Дорога в вечность

1
Меня зовут Павел Ци. Ничего удивительного: просто молодой перспективный сотрудник китайского посольства встретил юную очаровательную москвичку, и все завертелось. Так появился я: лицом - китаец, а душой – русский. Мне 22 года, и я только что окончил механико-математический факультет МГУ. Да, он все еще существует и все в том же старинном центральном здании, которое теперь является особо охраняемым памятником архитектуры, как Московский Кремль. Что тут скажешь: раньше умели строить на века. Конечно, внутри все давно поменяли, инженерные системы, оборудование и все такое. Но величественные стены из светлого песчаника стоят как прежде, возвышаясь над Воробьевыми горами, как символ торжества науки и технологии.

Но о чем это я? Вы, мои дорогие подписчики, наверное, сейчас недоумеваете, зачем он говорит прописные истины, о которых все знают? А что, если я вам отвечу, что это репетиция моего ролика для Больших Выборов? Не верите? Да, сегодня четвертого мая сто двенадцатого года после Квантовой Революции – самый счастливый день в моей жизни. Сегодня Научный Совет МГУ одобрил мою работу для участия в Больших Выборах, и это лучшее, что со мной могло произойти! Конечно, вы меня понимаете, и, конечно, немного мне завидуете, но я вас прощаю: в эту минуту мне завидует четырнадцать миллиардов триста сорок восемь миллионов четыреста двадцать тысяч сто пятьдесят два человека, исключая детей до десятилетнего возраста. Я не прошу вас пожелать мне удачи, мечтать победить в Больших Выборах – это было бы слишком самонадеянно, прошу просто меня поддержать, иначе я от волнения сойду с гонки раньше финиша. Мне надо от вас только услышать: «Ну, Паша, соберись! Самое трудное ты уже сделал!»


2
Из исторического доклада профессора Джеймса Гэлберта Гринуотера на XXIV Всемирной научной конференции по нейробиологии, организованной Общественным научным сообществом Республики Англия и Уэльс (Лондон, 23 сентября 34 года после Квантовой Революции):

«… Итак постараемся обобщить те результаты, которые были получены в ходе эксперимента «Дорога в Вечность», успешно осуществленного нашей исследовательской группой Шеффилдского университета совместно с коллегами из Института нейробиологии Университета Гранады:
 
Во-первых, работа мозга, осуществляемая посредством электрических импульсов, может быть корректным образом оцифрована. Созданный таким образом цифровой двойник будет полностью имитировать работу головного мозга живого существа и, как предполагает наша рабочая группа (утверждать это без проведения соответствующего опыта на человеке мы не можем) будет сохранять человеческую личность, поскольку кажущаяся индивидуальность есть всего лишь плод случайных электрических взаимодействий.

Во-вторых, цифровой двойник может динамично развиваться, имитируя создание новых нейронных связей. Если цифровой двойник будет достаточно долго воспроизводить электрические сигналы, исходящие от формируемых нейронных связей живого объекта, такое «обучение» позволит ему и после смерти оригинала продолжить электрическую квазимозговую активность, как если бы живое существо продолжало жить. После проведения многочисленных опытов над животными, расчетным путем удалось установить, что такой срок составит для человека 50-55 лет. То есть, если человек в возрасте 20-25 лет будет оцифрован, и в течение пятидесяти лет продолжит обучать своего цифрового двойника, то в возрасте 70-75 лет его цифровой мозг сможет продолжить жизнь его разумной личности практически бесконечно. Совместно с лабораторией квантовой инженерии MTI нам удалось создать чип-передатчик, вживление которого в мозг испытуемого позволяет осуществлять мгновенную передачу сигнала между человеком и его вторым цифровым «я», что позволяет обеспечить техническую сторону процесса обучения.

