Махно красный комбриг

(провокации большевиков)

Коммунист из Бердянска Дыбец: «Примерно через неделю после того, как мы провозгласили власть ревкома, — к городу подошли махновские отряды. Нестор Махно тогда (март 1919, Ю.К.) был в такой ипостаси: командир «Третьей Советской бригады — имени батьки Махно».
Махно, таким образом, явился в город — в качестве командира бригады Красной Армии. Нам ничего другого не оставалось, — как его приветствовать: всё же советские войска.
Каков он был из себя? Ну, что сказать? Был среднего роста. Носил длинные волосы, какую-то военную фуражку. Владел прекрасно всеми видами оружия. Хорошо знал винтовку, отлично владел саблей. Метко стрелял из маузера и нагана. Из пушки мог стрелять. Это импонировало всем его приближённым — сам батько Махно стреляет из пушки».

Но отношения махновцев и Красной Армии были напряжёнными, — и те, и другие ждали от союзника провокации. Махновские информаторы из штабов Красной Армии предупреждали, что существует неофициальное распоряжение об аресте и ликвидации комбрига Махно, — и чтобы батько не вздумал приезжать в большевистские штабы на совещания.

В конце марта 1919 года произошёл такой казус. Находящиеся три месяца в боях бойцы отряда батьки Правды были сняты с фронта — и отправлены в район Орехово (место своего формирования), на отдых и ротацию. Кто-то сообщил по линии железной дороги в штаб Заднепровской большевистской дивизии в Александровск, что на них движутся повстанцы с целью — рассчитаться за все обиды. А там этого — как будто и ждали.

И полетели во все инстанций панические телеграммы. 26.03.1919г. Скачко докладывал в Харьков: «В районе Орехова образовалась анархическая банда, которая занялась выступлениями против местных советов. Против банды был выслан Александровским исполкомом кавалерийский отряд, который перешёл на сторону бандитов. Штабом Дыбенко после этого были выдвинуты все имевшиеся в его распоряжении в Александровске силы — инженерный батальон при автоброневике. После боя войска Дыбенко вынуждены были отступить».

А на самом деле — ничего не произошло. «У страха глаза велики», — гласит украинская пословица, — но жалобы и бумаги стали подшиваться. «Недоразумение» породило массу насмешек и анекдотов, — даже в песне «Яблочко» появились новые куплеты. Позднее Антонов-Овсеенко напишет: «Впоследствии сам Дыбенко подшучивал над этим «недоразумением» и тыловой паникой».

Махновцы же этот инцидент рассматривали — как очередную провокацию. А пока происходило это «недоразумение», повстанцы в жестоком бою заняли город и порт Мариуполь.

Официальная пресса большевиков, и до того писавшая о махновском движении в извращённом виде, стала систематически поносить его, умышленно ложно приписывая ему всякий вздор, гадости и преступления. Следующий пример достаточно рисует большевиков в этом отношении.

В конце апреля или начале мая 1919 года генерал Шкуро, одураченный одним пленным махновцем, прислал Махно письмо, в котором, восхваляя самобытный военный талант его и сокрушаясь, что Махно пошёл по ложному революционному пути, предлагал ему объединиться с армией деникинцев — во имя спасения русского народа.

Революционеры-повстанцы, читавшие это письмо у себя на широком заседании, немало смеялись наивности и тупости контрреволюционного генерала, не знакомого даже с азбукой революции в России и на Украине. Они передали письмо в свою газету «Путь к Свободе» для напечатания и для осмеяния его. Письмо, в сопровождении насмешек, целиком было отпечатано в № 3 газеты «Путь к Свободе».

Что же делают коммунисты-большевики? Они берут это письмо из махновской газеты, перепечатывают в своих газетах, — и, с чудовищным бесстыдством, — заявляют, что это письмо перехвачено ими по дороге, что между Махно и Шкуро идут переговоры о союзе, и что, скорее всего, этот союз уже состоялся. Собственно, вся «идейная борьба» большевиков с махновщиной проходила в такой форме.

