Как Царь-ымператор с чертополохом музыкой воевал

    Поступили в царский дворец, самому батюшке Царю-ымператору сообщения от кубернаторов, городничих и деревенских старост, одно другого страшней. Откуда ни возьмись вырастает в стране-государстве черный чертополох. Да не простой, а с шипами, cловно когти у нечистой силы. Да еще и растет, как на дрожжах, оплетает  вмиг улицы, дома, церкви с колокольнями — аж до маковок с крестами, лезет, как гигантский плющ, тока  колючий, словно сто ежей в мешке.
    А если же кто начинает его выдирать из земли или со стен сдирать и, стоит тому уколоться  об шип-колючку, засыпает человек  напрочь.  И не растолкать его, не разбудить, хоть пушкой пали, хоть в ухо кричи. Где укололся, там и упал.

    Царь-ымператор  наш , хоть и крутой, но справедливый,  бороду в кулак, задумался. Поправил корону, перстнем адамантовым по столу постучал, велел собирать государев совет в Хризолитовой палате. А палата та — об одном столбе, высоком, как память о дедах. Да, окромя, и все важные сановники, как на ладони.

    Пришли званые гурьбой в палату:

ГлавМаршал — усы торчком, сапоги со скрипом, орденов на груди столько, что пуля не пробьёт. Суровый, с пистолем и саблей на боку. Сел, кашлянул, ждёт.

ГлавПоп — в ризе парчово-шелковой, с кадилом, а в кармане — свечей пук на всякий случай. Глаза строгие, затуманенные молитвой о благе всех граждан, особливо царя.

ГлавШаман — в балахоне из  шкуры бобра, в шапке енотовой,  с веточками полыни. Глаза — две щёлочки, видит через  века,  туда и обратно. Молчаливый, бубном постукивает, бубенчиками потряхивает.

ГлавБотаник — маленький, суетливый, в пенсне, с лупой и гербарием. Вечно бормочет про корневую систему и фотосинтез. Его слушают с вежливой улыбкой, но в толк не особливо берут.

ГлавУченый Секретарь — высокий, худой, в очках, весь в чернилах. При нём — бумаг кипа, свитки, таблицы. Говорит складно, но так, что никто ничего не понимает. Но все кивают, чтобы не отстать от прогресса.

     Осмотрел царь-ымператор совет, головой покачал:
— Так, господа мои советчики. Докладывайте, что думаете об этой чёрной напасти и какие предложения имеете.
     ГлавМаршал встал, кулаком по столу:
— Рвать и метать! Артиллерией, пехотой, бомбами! Мы этот чертополох выкорчуем вместе с землёй!
     Царь-ымператор рукой махнул:
— Сядь, Маршал. Ты его артиллерией выкорчуешь — от городов и от сёл ничего не останется. Думай дальше.
     ГлавБотаник засуетился:
— Ваше величество, позвольте исследовать. Если я возьму образец, выращу в пробирке, то, возможно, пойму, как убить его на клеточном уровне...

     — Сядь, Ботаник. Пока ты его вырастишь — он всю столицу и весь дворец оплетёт. Нам образцы не нужны, нам решение нужно.

     ГлавШаман молчал. Потом сказал тихо, но внятно:
— Семена, ваше величество, разбросали шпионы заморские. Я в дыму полынном видел: прилетели ночью, мешки вскрыли, над городами развеяли. Теперь чертополох и лезет везде, потому что не наш он, чужой.
     Царь-ымператор нахмурился:
— Шпионы, значит. Ну, с ними потом разберёмся. А пока — как остановить?

     Тут ГлавПоп поднялся, кадилом помахал:
— Ваше величество, есть у нас средство проверенное. Царь-водка. Уже известно, что если чертополох облить — он скукоживается и обходит те места, где пролилось. Можно столицу рвами обнести и залить их водкой, пока мы думаем, как дальше быть.
   
     Царь-ымператор почесал затылок:
— Водки на всю страну не напасёшься. Но столицу с советом спасти надобно. Заснем мы, всей стране несдобровать. Пиши указ: вырыть рвы, залить их царским напитком.

     А пока воеводы копали и водку лили, чертополох действительно скукожился у границ столицы, но в деревнях и городах страны-государства продолжал ползти и всё заплетать своими колючками. И так резво, словно подмазанный.

— Надоть разведку, — сказал царь-ымператор. — Узнать, что и как в других губерниях, и сколько там за-снувших наших граждан.

      ГлавМаршал вскочил:
— Есть у нас один Главнолетчик — Емеля! Он и на печи летать умеет. А мы ему недавно Царь-дрон выдали — новый, аж со сто пятьдесятью моторами. Пусть слетает, посмотрит.
— Кликать Емелю! — приказал царь.

