту при чужом офицере".

- Как доложить, вашбла-а-ародие? - осведомился начкар.

- Вот так и доложите, сержант.

- Ну, у них совещание сейчас, - сержант небрежно мотнул башкой в сторону флага.

- А у нас война, дядя! - не выдержал Мелешко.

- Какая война? - Амур зевнул. - Это на Терре война, а у нас так, чегой-то да гдей-то. Ща, докладаю, конечно.

- А такая война, что Надеино разбомбили! - крикнул Ольшин. - Проснись!

- Когда? - озадачился сержант. Пальцы зависли рядом с тангентой. - И это где?

- Вёрст сорок отсюда, - ехидно пояснил Игорь и огладил руль. - Когда мы до Клесвиц катали, оно и началось. Огонь до неба и дымище жуткий. С колей баско видать было, брат.

- Ёж ты мать, - протянул сержант. - Царствие загиблым небесное и упокой, - он сплюнул в сторону, прижал рацию и отошёл к краю дороги - переговорить с дежурным, видимо.

- Отчиняй! - велел сержант, намессовавшись вволю. - От где флаг, там и штаб, - толстяк махнул рукой.

"Крокодил" скатился к штабной казарме и встал рядом с несколькими джипами, стандартными машинками для офицеров в КА. По сути это были коробки на колёсах. Дешёвые, грубые, проходимые. Штабмобиль, оставшийся, видимо, от Легиона, выглядел рядом с ними лимузином.

- Гляньте, Владислав Георгиевич, шляются, как на чиле, - заметил Мелешко, указывая на слоняющихся по лагерю солдат. - Патруль вон с цигаркой хиляет. У нас и то ордунгу поболе будет.

- Золотая рота, - хмыкнул Норин. - Они нам навоюют.

- Да, дисциплина у Евгения никуда, - согласился Влад. - Даже странно. Был такой аккуратист.

- Так это же не легион, а наши дурачки штрафные, - Ольшин вылез из машины поразмять ноги. Стахов полез из машины через место стрелка, так было проще, чем пробираться в три погибели к кормовому люку. - Не-е-ет, они тут навоюют. Горя три  короба.

- Ладно, парни, я внутрь, а вы ждите, - Влад вылез на улицу и с наслаждением потянулся, отведя локти назад. - В булгач не лезть, к катале не пускать. Ну и фейсы. Ещё сшунтят пол-машины.

- Эти могут, - прокомментировал Дискер, вылезая через корму вслед за РЭБщиком. - Андрюх, огниво дай, плиз.

- Андрей, эфир слушай, - напомнил Стахов, одёрнул куртку и направился к кривоватому крылечку.

- Есть, вашбродь! - весело бросил РЭБщик.



В штабе царила та же расхлябанность. Дежурный в звании лейтенанта мельком глянул на идкарту и показал большим пальцем через плечо:

- Пятнадцатый.

- Вы с какого полка перевелись? - дружески осведомился Влад. - Неужели из Легиона?

- Да тут легионных-то почти и нет, - лениво ответствовал плохо выбритый мужчина с красной ленточкой на рукаве серого мундира. - Так, пара-тройка, кому уже и срок почти вышел. Не в жилу синеньким мышкой наряжаться.
 
- Я полагал, ваш корпус на базе одиннадцатой колонны собран.

- Да не-е-е... - лейтенант отмахнулся. - Скажете тоже, камрад. Почти все синяки сбежали. Бригадир Черемшин остался, Ельцов, комбриг-двадцать три, капитан Алябьев, ещё кое-кто есть. Но это двадцать третья и четвёртая бригады, а наша - двадцать  первая - из третьей драгунской сделана. Если бы не эти идиотские придумки, я бы тоже жёлтый приклад носил, - Он указал на полевой погон Стахова.

- В линягах не в жилу?

Лейтенант сморщился, как перцу нюхнул.



Едва мембрана разошлась, Влада обнял густой винный дух.

"Обстановочка", - подумал ошарашенный обер-ротмистр.

Никакого совещания тут и не было. Просто за хлипким столом сидел, согнувшись,  господин обер-бригадир князь Градский, боком к нему - незнакомый моложавый капитан, а ближе к двери развалился на стуле здоровенный тип с погонами бригадира, папиросой на губе и глазами навыкате. А между господами офицерами на столе высилась целая батарея бутылок.

- Владичка! - радостно воскликнул командир Второго Стрелкового, разводя руками.  - Ка-а-акие лю-ю-ди! - Градский был пьян до безобразия. Китель расстёгнут, под ним грязноватая футболка. - Сиддаун, Владя. Г-господа, позвольте представить. Обер-ротмистр, барон Стахов-Чащенский. Тот самый Влад-Ворон!

- Б-бригадир Кожемякин, - крупный кивнул. Мутные карие глаза навыкате, крестообразный шрам на щеке. - Д-двадцать первая мотострелковая.

- Капитан Радько, - тощий узколицый парень с густой чёрной гривой. - Тоже двадцать первая.

Влад подошёл к столу.