Редкий случай, когда за махновцев вступился целый командарм Красной армии Скачко (16.04.1919): «Мелкие местные чрезвычайки ведут усиленную компанию против махновцев, и в то время, когда те проливают кровь на фронте, в тылу их ловят и преследуют — за одну только принадлежность к махновским войскам. Глупыми, бестактными выходками мелкие чрезвычайки — определённо провоцируют махновские войска и население на бунт против советской власти…
Так дальше продолжаться не может: работа местных чрезвычаек определённо проваливает фронт и сводит на нет все наши военные успехи, создавая такую контрреволюцию, какой ни Деникин, ни Краснов никогда бы сделать — не смогли. (Дальше Скачко просит переподчинить чекистов ему, чтобы он мог лично контролировать их репрессии, - Ю.К.).
В случае отказа я буду вынужден провести эту меру в пределах своей армии — собственной властью, и пусть меня тогда вешают, как бунтовщика, ибо я предпочитаю лучше быть повешенным, нежели смотреть, как все завоевания Красной Армии сводятся на нет — глупостью».

Во время восстания Григорьева большевистские газеты писали о союзе атаманов Махно и Григорьева — как о свершившемся факте. Их осадил сам комдив Павел Дыбенко в интервью газете «Коммунист» от 14.05.1919г.: «Никто не может утверждать о причастности Махно — к григорьевщине. Честный революционер, каким он является, несмотря на свой анархизм, — Махно верен рабочему движению и свято выполняет свой долг в войне против белогвардейских банд. Всякие обвинения Махно — гнусная провокация».

Решающую роль в «травле Махно» сыграл Троцкий, приехавший к этому времени на Украину. Нетрудно догадаться, какие порывы зародились в его душе, когда он, с некоторого расстояния, — увидел свободный район, услышал речи народа, живущего непосредственно — своим умом, и сознательно не замечающего новую власть, — прочёл газеты этого народа, в которых простым, безбоязненным языком называли его — только государственным чиновником.

В то время, когда повстанческие войска махновцев гибли под напором казачьих лавин Деникина, большевики несколькими полками вторгались в повстанческие сёла с северной — «тыловой» — стороны, хватали и казнили на местах отдельных повстанческих работников, разрушали коммуны района — или аналогичные организации.

Лейба Давидович, грозивший «железной метлой» всему анархизму в России, мог испытывать к махновщине — лишь чувство дикого, слепого раздражения, свойственного государственникам его типа. Целый ряд его приказов, направленных против махновщины, — дышит этим чувством.

Как тут не вспомнить знаменитую статью — «Махновщина», Председателя Реввоенсовета РСФСР Л. Троцкого, опубликованную в органе Реввоенсовета РСФСР газете «В пути», № 51 от 6.06.1919г.: «Есть Советская Великороссия, есть Советская Украина. А рядом с ними существует одно малоизвестное государство: это Гуляй-Поле. Там правит штаб некоего Махно. Сперва у него был партизанский отряд, потом — бригада, затем, кажется, — дивизия, а теперь всё это перекраивается — чуть ли не в особую повстанческую армию…» (тон говорит о некоторой обеспокоенности Троцкого сложившейся тенденцией к росту махновской армии — и решимости её сломать, - Ю.К.).

По свидетельству ряда анонимных источников из большевистских штабов, политика Троцкого в отношении махновщины была выражена им на тот момент так: лучше отдать всю Украину Деникину, нежели допустить дальнейшее развитие махновщины. Деникинщину, как открытую контрреволюцию, — всегда можно разложить классовой агитацией. Махновщина же идёт — в низах масс, и, в свою очередь, — подымает массы против большевиков.

С приездом Троцкого в Харьков 16.05.1919г. газетная «травля Махно» развернулась с невиданной силой. Также махновцы перестали получать патроны и вооружение, и до этого отпускавшиеся им с большим скрипом, и в недостаточных количествах.

Махновский начштаба Виктор Белаш: «Положение на фронте ухудшалось. Было очень трудно. Мы воевали. Бойцы и командиры проявляли массовый героизм, обливаясь кровью, устилая забурьяненные склоны балок и безымянных речушек своими трупами, а в это время кабинетный интриган (Троцкий, Ю.К.), не подвергающийся опасности, напустив на себя показной гнев, строил нам козни, организовывал провокации, разваливал фронт».

