Кицунэ

Мужчина умер. Как - неважно. Мог инфаркт схватить за рулём, мог с лестницы навернуться, мог отравиться дешёвым коньяком на дне рождения у дальнего родственника. Смерть не спрашивает, она просто приходит. В его случае она пришла быстро, без пафоса, без музыки. Просто - раз, и нет.
Он даже не понял, что умер. Он просто перестал быть. А потом открыл глаза в сером коридоре.
Кицунэ сидит, расправив девять хвостов - они мягко обвивают её лапы и пол, как живой шлейф. Она смотрит на мужчину раскосыми изумрудными глазами. Вся белая, будто снег, и только кончики ушей и хвостов чуть тронуты рыжим.
- Ну что, готов? Пойдём?
- Куда?
- По загробным мирам. Посмотрим, что тебе подойдёт.
- А я что, умер?
- А часто ты в жизни встречал кицунэ?
Мужчина почесал затылок, но так и не нашёл что ответить.
- Ну? – кицунэ нетерпеливо махнула хвостами. – Ты идёшь?
- Эх, - махнул мужчина рукой, - что уж теперь, пошли!.. Звать тебя как?
- А зачем тебе? – прищурилась кицунэ. – А, впрочем, можешь называть меня Куми. Знаешь, что значит? «Вечная красота» – правда мне идёт?
- Что ж, Куми, какой мир первый?
***

Они идут по коридору. Куми останавливается перед одной из дверей, толкает её лапой, и они оказываются в пыльной, тёмной пещере. Света нет, но он откуда-то берётся - серый, тусклый, как рассвет в городе, где никогда не наступает день.
Мужчина оглядывается. Вокруг - силуэты. Люди, но не люди. Тени без лиц, без голосов, без имён. Они просто стоят или бредут куда-то, не поднимая голов. Никто ни с кем не говорит.
- Что это? - шепчет мужчина.
- Шеол, - отвечает Куми. - Самая старая версия. Ни ада, ни рая. Просто… место.
Он смотрит на одну из теней. Она похожа на старуху, сгорбленную, сутулую. Он пытается поймать её взгляд, но тень не поднимает головы. Проходит мимо, исчезает в темноте.
- Они не говорят?
- Они не помнят. - Куми садится на пол, обвивает себя хвостами. - Здесь нет ни боли, ни радости. Только пыль и ожидание. Никто не знает, чего ждут.
Мужчина стоит, смотрит в темноту. Ему становится не по себе. Не страшно - тоскливо.
- Пойдём отсюда, - говорит он.
- Как скажешь, - отвечает Куми, поднимается и ведёт его обратно к двери. - Это был первый мир. Ещё много.
Он не оглядывается. Он просто идёт за ней, чувствуя, как пыль оседает на его плечах, и пытается стряхнуть её, но она не отстаёт до самого выхода.
***

Куми толкает следующую дверь, и они выходят на бесконечный луг, залитый ровным, мягким светом. Ни солнца, ни облаков - просто свет, который идёт отовсюду. Вдалеке виднеются фигуры в белых одеждах. Мужчина щурится.
- А тут красиво, - говорит он.
- Ещё бы, - отвечает Куми. - Рай. Христианский. Белые одежды, арфы, вечный покой.
Они подходят ближе. Мужчина видит людей, сидящих на траве. У них блаженные лица, но они не смотрят друг на друга - каждый смотрит куда-то внутрь себя. Один старик перебирает струны арфы, но даже не замечает, что играет.
Мужчина останавливается перед женщиной. Она улыбается, но взгляд у неё отсутствующий, устремлённый в свет.
- Добрый день, - говорит он.
Женщина не отвечает.
- Ну, можно я тут… просто посижу рядом? - спрашивает мужчина, присаживаясь на траву.
- Можно, - отвечает она, не поворачивая головы. - Здесь можно всё. Только ничего не чувствуется.
Мужчина молчит. Потом смотрит на Куми.
- А она права, - говорит он тихо.
- Погоди, - отвечает Куми, - это ещё цветочки. Пошли дальше.
Мужчина встаёт, отряхивает траву с колен и, не оглядываясь, идёт за ней к следующей двери.
***

