Свердловские монстры. Смерть надежды

30 августа 1939 года

Свердловск, СССР

К предпоследнему дню августа трёхлетняя Валя Камаева отсутствовала уже пять недель. Умом все прекрасно понимали, что вероятность её возвращения живой ровно нулевая… однако в сердце в первую очередь матери всё ещё теплилась слабая надежда. Надежда на чудо (чудеса крайне редко, но всё же случаются).

Надежда умерла… точнее, её убил Иван Чамовских, 28-летний шофёр на стройке хладокомбината. 30 августа он сообщил, что в лесу обнаружил детский труп. Тело было помещено – явно умышленно – в естественное углубление, треугольную яму глубиной около полуметра, засыпанную землёй и сухими ветками.

После удаления веток и земли стало ясно, что тело принадлежит девочке примерно трёхлетнего возраста. Останки были доставлены в морг 1-й городской больницы, где на следующий день работой с ними занялся главный судмедэксперт Свердловска Грамолин.

Однако ещё до того, как он приступил к делу, неизвестный сильно разложившийся труп был опознан, причём получилось это почти без содействия органов милиции, можно сказать, само собой (такое случается).

Как и почти все (даже многие крупные) города того времени, Свердловск был огромной деревней - что неудивительно, ибо сталинская индустриализация вызвала приток в город сельского населения мощностью с Амазонку.

Поэтому в городе скорость стука опережала скорость звука – и новость о том, что в лесу обнаружен труп маленькой девочки (возможно, Вали Камаевой), который доставлен в морг 1-й горбольницы, в считанные часы достигла её мамы.

Евдокия Камаева, отпросившись с работы, помчалась в морг. Там с ней, понятное дело, никто ни о чём разговаривать не стал… но один из работников морга, увидев плачущую женщину, сжалился (возможно, взятка помогла) и разрешил ей посмотреть на одежду найденной мёртвой девочки.

Она сразу опознала синее пальто с чёрными заплатками, которые сама же и пришивала, кофточку, кожаные туфельки-«спортивки». Хотя собственно тело опознать не смогла (труп слишком сильно разложился), можно было официально считать, что опознание состоялось, поскольку одежда соответствовала той, в которой пропала Валя Камаева; кроме того, совпадали и пол, и возраст погибшей.

Благодаря счастливому стечению обстоятельств сохранность нижней части тела оказалась неожиданно хорошей, что позволило решить вопрос о возможном сексуальном мотиве нападения. В резюмирующей части отчёта эксперт следующим образом высказался о причине и давности смерти:

«1. Ввиду сильного разложения причину смерти Валентины Камаевой установить не представляется возможным.

2. Но, принимая во внимание обстоятельства дела [похищение], можно полагать, что в данном случае, по всей вероятности, имеет место умышленное убийство.

3. По степени разложения трупа, принимая во внимание тёплое летнее время года, нахождение трупа на поверхности земли, надо полагать, что смерть девочки наступила около полутора месяцев тому назад.

4. Наличие растянутого заднепроходного отверстия и чистой гладкой слизистой оболочки прямой кишки даёт до некоторой степени основание предполагать, что здесь могло иметь место извращённое удовлетворение половых потребностей неизвестного мужчины [посмертный анальный секс]».

Установив, что четыре жертвы были раздеты до убийства (или попытки убийства), следователь Краснов (надо отдать ему должное) уверенно заключил, что по крайней мере четыре из известных ему эпизодов – похищение и нападение на Алю Губину, Риту Ханьжину, Валю Камаеву и Лиду Сурнину – имеют общий мотив «удовлетворение полового чувства извращенным способом». Анально.

То, что Аля Губина не была изнасилована, ничего не меняло: во-первых, девочка осталась жива, а преступник являлся некрофилом, то есть не насиловал живых, а во-вторых, нападение на Алю не было доведено до конца. Возможно, злоумышленника кто-то или что-то спугнуло, вынудив спасаться бегством.

На следующий день закончилось лето 1939 года. Первого сентября началась Операция Вайсс – нападение вермахта на Польшу (в соответствии с подписанным неделей ранее Пактом Молотова-Риббентропа). Два дня спустя решением Великобритании и Франции локальный конфликт между соседними странами превратился во Вторую мировую войну.

Находившийся за тысячи километров от театра военных действий Свердловск в те сентябрьские дни жил совсем иными новостями. Ибо обнаруживаемые с периодичностью раз в две недели (ре-эскалация Винничевского приняла какой-то совершенно радикальный масштаб) трупы изувеченных детей будоражили горожан куда сильнее немецких бомбёжек польского Вестерплятте, до которых в тогда ещё нейтральном СССР никому не было никакого дела.

В день начала Второй Великой войны присланный Берией в Свердловск старший оперуполномоченный Отдела уголовного розыска центрального Главка РКМ Артур Брагилевский встретился с новыми свидетелями по делу о похищении и убийстве Вали Камаевой.

Беседы с ними (в некотором роде это была работа над ошибками, допущенными свердловскими сыщиками) дали весьма полезные результаты.