- Я командую батальоном в пятой бригаде, - сухо пояснил он. - Евгений, я по делу.

- Блин. Влад. Ну какие тут дела? - комкорпуса с трудом перенёс тело вперёд и потянулся за стаканом. - Денис, наливай. За встреч-чу!

- Женя, сибы разбомбили Надеино и Рамидию, - Владислав скрестил руки на груди, строго вгляделся в лицо друга. Багровое, видно не первый день в запое князь. - Шутки кончились, завязывай бухарить.

- Ой, б-блин. Г-где мы, а г-где Р-рамид-дия. Туда ей и д-дорога по б-большому-то счёту, - Кожемякин выдрал пробку высокой зелёной бутыли и ловко наполнил четыре пластиковых стаканчика. - За в-встречу, Ворон!

Владислав чокнулся со всеми и медленно выпил. Чисто из вежливости. Это было креплёное вино, "Нивейский Виллан". Островатое, чуть кислое, с оттенком виноградного спирта и пряностей. Раньше Евгений на такую бутыль и не глянул бы.

"Ёж твою двадцать, худо дело. События сильно дали ему по тыковке. Пьёт не меньше, чем третий-четвёртый день. Вон как шатает, даже сидя. А Денис вам подливает и подливает. Неудивительно, что в бригаде полный развал. С такими офицерами вы, Евгений Рудольфович, навоюете на те боже, что нам негоже. Как же вывести его на кашель? При этих двух ничего не выйдет".

- В Надеино был штаб моей бригады и десять тысяч жителей, - Стахов раскрыл портсигар с самокрутками и предложил господам офицерам.

Радько взял одну, ловко прикурил от зажигалки в ногте мизинца. Затянулся, откинулся назад и произнёс:

- Вот это я называю жизнью, Дениска. Ай, баский табачок! Ни с каким зельем твоим рядом не стоял.

"Да он технит. Вон и разъём за ухом, и ухо подрезано под хрящевой наушник. А на запястьях дорожки для релакса от сети. И зырки, по ходу, нештатные. Киборг хренов".

Не то чтобы Стахов не любил технитов, просто такой набитый металлом и электроникой штындель - отличный магнит для самонаводящейся ракеты. Ладно ещё самого разнесёт в клочья, он и свою роту подставит под удар.

- Да ладно, - протянул Градский. - Влад, это всё просто за ради застращать. Ну не будут же они в болота прыгать в самом-то деле?

- У меня не болота, а вполне себе приличная земля на секторе, - сухо ответил Влад. - Та самая земля, ради которой они и начали войну. Жень, у меня к тебе правда разговор. С глазу на глаз. Не хочешь людей дёргать, пойдём ко мне в машину. Заодно проветришься.

- Ой, господи, как ты своими тайнами надоел! - заныл Градский.

- А ты - своими, - отпарировал Ворон. - Идиоты, прости господи. Чуть опять гражданскую войну не устроили с Игорем на пару.

- Ну не рассчитал чутка, Игорёк. Ну что уж теперь? - промямлил Евгений. - Посидит, порассуждает.

- Ни хрена он не посидит, - отрезал Стахов, решив нанести удар под дых. - Он убит, Женя. И, судя по развитию событий, ты - следующий!

Экс-колонель сидел, приоткрыв рот.

- Как убит? Кем? В тюрьме убит?

- На волюшке. Сбежал, а на воле его грохнули, Женька, - Влад искоса поглядывал на князя, пытаясь уловить хоть какие-то намёки на осведомлённость Градского, но тот просто хлопал глазами, как рыба на песке.

- Во б-блин, Лёх, а тут не т-такой уж глухой угол, - обернулся к Радько Кожемякин. - Т-то к-князь сбежит, то г-грохнут его.

- Да, господин бригадир, - кивнул Владислав. - Тут иной раз бывает оч-ч-чень интересно. Натурно, завязывайте с бухлом и чилом, - Он решил повторить ионову шутейку. - Недавно по болотам ДРГ шарилась.

- И к-куда п-п-пошла? - осведомился  Кожемякин.

- Вглубь болот. Не нашли. Могла уйти в Ассоль, конечно, но, похоже, потопла в наших бочагах.

- Да, топи у вас знатные, - капитан выпустил клуб дыма. - Я тут служил года полтора до перевода в тройку. Седьмая бригада, семьсот девяностый эскадрон. Там уже песочек, посуше. И змей до хренища. А тут чуть шагни не туда - булькнешь, как не фиг делать. А чё, Женьк, скатай с корешем, побренчи. А то от этих обстановки чёткой хрен дождёшься.

"А технит-то поумней своего брига будет", - с одобрением подумал Стахов. - "Бухать бухает, а дело арбаит. Обстановочку, значит, хочешь. Будет тебе и обстановка, и интерьер. Лишь бы Женьку вытащить из логова. Тут он за ними, как за стеночкой. А вот на дожде я те, сука, чайник прочищу. Шомполом. Но как же ты распустил народ! Капитан тебя "Женьк" зовёт!"