 В-третьих, оцифровка мозга человека требует огромных вычислительных мощностей. Даже в эпоху после Квантовой Революции для отправки в бессмертие одной человеческой личности требуется строительство сверхмощного квантового суперкомпьютера, затраты на создание которого превышают годовой бюджет Республики Англия и Уэльс. К сожалению, из-за ограниченности ресурсов, наша технология позволяет обессмертить только отдельных личностей, и поэтому они должны быть действительно достойны этого великого дара…»

3
«Международная конвенция об основных принципах проведения Больших Выборов (Шанхай, 14 марта 52 года после Квантовой Революции)»:
 
Нации Мира, объединенные общей задачей определить механизм проведения свободных, независимых и честных выборов достойнейших лиц, разум, воля и сознание которых имеют такую ценность для человечества, чтобы приобрести цифровое бессмертие (далее – Большие Выборы), заключили настоящую Конвенцию о нижеследующем:

Статья 1
Большие Выборы проводятся один раз в пять лет.
В качестве кандидатов могут участвовать дееспособные лица в возрасте от 20 до 25 лет, представившие оригинальную идею, разработка которой имеет фундаментальное значение для всего человечества, его прогресса и развития. Идея должна иметь научную значимость и принципиальную осуществимость и должна быть разработана в той степени, как это позволяет текущий уровень развития науки и техники. Срок дальнейшей научной разработки идеи и ее практической реализации должен очевидно превышать средний срок человеческой жизни.
Научная значимость и принципиальная осуществимость идеи должны быть подтверждены решением научного совета одного из высших учебных/ научных учреждений, аккредитованных в соответствии с порядком, указанным в Приложении № 1 к настоящей Конвенции, список которых публикуется для всеобщего доступа на официальном сайте Больших Выборов. К решению научного совета прилагается две положительные рецензии аккредитованных учреждений других стран, не менее чем одна из которых должна находиться на другом континенте.
Работы, содержащие идею, отвечающую вышеуказанным требованиям, должны быть направлены на официальный сайт Больших Выборов с 01 марта до 31 мая соответствующего года. К Большим Выборам будут допущены первые 150 работ, полученных провайдером. Все допущенные работы должны быть опубликованы на официальном сайте для всеобщего сведения.
 
Статья 2
Большие Выборы являются двухэтапными:
На первом этапе все дееспособные жители планеты Земля в возрасте от 18 лет могут проголосовать за одну из работ, допущенных к Большим Выборам в соответствии со Статьей 1. Голосование проводится с 01 июня по 30 ноября. По итогам первого этапа определяются три работы, набравшие наибольшее количество голосов.
На втором этапе Большой Совет, состоящий из Оцифрованных (лиц, продолжающих свою жизнь в цифровом пространстве) и Кандидатов в Оцифрованные (победителей Больших Выборов прошлых лет), определяет победителя путем голосования. Голосование проводится с 01 декабря до 31 декабря. Члены Большого Совета должны выбрать победителя единогласно, голосуя по каждой кандидатуре отдельно, проявляя разумность и гуманизм, достойные членов Большого Совета. В случае, если единогласие ни по одной из кандидатур не достигнуто, Большие Выборы признаются недействительными и проводятся на следующий год.

Настоящая конвенция составлена на десяти языках (английском, испанском, итальянском, китайском, немецком, русском, французском, урду, хинди и японском), каждый экземпляр является аутентичным.
Настоящая конвенция ратифицирована в установленном порядке представительными органами двухсот девяти государств.»
 
4
На календаре было уже 31 декабря, и профессор Карл Дитрих Генмайер решил взять себя в руки и сделать, наконец, необходимый выбор. Как член Большого Совета он должен был решить судьбу трех претендентов на звание Кандидата в Оцифрованные, и в этот раз решение давалось ему с огромным трудом. Вся эта безумная шумиха в СМИ и соцсетях по поводу Больших Выборов не давала ему покоя уже почти семь месяцев. В этот раз интрига была особенной. Работа-лидер шла впереди с огромным отрывом от конкурентов, и 30 ноября счетчик на официальном сайте остановился на ошеломительной цифре 94,8% голосов. Это был феноменальный успех. Все информационное пространство было занято обсуждением деталей работ-победителей и перспектив второго этапа, результат которого всем казался очевидным.
 
Профессор открыл свой личный кабинет на сайте Больших Выборов и в очередной раз начал просматривать конкурсные работы. Программа предусмотрительно расположила их в порядке возрастания голосов, поданных за каждую из них на первом этапе голосования. К каждой работе прилагались справочные материалы, помогающие членам Большого Совета разбираться в нюансах предоставленной идеи, что было особенно удобно в случае, когда Кандидат в Оцифрованные не был специалистом в той отрасли науки, которой была посвящена конкурсная идея.

