Свердловские монстры. Свитчер

20 августа 1939 года

Свердловск, СССР

Как правило, серийный убийца выбирает жертв строго определённого типажа. Гендерного (мужчин или женщин), возрастного (детей, подростком или взрослых), расового (афроамериканцев), сексуальной ориентации (гомосеков), профессии (проституток)… иногда даже длинноволосых женщин-блондинок.

Винничевский был свитчером (редкость среди серийников): он периодически переключался между жертвами разного пола – но примерно одного возраста. Первые две его жертвы были женского пола; потом мальчик; потом пять девочек… потом снова мальчик.

Коленька Савельев, которого мама, знакомые и все соседи называли ласково Никой, мальчик в возрасте двух лет и восьми месяцев, пропал без вести прекрасным летним днём 20 августа прямо из двора дома, в котором обитал.

Анна Савельева, мама мальчика, встала в тот день очень рано – в четыре часа утра – и помчалась в магазин швейных и галантерейных товаров в Пионерском посёлке. То есть, конечно же, не в сам магазин, который был закрыт в это время, а в очередь желающих в него попасть.

Занимать место в очереди надлежало как можно раньше; ведь если отправиться ко времени открытия, то подойти к магазинным дверям было уже просто-напросто невозможно – настолько жутким был дефицит товаров в СССР.

В очереди у магазина в Пионерском посёлке Анна Савельева пробыла вплоть до 15 часов. После открытия торговой точки выяснилось, что товара нет, но его, возможно, завезут в течение дня, а потому очередь не расходилась, дожидаясь появления заветного крепдешина, бязи и подкладочного шёлка.

Наконец, во второй половине дня заветный дефицит «выбросили» на прилавки - и обладатели бесценных мест в очереди сумели обменять свои советские рубли-«фантики» на потребительские товары первой необходимости.

После почти 10-часового ожидания это смогла сделать и Анна Савельева. Счастливая, она помчалась домой, чтобы поесть, отдохнуть и перевести дыхание; очереди в советские магазины зачастую становились подобны трудовым сменам в угольных шахтах (или матчу по регби), а потому после похода в магазин было необходимо потратить некоторое время на восстановление сил.

Но Анна не успела восстановить силы, потому как узнала от соседей, что её Коленька пропал, а бабушка, наблюдавшая за ним, убежала на поиски внучка. Побросав ставшие ненужными покупки, помчалась на поиски и Анна.

Важная географическая деталь, которой должно было бы быть достаточным, чтобы включить исчезновение Коли Савельева в серию (включили): от дома №50, в котором жил пропавший мальчик Коля, до дома №19 по улице Первомайской, в котором жила убитая годом ранее Герда Грибанова, всего 140 метров, а до дома №109 по улице Луначарского, от которого был (неудачно) похищен 10 февраля Боря Титов, чуть менее 200 метров, фактически через квартал.

Бабушка мальчика – Елена Фёдоровна Блинникова-Каширская, нестарая ещё 51-летняя женщина – приняла самое активное участие в поисках любимого внука. Она позвонила в отдел милиции и сообщила о похищении ребёнка.

Милиционер посоветовал женщине явиться во второе отделение РКМ и подать письменное заявление о случившемся. Причина такой благожелательности проста до неприличия: к этому времени уже все подразделения милиции были ориентированы на максимально внимательное отношение к любым заявлениям об исчезновении детей, а потому никому из дежурных не хотелось получить от начальства люлей за халатное отношение к служебным обязанностям.

Елена Федоровна послушалась данного ей совета и отправилась в отдел милиции, где в час пополудни дежурный сержант официально зарегистрировал поданное ею заявление об исчезновении ребёнка.

В скором времени в район улиц Мамина-Сибиряка, Первомайской и Ленина прибыл настоящий десант милиционеров в форме и в штатском. Работой сотрудников уголовного розыска руководил оперуполномоченный Игнатьев. Уголовное дело пока не возбуждалось, поскольку требовалось разобраться в том, что же именно произошло (ибо могла быть банальная или не очень бытовуха).

Однако несмотря на явно немалые усилия – прибытие десанта из самой белокаменной от самого наркома было достаточной мотивацией, пропавшего мальчика отыскать не удалось – ни живым, ни мёртвым.

Поздним вечером сержант Игнатьев написал начальнику 2-го отделения уголовного розыска Чемоданову рапорт, в котором сообщил:

«Соседи, родители и ближайшие соседи все говорят, что мальчика никто не видел и не видели, чтобы кто-либо вёл его по улице. Снова все также подтверждают, что мальчик Коля к чужому человеку не пойдёт.

Я своими мыслями думаю, предполагаю, не мог ли какой-то-либо шофер смять мальчика автомашиной, подобрать его и увезти куда-либо, лишь бы скрыть следы преступления». Ибо такое случается.

23 августа все документы, собранные УгРо по факту исчезновения Коли Савельева, были направлены старшему следователю областной прокуратуры Небельсену, курировавшему расследования летних преступлений против малолетних детей.

Пакет и сопровождающая служебная записка, за подписью исполнявшего обязанности начальника ОУР Крысина, имели гриф «совершенно секретно». Это означало, что проводимое в Свердловске расследование было приравнено к одной из высших степеней государственной тайны и о нём нельзя было упоминать в кругу лиц, не имевших допуска к работе с документами данной категории. Ибо в СССР такого просто не может быть…

Документы, отправленные из уголовного розыска, читал не только Небельсен. Другим заинтересованным читателем оказался прибывший из столицы следователь-«важняк» Краснов.

Ничего об этом не узнал, приехав в Свердловск, и присланный Берией старший оперуполномоченный Артур Брагилевский, хотя, казалось бы, он принадлежал к тому же самому ведомству, что проводило расследования по этим эпизодам.

Московские десантники к тому времени уже включились в работу по расследованию уже официально признанной серии убийств и нападений (правда, в неё пока включили только шесть эпизодов – нападения на Раису Рахматуллину и Алевтину Губину, убийство Риты Ханьжиной, похищение Вали Камаевой, убийство Лиды Сурниной и похищение Коли Савельева).

Убийство Герды Грибановой, нападение на Нину Плещёву и попытка похищения Бори Титова пока оставались вне зоны внимания столичных визитёров (о двух последних тогда они вообще ещё ничего не знали). Как не знали и об исчезновении Риты Фоминой в Нижнем Тагиле.

Следователь Краснов начал свою работу с допроса Бориса Горского, того самого мальчика, который видел похитителя, уводившего 22 июля Валю Камаеву. Их общение оказалось исключительно информативным.

Выяснилось, что Боря Горский видел преступника не один, а в компании друзей: 9-летнего Виктора Агутова, 11-летнего Ивана Суханова и 12-летнего Алексея Каменьщикова – причём все они обратили внимание на странного юношу.

Странного потому, что у того была аномально большая голова – эта деталь необыкновенно рассмешила мальчишек. Возможно, дело было вовсе не в голове, а растрёпанных волосах незнакомца, но тем не менее типаж у него оказался довольно своеобразным и запоминающимся.

Краснов сообщил Брагилевскому о появлении новых свидетелей и поручил допросить их, что последний и сделал 3 сентября. Однако вскоре работу по всем эпизодам, кроме последнего, пришлось на время отложить – 30 августа в лесу под Свердловском был найден детский труп.