Куми открывает дверь, и их встречает жар. Не просто тепло - плотный, тягучий жар, от которого пересыхает в горле. Мужчина сразу начинает искать взглядом тень или воду, но вокруг - только красноватая мгла.
- Это ад, - говорит Куми, садясь на сухую землю. - Тот самый. С огнём, серой, грешниками и чертями. Только не думай, что здесь всё просто.
- А что сложного?
- Смотри.
Мужчина оборачивается. Среди скал и огненных провалов он видит людей. Они не горят - они работают. Перетаскивают камни, копают землю, что-то строят. Черти с бумагами ходят между ними и что-то записывают.
Подходит один - в рогах, с хвостом и с табличкой на шее.
- Ты новенький? - спрашивает черт, глядя на мужчину.
- Новенький.
- Из какого мира?
- Из…
Мужчина замялся. Куми незаметно кашлянула.
- Просто мимо проходим, - говорит она. - Он на экскурсии.
Черт хмыкает, что-то чиркает в своей табличке и уходит.
- Экскурсии не положены, - шепчет мужчина.
- Это я придумала, - отвечает Куми. - Просто чтобы не вписывать тебя в график. Здесь не наказывают за грехи. Здесь работают. Вечно. И это, пожалуй, хуже.
Мужчина смотрит на человека с лопатой, который копает яму, а другой засыпает её следом. Лицо у него пустое.
- А кто их сюда отправляет?
- Тот же, кто придумал арфы в раю, - говорит Куми. - Просто здесь, похоже, закончились арфы, и им выдали лопаты.
Она встаёт, отряхивает пепел и кивает на дверь.
- Идём. Дальше - интереснее.
***

Дверь открывается, и мужчина с Куми оказываются в огромном чертоге. Длинные столы, грубые скамьи, на стенах - щиты и рога. Пахнет мёдом, жареным мясом и потом. В центре зала бьют кубками, смеются, кто-то поёт, кто-то уже сполз под стол.
Мужчина смотрит на Куми и растерянно улыбается.
- А тут весело.
- Ещё бы, - говорит Куми, присаживаясь на скамью. - Вальхалла. Рай для воинов. Вечный пир, вечный бой, вечное воскрешение. Наелись, подрались, умерли, проснулись - и снова за стол.
Мужчина садится рядом. Сразу чувствует чью-то тяжёлую руку на плече.
- Новенький! - ревёт здоровенный детина с рыжей бородой. - Держи кубок, пей!
Мужчина не успевает отказаться - в руке уже появляется огромная деревянная кружка с тёмным, пенистым напитком. Он делает глоток. Пахнет мёдом и хмелем, но на вкус - как пиво третьего сорта.
- Вкусно? - спрашивает Куми.
- Пиво, - честно отвечает мужчина.
- Вот и я о том же, - вздыхает она. - Они тут тысячу лет пьют одно и то же. Но каждый раз радуются, будто впервые. И умирают каждый день, и каждый раз воскресают. Рутина, просто весёлая.
Сосед-воин хлопает мужчину по спине так, что тот чуть не падает.
- Ты как? - ржёт он. - Не боись! Тут всех принимают! Хочешь, сейчас в бой?
- Не, - мужчина отодвигается. - Я лучше тут посижу. Посмотрю.
Детина пожимает плечами и возвращается к своей кружке.
- Ну как? - Куми ловит взгляд мужчины. - Останешься?
Мужчина смотрит на пьяное веселье, на воинов, которые дерутся за кусок мяса и тут же мирятся, на чей-то хмельной храп.
- Красиво, - говорит он. - Но не моё.
- Правильно, - говорит Куми, вставая. - Это мир для тех, кто не умеет сидеть спокойно. Пошли дальше.
***

Дверь открывается, и мужчина с Куми выходят на луг, залитый мягким, золотистым светом. Тёплый ветер касается лица. Вдалеке виднеются рощи, белые колонны, статуи. Тишина - но не мёртвая, как в Шеоле, а умиротворяющая.
- Красиво, - говорит мужчина. - Очень красиво.
- Это Элизиум, - говорит Куми, садясь на траву и поправляя хвосты. - Греческий рай. Для героев. Для тех, кто совершил подвиги. Здесь никогда не бывает ветра, холода или жары. Вечная весна.
Мужчина садится рядом, щурится от света. Рядом сидит пожилой мужчина с благородным профилем - похож на статую. Мужчина некоторое время рассматривает его, потом не выдерживает:
- А вы кто?
Статуя поворачивает голову и смотрит на мужчину глазами, которые видели всё, но давно уже ничего не ждут.
- Я - тот, кто совершил подвиг. Давно. Очень давно. Я здесь уже давно, и всё, что я хочу, - чтобы мне перестало казаться, что я устал от вечности.
Мужчина смотрит на Куми и немного теряется.
- Герой сказал, что ему скучно?
Куми кивает:
- Все герои устают. Подвиги кончаются, а вечность остаётся. Это красивое место, но в нём нечем заняться. Можно гулять, можно лежать на траве, можно вспоминать былое, но через тысячу лет это всё надоедает. И начинаешь мечтать, чтобы вместо бессмертия тебе дали хотя бы одно нормальное дело.
- Дело?
- Ну, работу, - Куми жуёт травинку. - В аду хотя бы работают. Здесь - только отдыхают. Это тоже утомляет.
Мужчина смотрит на белые колонны и золотистый свет. От этого ему хочется просто сесть и никуда не идти. Даже отдохнуть от отдыха.
- Идём дальше, - говорит он и встаёт.
- Идём, - говорит Куми и встаёт тоже.
***