Когда у Махно были все шансы сломать хребет набирающему силу Деникину, — штабисты Южного фронта, под чутким руководством Троцкого, все силы кинули на ликвидацию непокорного комбрига. Им в помощь был прорыв в махновский район конницы Шкуро, останавливать который было нечем, — и Махно был вынужден начать спешное отступление, оставляя Мариуполь и Бердянск.

Вечером 25.05.1919г. на квартире Раковского состоялась сходка большевистских лидеров с повесткой дня «Махновщина и её ликвидация», на которой, в числе прочих, присутствовали Дыбенко, Антонов-Овсеенко, Подвойский. Видимо, её заставил провести сам Троцкий, хотя лично на ней не присутствовал, но его дух витал над этим собранием, — и финальная резолюция напоминала письмо из сумасшедшего дома.

В тот момент, когда Деникин уже рвал на части Южный фронт и выходил на Москву, собрание постановило: ликвидировать Махно в кратчайшие сроки, выделив для этого — один полк (??? - у Махно тогда только под ружьём было больше 10 полков, - Ю.К.).

Комедия абсурда продолжалась: не поставленный начальством в известность командарм Скачко, видя невиданный приток новобранцев в махновскую армию (больше 30000) разворачивает махновскую бригаду — в дивизию. Его действия были логичны: Махно последний продолжал сдерживать Деникина, когда Украинский и Южный фронты уже «посыпались».

Когда Скачко поставили в известность о готовящейся ликвидации Махно, он заметил, что для такой операции понадобится минимум две хорошо вооружённые дивизии, — которых в условиях наступления Деникина просто не было. Вместо Скачко командармом 14-й армии был назначен Ворошилов с прямым указанием ликвидировать Махно, но суровые факты были таковы, что армия Ворошилова состояла — из дивизии самого Махно и пары бронепоездов.

Когда деникинское наступление с разгромом двух красных фронтов стало очевидно всем, 08.06.1919г. Троцкий уже вешал всех собак на Махно: «Всесильные на грабёж, махновцы оказались бессильны против регулярных частей… Махновские части оказались — совершенно небоеспособными, и конные белогвардейцы гнали их перед собой, — как стадо баранов… Кто является виновником наших неудач на Южном фронте? Махновцы и махновщина!»

Заклеймив махновцев — как неспособных воевать, Троцкий создал опасную иллюзию слабости Махно, которая распространилась — и на деникинские войска, победившие, в числе прочих красных полков, — ещё и лишённую патронов махновскую дивизию. И белым, и красным ещё предстояло в недалёком будущем убедиться в действительной силе Махно, — и его повстанческой армии.

Уже находясь в чекистских застенках, начальник махновского штаба Виктор Белаш пишет потрясающие по силе строки, разоблачающие большевистскую политику того времени: «Мы (анархисты) считаем, что в борьбе между личностью и государством необходимо выступить за личность — против государства, за общество — против насевшей на него власти. Все правительства несправедливы и держатся — на жестокости, наводят ужас — на своих подданых. Большевики-государственники тоже провозгласили насилие — своим правом.

Тюрьмы забиты, в чека убивают без суда и следствия, целая продовольственная армия и десятки других организаций грабят крестьян; насильственная коллективизация, избирательная система упразднена; деятельность партий, стоящих на советской платформе, — силой сводится на нет, закрывают газеты, арестовывают и расстреливают пролетариев-активистов, сплошь и рядом — бюрократические извращения.

Аппарат насилия сохранился с теми же функциями, что и при царе, изменились только названия: жандарм — стал сотрудником ЧК; полицейский — милиционером; чиновник — комиссаром и т. д. Развилась сеть шпионов, провокаторов, наёмных писак, придворных писателей, восстановилось положение челяди...

Государственная армия из мобилизованных солдат и назначаемых командиров и комиссаров — не может считаться истинной защитницей народа. Внутри страны — она является главным оплотом реакции, и используется — для подавления восстаний, покрывших сегодня всю страну, и выражающих недовольство населения проводимой политикой власть имущими» (Виктор Белаш).