- Ну ла-адно. Покатай мои тапочки, - Градский с трудом выбрался из-за стола, его качнуло. - Может, бутылёк прихватим?

- Жень, тебе натурно хватит, ей-богу. Пошли, пошли, - Влад приобнял бухого приятеля и повёл к выходу. У него уже созрел план допроса.



- Мелешко, заводи, - Влад облизнул губу. - Едем кататься, - улыбочка у комбата была замечательная. Ольшин про себя подумал, что так мог бы кривокрыл лыбиться. - Так, Жень, давай-ка через корму.

- Уть... м-м-м... твою налево. Блин... ну и гроб, - Евгений раза три цепанулся локтем и дважды плечом, пока добрался до любезно откинутой сидушки напротив стаховского места.

- Нормальный гроб. Повыше старого.  Это ты попросту чёрт длинный.

- А ты чертёнок, - обер-бригадир вытянул ноги чуть наискось. - Куды катаем?

- Ща узыришь, - ухмыльнулся обер-ротмистр. - Игорь, вернёшься в Клесвицы, а оттуда по черногрязской трассе вёрст двадцать. Там покажу.

- Слушаюсь, ваше благородие, - ответил механик.

"Крок" сдал назад, развернулся и выехал за ворота. Часовой на этот раз их не задержал.

- Траблов не было?  - спросил Стахов у Аркадия.

- Не-е-е, не подходили. Им, кажись, до фени кто, что, - Дискер покосился на Евгения, клюющего носом напротив. - А мы ща куда?

- В красивое место, - Владислав мило улыбался.

Обратная дорога заняла всего-то минут сорок. Женя задремал, даже похрапывал.

"Трезвей, дружок, трезвей. Мне твоя пьяная отвага не нужна".

Проскочили поворот на Ольгино, навстречу шёл непрерывный поток авто. Два раза их обгоняли красные ревущие пожарные машины, раз пронеслась приземистая "скорая" за двумя микриками с загадочной аббревиатурой "ГСС" на бортах.

- Ишь ты, - сказал Норин. - Аж этих подняли.

- А кого - этих? - не понял механик.

- Горноспасателей, - пояснил уроженец Горных Чащ. - Они прохурены в узких местах лазать, как завал разобрать и свод не завалить.

"Точно! "ГСС" - горноспасательная служба!"

- Видать, с западу прилетели или с Аллемана. Ближе им базовать, вроде, незачем, - добавил радист.

- Андрей, что на эфире?

- Да ничего такого, Владислав Георгиевич. Как говорится, адь и нейтрон. Кому-то снабжение никак не довезут, кто-то заблукал, кто-то на дуреваров налетел - подмоги аськает. Рескьюшники орут, ясно дело. В Надеино уже их до дура слетелось.

- Надо думать. Игорь, - Влад пригнулся, чтобы лучше видеть дорогу. - Вон за теми берёзами - налево, там своротка такая глухая, незаметная.

Мелешко врубил поворотник и кратко рявкнул тифоном, предупреждая встречку. БТР пересёк поток под носом резко затормозившего камиона и провалился в высокую траву.

- По опушке иди, это и есть колея.

Качало прилично, голова Женьки моталась туда-сюда. Люди в боевом отделении вцепились в крючки и ручки на потолке. Редуктор выл и взлаивал, когда машина выбиралась из очередной ямы.

- Ой, куда меня несёт, видно прямо в поворот, - мурлыкал под нос Мелешко, крепко вцепившись в баранку. - Эх, баяла мамаша, не ходи в водилы.

- Не стони, говновозам хуже, - Ольшин держался за сиденье.

Развалины открылись внезапно. В низине за холмом стоял по цоколь в воде белый длинный дом с колоннами. Он весь и состоял из колоннады, поддерживающей скатную крышу. Дальше торцом к ним был виден ещё один, но попроще - колонны только на торце, крыша обвалилась, чёрные ребра стропил опираются на красные стены под кирпич. Полукруглые окошки, словно слепые глаза. Кузов старинного автобуса справа по ходу, из травы за ним торчат бетонные зубы - остатки фундамента. Метрах в пятистах - серый косо срезанный обрубок огромного небоскрёба с белыми провалами длинных окон.

- Ох ты! - Ольшин приник к стеклу. - А это что?

- Прозывается - санаторий, - пояснил Стахов. - А может и нет. Может, театр был, или просто кто-то офис такой оригинальный замутил. Внутри пусто, не поймёшь что это. Там дальше был посёлок, за этим тучерезом здорово сохранившаяся рэйл-станция. Лет пять назад поезд ещё стоял старинный. Скатайтесь, коль егорит зырнуть.

- А вы? - серьёзно спросил Дискер.

- А я пока покашляю со старым корешем, Аркадий, - Влад снова изобразил весёлого ящера. - Позову, как закончу. Только не чильте, мужики, это уже болота. Всё может быть.  Гарик, постарайся подъехать прямо к ступенькам, тут глубины метра полтора.

- Да я на них и заеду, - Мелешко переключил коробку на самую низкую передачу и нажал на газ.