Первая работа намибийского студента Иипумбу Моренга была посвящена разработке двигателя, способного разогнать космический корабль до скорости, близкой к скорости света. В самой идее не было ничего особо оригинального, мечта о межзвездных полетах издревле манила к себе человечество, что объясняло регулярное попадание подобных работ в список для второго этапа голосования. В этот раз предлагаемый механизм реализации идеи был даже не лишен оригинальности и остроумия, но в целом интереса ни у избирателей, ни у профессора Генмайера не вызвал. Работа набрала вполне заслуженные 1,8 % голосов. Профессор без колебания нажал на красную кнопку, символизирующую голосование «против», и, посмотрев в рейтинг, убедился, что был не одинок: четверо членов Большого Совета проголосовали точно также.

Вторая работа была намного интереснее.  Хорхе Луис Рубейра – молодой ученый из Мексики, изложил идею создания прибора, осуществляющего искусственный фотосинтез: выработку кислорода из углекислого газа под действием солнечных лучей. Предлагаемая логика прибора обеспечивала не только феноменальную производительность, но и высокую экономическую эффективность технологии, что делало решение особенно заманчивым. Трудности с обеспечением кислородом до настоящего момента были основным препятствием для колонизации ближайших планет Солнечной системы. Три станции на Луне и две на Марсе были приблизительно также эффективны как полярные станции в Антарктиде: исключительно для укрепления национальной гордости. Экономической пользы от станций не было: современный уровень развития техники позволял создавать очень ограниченный объем кислорода, что заставляло экономить количество работающих на них персонала. О какой-либо колонизации в таких условиях речь идти не могла. Предлагаемая идея, действительно, открывала дорогу для развития в этом направлении, выводя освоение других планет на совершенно иной уровень.
 
Карл Дитрих посмотрел на рейтинг, как он и ожидал, там горело девять зеленых кнопок. Только он, и профессор Санжай Мубарурти еще не отдали свои голоса. Однако результаты рейтинга резко диссонировали с голосованием первого этапа, которое дало за эту блестящую работу всего 3,4 % голосов.

Маленький домашний робот простейшей конструкции привез профессору чашку крепкого кофе со сливками. Отпив пару глотков обжигающего ароматного напитка, Генмайер закрыл глаза, смакуя волну охватившего его удовольствия и обдумывая свое окончательное решение. Через несколько минут напротив второй работы горело 10 зеленых огоньков.
 
Лидер первого тура - работа, набравшая 94,8 % голосов, принадлежала русскому студенту со странным именем – Павел Ци. Профессор Генмайер знал многих русских, но никогда не встречал у них подобной фамилии. Продолжая смаковать любимый напиток, он в очередной раз внимательно прочел:

«Теория суперструн, возникшая еще в 1970-х годах эры, предшествовавшей Квантовой Революции, до сих пор будоражит умы физиков-теоретиков, которые с ее помощью смогли устранить ряд трудностей в квантовой теории поля, и математиков, создавших ее сложный, но стройный и элегантный математический аппарат. Идея того, что Вселенная состоит не из множества различных элементарных частиц, новые разновидности которых открываются с завидной регулярностью, а из крохотных струн, колебания которых на разных частотах и формируют весь окружающий нас мир, обладает такой притягательной универсальностью, что ученые продолжают биться над ее развитием уже третье столетие, хотя ее экспериментальная доказуемость остается под вопросом. Несмотря на все научные и технические достижения последних десятилетий ученым так и не удалось создать прибор настолько чувствительный, чтобы он смог зафиксировать наличие столь малой величины, как струна, и тем подтвердить ее физическое существование. Тем более интересной является возможность создания компьютера на новой физической основе – суперструнного компьютера, вычислительные возможности которого превысят наши современные квантовые компьютеры в сотни миллиардов раз…» Дальше в работе следовали страницы с описанием возможных алгоритмов работы и множеством замысловатых математических формул, доказывающих принципиальную возможность создания суперструнного компьютера.

Профессор сделал еще глоток. Компьютер на новой физической основе… Дело попахивает новым технологическим укладом. Уже однажды, после того как квантовые компьютеры полностью вытеснили древние вычислительные машины, человечество перешло к новому технологическому укладу, который настолько изменил жизнь, что на международном уровне было принято решение о начале нового летосчисления. А что даст этот новый уклад? Каковы будут его последствия? Генмайер вернулся к заключительным абзацам работы:

«Разработка суперструнного компьютера откроет для человечества множество новых неизведанных дорог, главной из которых является Дорога в Вечность. Сейчас мы проводим Большие Выборы только потому, что существующие вычислительные возможности позволяют обессмертить разум только отдельных уникальных людей. Но с приходом эры суперструнных компьютеров, с их сверхвысокой вычислительной мощью, цифровое бессмертие станет доступно каждому человеку. Они сделают Большие Выборы не нужными, а выбор каждого – сверхважным...»
 