      Прибежал Емеля. В валенках, в телогрейке с джойстиком в руке.
— Ну что, Емеля, — говорит царь, — надо лететь на разведку. Посмотри, что с городами, где чертополох, сколько спящих. Вернись с докладом.
      Емеля почесал затылок:
— Надо бы квасу, Ваше Величество, налить!
— Полетишь — налью.  Забористого, с хренком. Из моих запасов.
— Договорились.

      Вытащили из сарая Царь-дрон. Здоровенный на весь ародром, с пропеллерами, с рацией-телеграфом, а на корпусе — надпись: «Наш Царь-Дрон самый большой в мире».      

      Сел Емеля в кресло, взял джойстик, нажал красную кнопку. Аппарат всеми моторами загудел, загремел, подпрыгнул и взмыл без разгона в облака. Емеля аж вскрикнул, а потом обвык, начал квас из термоса хлебать, баранками закусывать и в окошко поглядывать.
      Внизу — один чертополох. Все города и села оплетены, как черной паутиной. Улицы еле видны, люди спят на тротуарах, около домов, даже на дорогах и тропинках — кто куда упал, там и заснул. Дым из труб не идёт, колокола молчат, даже собаки не лают.
— Ну и дела, — говорит себе Емеля. — Прямо, как в сказке с колдовством-волшебством.
      Облетел он тридцать три города, сорок четыре деревни, пятьдесят пять хуторов. Везде — одно и то же. Чертополох оплёл дома, избы, амбары, церкви. Спящих — тысячи. Емеля всё записал, вернулся к царю.

     — Ваше величество, — докладывает, — плохо. Спящих — почти всё царство-государство. Чертополохом все заросло по самые крыши, по самые маковки. Городов, селений не видать. Надо что-то делать.
      
      Царь-ымператор приуныл.
      Но ГлавУченый Секретарь вдруг оживился, бумагами зашуршал:
— Ваше величество! Счас поступило сообщение из академии всяческой науки. Чертополох оказывается не терпит музыки. Но не всякой, а бравурной, маршовой. Как только звучат трубы, барабаны и медные тарелки — колючки вянут, стебли опадают!

      Царь удивился:
— Музыка? Ты что, шутишь?

— Никак нет. Проверено на лабораторном чертополохе. Играли марш «Варшавянку» — он засох за два часа. Играли «Прощание славянки» — скукожился за час. А когда заиграли «Боже, царя храни» — так он вообще сбежал с подоконника.

      Царь задумался. Потом хлопнул ладонью по столу:
— Значит так! Собираем граммофоны, патефоны, музыкантов. Расставляем по всему городу. Включаем марши на всю мощность. Всем, у кого есть громкоговоритель — играть!
       И заиграла музыка. Сначала в столице. Трубы трубили, барабаны барабанили, пластинки закружились на патефонах. Чертополох затрепетал. Сначала сморщился, потом начал терять шипы, потом засох и стал падать со стен, как сухая трава.

— Работает! — крикнул ГлавБотаник, который всё-таки взял образец и под мелкоскопом увидел, как клетки лопаются от вибрации. — Он не выносит боевого ритма!

       Музыку понесли на поля, на улицы, в деревни. Вскоре чертополох по всей стране начал вянуть, скукоживаться и осыпаться. Дороги очистились, стены освободились, колокольни засияли. Страна вздохнула свободно.

      Но остались спящие.
Тысячи людей лежали на улицах, в полях, у домов. Не проснулись. Музыка их не смогла разбудить, уж очень сильным оказался черный яд. 
      И тогда царь-ымператор собрал совет вторично.
— Чертополох победили, — сказал он. — Но люди спят. Что делать?

      ГлавМаршал стукнул кулаком:
— Разбудить военным оркестром! В барабаны! В трубы! В литавры!
— Пробовали. Не помогло, — вздохнул царь.
   
      ГлавПоп поднял кадило:
— Окропить их Царь-водкой!
— Не помогло, — повторил царь.

      ГлавБотаник зашептал:
— Возможно, если ввести внутривенно экстракт чертополоха...
— Прекрати, — сказал царь. — Не надо больше чертополоха.

      Тут ГлавШаман, который всё это время молчал и курил палочками свой дым, вдруг открыл глаза, похожие на две прорези в тумане.
— Есть райская птица, — сказал он. — Зовут её Алконост. Она поёт так, что любой человек, услышавший её, забывает печаль. Её голос проникает сквозь любые преграды. Даже сквозь сон.

     — Где живёт эта птица? — спросил царь.
— На краю света, в тридевятом государстве, в Мирового Дерева ветвях, рядом с Раем. Туда можно попасть только сказочным путем.