Куми открывает дверь, и мужчина видит бесконечный круг. Вращается медленно, плавно, как карусель, которую никто не запускал, но она почему-то движется. Внутри круга - лица. Много лиц, и каждое - его собственное.
- Это я? - спрашивает он.
- Был, - отвечает Куми. - Сансара. Колесо перерождений. Здесь каждый - и муравей, и птица, и купец, и нищий. Всё, что ты уже пережил, - здесь.
Мужчина смотрит на круг и видит себя - то маленького мальчика, то уставшего старика, то торговца на базаре. Он видит, как умирает, и как рождается снова. И так - раз за разом.
- И сколько раз?
- Тысячи, - говорит Куми равнодушно. - Может, больше. Ты не помнишь, но здесь всё записано. И всё повторится снова.
Мужчина смотрит на круг. Ему становится душно от этого круговорота.
- А можно просто остановиться?
- Можно, - Куми зевает. - Но тогда нужно выбрать другой мир. Или остаться здесь. Смотреть на прошлые жизни и ждать, пока круг снова завернёт.
- Нет, - говорит мужчина. - Я не хочу заново. Мне и одного раза хватило.
- Тогда не задерживайся, - говорит Куми и толкает лапой следующую дверь.
***

Куми открывает дверь, и мужчина видит бесконечный лес. Не тёмный, не страшный - просто живой. Ветви переплетаются, создавая причудливые арки, корни уходят в землю, и даже сама земля будто дышит. Между стволами мелькают огоньки, которые то оказываются глазами зверей, то маленькими кострами, разожжёнными прямо на лету.
- А это что за мир? - спрашивает мужчина, втягивая воздух. Пахнет травой, дымом и чем-то ещё - забытым, но знакомым.
- Шаманский, - отвечает Куми. - Тут правят духи предков, шаманы разговаривают с деревьями, а любая лиса может оказаться тем, кого ты не понял.
Он не успевает спросить, что это значит, как перед ним оказывается старуха. Седые волосы, глаза как две чёрные точки, и в руках она держит бубен.
- Откуда ты, человек? - спрашивает она, и голос её звучит сразу со всех сторон.
- Я… не знаю, - честно отвечает мужчина.
- Хорошо, - говорит старуха. - Тот, кто не знает, откуда он, - тот уже почти мудрец.
Она бьёт в бубен, и вокруг мужчины начинают кружиться тени. Он различает медведя, волка и ещё кого-то - длинноухого, непонятного. Старуха смотрит на него, и в её глазах мелькает что-то похожее на одобрение.
- Ты готов говорить с духами?
Мужчина смотрит на Куми. Куми поднимает бровь, но молчит.
- А что мне им сказать?
- Ничего, - усмехается старуха. - Они любят тех, кто слушает. Ты умеешь слушать?
- Иногда.
Старуха кивает, бьёт в бубен ещё раз, и тени исчезают. В лесу становится тихо, и мужчина чувствует, как внутри него тоже наступает тишина.
- Это было странно, - говорит он Куми, когда старуха растворяется в воздухе.
- В этом мире всё странно, - отвечает Куми. - Но они не трогают тех, кто слушает. Ты прошёл.
- И что дальше?
- Дальше мы идём в Навь, - говорит Куми, толкая лапой следующую дверь. - Там тебе будет сложнее. Там сыро.
***