Так вот почему эта работа получила такую поддержку избирателей: из них, возможно, только несколько сотен человек действительно поняли сущность изложенной идеи, но зато каждый смог оценить последствия ее реализации – цифровое бессмертие для всего человечества. Генмайер встал с кресла и подошел к высокому окну. С его тридцать четвертого этажа открывался великолепный вид на вечерний Берлин. Сияющие огни наземных и воздушных проспектов, расчертивших город в разных направлениях, создавали разноцветный узор, напоминающий картины древних мастеров двадцатого века эры до Квантовой Революции. Силуэты воздушных дронопортов, парящие над городом, словно летающие острова, переливались яркими красками предновогодних поздравительных роликов, неумолимо напоминавших профессору, что времени для решения осталось очень мало.

«Мы живем в эпоху феноменального технического прогресса, скорость которого показалась бы невероятной людям, жившим до введения Больших Выборов. И связь этих понятий совсем неслучайна. С 52 года после Квантовой Революции каждый школьник на планете мечтает поступить в аккредитованное учебное заведение с единственной целью – разработать великую идею и поучаствовать в Больших Выборах. Деньги, слава, власть – все эти стремления живут в человеческой душе точно также, как и тысячи лет назад, но они больше не могут конкурировать по притягательности с возможностью стать бессмертным. Стремление к вечной жизни собственного разума затмевает все, поэтому история еще никогда не знала такого взлета интереса к естественным наукам, с помощью которых можно разработать самые прорывные идеи, проникающие в сердце каждого избирателя. Но если Большие Выборы станут не нужны, то молодежь потеряет этот самый благородный и честный стимул развивать науку и технологию, и что тогда? Закат современной технологической цивилизации?» - профессор Генмайер глубоко изучал историю науки и помнил из специальной литературы, что в конце XX – начале XXI века эры, предшествовавшей Квантовой Революции в истории уже был такой период, когда стремление к накоплению богатств настолько затмило собой стремление к развитию и прогрессу, что отдельные страны были в технологическом смысле отброшены на десятилетия назад, и только чудо Квантовой Революции и введение Больших Выборов позволили им снова выйти на передовые рубежи технического прогресса и даже породить таких амбициозных и талантливых молодых людей, как Павел Ци.

На профессора Генмайера накатила волна благородного негодования, но было в ней что-то такое, от чего Карлу Дитриху было немного не по себе. Отчетливая нотка фальши портила безупречную картину его рассуждений, как лишняя ложка сахара портит изысканный десерт.

«А что, если Павлу Ци удастся реализовать свой супергениальный проект, и каждое ничтожество на Земле станет таким же Кандидатом в Оцифрованные, как и он сам, Карл Дитрих Генмайер, который всю свою жизнь положил на алтарь науки? Миллиарды бесполезных, приземленных, убогих умишек заполнят хранилища суперструнных компьютеров и будут бесконечно наполнять сеть своей никчемной болтовней и информационным мусором.  Он, профессор Генмайер, член Большого Совета, один из одиннадцати самых уважаемых лиц на планете, к мнению которого прислушиваются миллиарды людей на Земле, станет просто одним из многих ученых, возможно, даже довольно известным в узких кругах, но, увы, совсем не интересным для остального человечества» - эта мысль была невыносимо мучительной для «аристократа духа», каким себя считал профессор Генмайер. Он снова и снова отбрасывал ее, пытаясь сосредоточиться на выстраивании логических аргументов «за» и «против» идеи, предложенной русским студентом, но каждый раз она снова появлялась на горизонте его умозаключений, как маленький вертлявый чертик, показывающий длинный красный язык его совести и благородным намерениям.

Вконец измученный профессор даже не заметил, как уснул в своем комфортабельном рабочем кресле. Когда он очнулся от глубокого и тяжелого сна, огромные световые часы, сияющие со стен ближайшего дронопорта, отсчитывали последние секунды уходящего года: 29,30,31… Профессор Генмайер охнул, поспешно активировал личный кабинет и нажал красную кнопку.