      Царь-ымператор хлопнул по столу:
— Ну, раз нужна сказка, тогда принести из Золотой палаты сапоги-скороходы, которы от моего прадеда остались. Ходил он в них за три моря, в тридесятое царство. 
      Принесли сапоги. Сапоги знатно кожаны, каблуки со шпорами, сами расписные с пряжками. На одном сапоге из яхонта алого,  на  другом -  из яхонта лазоревого.

— Кто пойдет в экспедицию за Алконостом-птицею? — Царь-ымператор посмотрел на советчиков.
      ГлавМаршал покряхтел, покашлял: — Царь-батюшка, здесь нужен воин молодой, не только силы большой, но и умом, чтоб востер. Есть такой, у Голубиной книги в карауле стоит. Ваня-богатырь.
— Зови его сюда! — сказал царь.

     Пришел Ваня. Росту — сажень косая, плечи — дверной проём, кулачищи — что пудовые гири.

— Ваня, дорогой, послужи не мне царю, а народу спящему. Надоть голос птицы Алконост записать, аль саму привесть. Только она может их сон разрушить. Живет она в тридевятом царстве, на краю света. Чтобы туда попасть —  вот сапоги скороходы. Порадеешь?

— Почему не порадеть, Ваше Величество, и народу, и тебе. Это дело богатырское. 

— Как записать голос райской птицы? — спросил царь, глядя на советчиков.
      ГлавУченый Секртарь пошептался с ГлавБотаником и говорит:
— Есть такая заморская штуковина, плеер называется. Голос запоминает, а потом, как граммофон звучит. Тока без пластинки. На батарейках работает, как фонарики. У нас в академиях есть.

— Немедленно принесть. Ване вручить. Экспедицию начать, времени не терять.

      Принесли плеер, обули Ваню-богатыря в сапоги. В саму пору. За обшлаг кафтана сунули записку от министерства культуры (чтобы Алконост не сомневался в полномочиях). ГлавПоп Ваню сбрызнул Царь-водкой, ГлавШаман обкурил полынью.
      Ваня каблуками щелкнул и пропал из вида.

      Шагнул Ваня раз — полцарства пролетел, второй раз шагнул — уже край государства, третий раз шагнул — вот оно тридевятое царство и вот оно Мировое Дерево.

      Подошел к дереву и видит птицу чудесную, голова у неё девичья, с волосами, в косы убранными, на голове корона золотая, вся каменьями драгоценными об-сыпана, тело — птичье, переливается яки радуга.

— Здравствуй,  Ваня-богатырь, — сказала Алконост. — Зачем пришёл?

— Спаси народ, — ответил Ваня-богатырь. — Люди спят, не просыпаются. Чертополох их усыпил. Умрут все спящие, не евши и не пивши.

      Алконост наклонилась к Ивану и говорит: —  О каком народе, Ваня, ты печалишься?

— О том, какой Русским духом полон.

— Я пою только для тех, кто хочет пробудиться. Если человек заснул навсегда — он не услышит. Но если в нём есть хоть одна искра — моя песня разбудит. Хорошо. Я спою.
      Она запела — и полился голос. Тонкий, серебряный, проникающий в каждую клеточку. Ваня-богатырь включил плеер. Голос пел о рассвете, о любви, о счастье, которое всегда рядом, но не все его видят. О том, что даже самая тёмная ночь заканчивается.
     Алконост замолчала.
— Спасибо тебе, Райская Птица! — Поклонился в пояс Ваня-богатырь — Народ и я тебя никогда не забудут.

     Шагнул от дерева, щелкнул каблуками, три раза шагнул и оказался в Хризолитовой палате, перед Царем-ымператором и его советчиками.
— Есть голос Алконоста! — закричал он. — Есть!

     Плеер отнесли в академию. Там голосу Алконоста силы прибавили, очистили от шума (там чуть слышно бы-ло, как ветер в ветвах Мирового Дерева шумел, да кузнечики в траве стрекотали), поставили на повтор и записали на пластинки.

     Царь-ымператор распорядился:
— Разнести по всему царству-государству немедленно, играть через патефоны, граммофоны по всем городам, селам и деревням! Громко! Чтоб слышали все!

     Тут и началось чудо.
     Первый, кто услышал голос, открыл глаза и улыбнулся. Потом второй. Потом сотни. Потом тысячи. Люди просыпались и говорили: «Что это было? Я видел свет. Я чувствовал радость». Даже те, кто не верил ни в птиц, ни в чудеса, чувствовали, как внутри теплеет и светлеет.
    
     А царь-ымператор сидел на троне, слушал голос Алконоста и думал: «Как хорошо, что мы не стали сражаться с чертополохом  мечами и пушками. Они бы не помогли. А музыка и голос Райской Птицы — помогли».

     Вот и сказке конец. А кто дослушал — тот уже проснулся.