- Что тут у нас? - спрашивает мужчина, переступая порог.
- Навь, - отвечает Куми, стряхивая с лап что-то невидимое. - Славянский мир мёртвых.
- А, это где те, кто не нашёл покоя.
Куми приподнимает бровь:
- Не думала, что ты знаешь.
- Я просто так сказал. Из головы.
Они стоят на мокрой земле. Вокруг - туман, редкие деревья с голыми ветвями, ни звука, ни ветра. Тишина настолько густая, что мужчина слышит собственное дыхание.
- И где тут души?
Куми кивает куда-то вперёд.
- Посмотри под ноги.
Мужчина опускает взгляд. У корней одного из деревьев сидит чья-то фигура. Она обнимает колени и смотрит в одну точку. Не двигается, не шевелится. Просто существует. Мужчина подходит ближе. Фигура не реагирует. Он садится рядом на корточки:
- Эй, ты живой?
Тишина.
- Ну, мёртвый?
Тишина.
- Он слышит, но не слушает, - говорит Куми, не приближаясь. - Здесь все такие. Ни злые, ни добрые. Просто… потерянные.
Мужчина смотрит на фигуру. Она напоминает старуху, которую он встретил в Шеоле, но здесь даже тени не было - просто тело, которое когда-то было человеком.
- Им нужен обряд, - говорит Куми. - Но обряды - это к живым. А живым до них нет дела. Или просто не знают, как помочь.
Мужчина сидит на корточках, смотрит на фигуру. Время теряет смысл. Ему кажется, что он сидит уже бесконечно, хотя прошло всего несколько мгновений.
- Тяжело здесь, - говорит он, поднимаясь и чувствуя, как ноги затекли.
- Это не ад, - говорит Куми. - Это просто мир, где никто не ждёт спасения. И не просит о нём. Они просто сидят и ждут, когда они растворятся или когда кто-то вспомнит о них по-настоящему.
- А что, такое бывает?
- Бывает, - Куми кивает, - но редко.
Она смотрит на мужчину и говорит:
- Идём, - говорит Куми, поднимаясь и не глядя на него. - Здесь холодно.
Мужчина оглядывается на мокрое поле, на фигуры, застывшие у корней, и говорит:
- Идём.
Он идёт за ней, стараясь не смотреть под ноги. Из тумана доносится чей-то вздох - долгий, безнадёжный. Он ускоряет шаг.
***

Куми открывает дверь, и они выходят на зелёный холм. Солнце теплое, но не жаркое. Ветер почти неощутим. Вокруг цветут деревья, и на каждом - птицы. Они сидят, не взлетая, не перекликаясь, просто смотрят в одну сторону.
- А это что за место? - спрашивает мужчина, щурясь от света.
- Ирий, - говорит Куми. - Славянский рай. Тёплый, светлый, без дождей и ветров. Сюда уходят птицы. И души, если их правильно проводили.
- Почему птицы?
- Они и есть души, - говорит Куми. - Просто в другом теле. Ты смотришь на них - а они смотрят на тебя. Только не знают, как сказать.
Мужчина подходит к одному из деревьев. Птица на ветке - маленькая, серая, с чёрными глазами - смотрит на него и не двигается. Он протягивает руку, и птица чуть наклоняет голову, но не улетает.
- Она знает меня? - спрашивает он, не оборачиваясь.
- Может быть, - отвечает Куми. - Может быть, она ждёт, когда ты скажешь ей что-то важное. Но ты не скажешь. Потому что ты не знаешь, что говорить.
Он убирает руку. Птица смотрит на него ещё мгновение и отворачивается.
- Здесь красиво, - говорит мужчина, глядя на холмы, - но тоже скучно.
- Тишина, - говорит Куми. - Только она умеет говорить. Ты готов идти дальше?
Мужчина смотрит на небо, на птиц, на ветки, которые не шевелятся, и говорит:
- Да, готов. Здесь тоже не для меня.
***

Куми открывает дверь, и мужчина шагает в пустоту. Ни земли, ни неба, ни горизонта. Куми открывает следующую дверь, и мужчина оказывается в пространстве без стен, без пола, без потолка. Всё вокруг - переливы цвета, звуки, которые не звучат, а ощущаются кожей. Он не видит своего тела, но чувствует, что оно есть. Или нет. Или было.
- Что это? - спрашивает он, и голос звучит странно, будто эхо, которое не возвращается.
- Бардо, - отвечает Куми. Её голос тоже изменился - стал глубже, медленнее. - Тибетская Книга мёртвых. Промежуточное состояние. Ты уже умер, но ещё не переродился. Ты здесь - между.
- И что мне делать?
- Слушать. Сейчас появятся голоса. Они будут говорить тебе, куда идти. Не верь им. Это твои страхи. Потом появятся видения. Не пугайся. Это твои мысли. Потом появится свет. Иди на него. Если не успеешь - начнётся новый круг.
Мужчина молчит. Вокруг начинают сгущаться тени. Он слышит шёпот - неразборчивый, но настойчивый. Перед глазами мелькают образы: женщина, которую он когда-то обидел; начальник, которому он нагрубил; кошка, которую он не покормил.
- Это всё я? - спрашивает он тихо.
- Ты, - отвечает Куми. - Твоя жизнь. Твои ошибки. Твои страхи. Не отворачивайся. Смотри на них. Если примешь их - они исчезнут. Если убежишь - они пойдут за тобой в следующую жизнь.
Мужчина смотрит. Тени плывут перед ним, и каждая что-то шепчет. Он не отвечает. Просто смотрит. И тени одна за другой растворяются.
Вспыхивает свет - мягкий, тёплый, зовущий.
- Иди, - говорит Куми. - Ты готов.
- А если я не хочу?
- Тогда останешься здесь. Между.
Мужчина смотрит на свет. Потом на Куми.
- Я ещё не всё посмотрел. Веди дальше.
Куми кивает - и они выходят обратно в коридор.
***

Вместо света - полумрак. Вместо тишины - шум. Где-то вдалеке что-то скрипит, переливается, пересчитывается. Мужчина видит длинный каменный зал, стены которого покрыты письменами. В центре - весы. Рядом стоит существо с головой шакала.
- Имя, - говорит существо, не глядя на него.
- Я… не помню, - говорит мужчина.
Существо поднимает голову и смотрит на него жёлтыми глазами:
- Как ты жил?
- Как все, - честно отвечает мужчина. - Был добрым, когда мог. Был злым, когда злился. Иногда жадничал. Иногда отдавал.
Существо молчит, потом кивает:
- Тогда садись.
Мужчина садится на каменный пол. Весы пусты.
- Твоё сердце не лжёт, - говорит существо. - Оно легче пера.
Мужчина смотрит на пустые чаши и говорит:
- Я ничего не чувствую.
- Это тоже ответ, - говорит существо, отворачиваясь. - Не все должны гореть. Не все должны светиться.
Он делает запись в книге, и дверь за спиной мужчина открывается сама собой.
- Иди, - говорит шакал. - Ты не виноват.
Мужчина встаёт, смотрит на Куми и говорит:
- Что это было?
- Суд, - отвечает она. - Ты не солгал. Ты не преувеличил. Поэтому ты - свободен.
И они выходят в коридор.
***

- И что дальше?
- Выбирай.
- А если я просто хочу лечь и никуда не идти?
Куми смотрит на него с лёгкой усмешкой, поправляет один из своих хвостов и говорит:
- Ну, если ты уверен, что хочешь просто лечь и никуда не идти…
Она замолкает, будто давая ему шанс передумать. Он не передумал. Тогда она чуть наклоняет голову, и в её глазах мелькает что-то похожее на усталое облегчение. Она делает шаг назад - и в этот момент мужчина чувствует, как его тело становится лёгким. Он чувствует, как что-то меняется внутри. Кожа становится мягче, теплее. Шерсть прорастает сквозь неё, уши вытягиваются, пальцы сжимаются в лапы, ногти становятся когтями. Мир стал ярче, звуки - объёмнее, запахи - плотнее.
Он больше не мужчина. Он - лиса, кицунэ с одним хвостом.
Первая мысль была: «Я жив». Вторая: «Я не человек». Третьей не было - только тишина, которая заполнила его изнутри, как вода заполняет пустой кувшин.
Кицунэ поправляет свои девять хвостов, вздыхает и говорит:
- Ну наконец-то.
- Что?
- Я устала. Тысячи лет, один коридор, мужчины и женщины, одни и те же вопросы. Ты - первый, кто подошёл на замену.
- Так это было собеседование?
- Собеседование? Нет, это был экзамен. Ты сдал - я увольняюсь.
- Таро, - говорит Куми. - Это значит «первый». Или «тот, кто начинает». Или просто «парень, который согласился на чужую должность».  Теперь ты - Таро.
Он смотрит на свой хвост. Один. Рыжий на конце, как у неё.
- А ты?
- Я - Куми. Была. Теперь я просто пойду отдыхать.
Она потягивается, поправляет хвосты, встаёт и идёт к двери в конце коридора. Уже открывая её, оборачивается:
- И да. Когда у тебя будет девять хвостов - не повторяй мою ошибку. Найди следующего дурака пораньше. А не жди, пока сам устанешь.
Дверь закрывается.
Таро сидит на полу, хвост мягко обвивает его лапы, словно укрывая от холода, которого больше нет. Он смотрит в конец коридора, где только что скрылась Куми, и тихо говорит сам себе:
- Меня развели.
Дверь напротив приоткрылась. Из неё выплыла нерешительная тень - кажется, женщина, кажется, старуха, кажется, никто. Таро вздохнул, сел поудобнее, поправил хвост, который тут же возвращается на место, и говорит:
- Ну, давай. Рассказывай, как жила? У нас тут много времени.