Тринити Эйд

«С помощью этого аппарата можно переписать свою судьбу на клеточном уровне».
Аграфена вздохнула: умеют же некоторые вешать лапшу на уши.
Если бы всё было так просто, она бы уже лет двадцать ходила двадцатипятилетней – с плоским животом и без утренних мыслей «как бы без скрипа вылезти из кровати».
Но маленький чемоданчик с кристаллами уже стоял у неё на столе.
…А началось всё совсем иначе.

Аграфена переезжала в Германию с твёрдым намерением продолжить врачебную карьеру. Но реальность существенно отличалась от нарисованной в уме картинки.
– Доча, – ворчал папа, перебравшийся раньше нее – тебе что, Америки не хватило? Снова экзамены собралась сдавать? Тут и молодые с первого раза валятся.
– А вдруг получится? – слабо отбивалась она. – Я ж способная.
– У тебя немецкий, как у твоей мамы английский, – не удержался он. – Да и не девочка уже. Ну, будешь за копейки ассистентом. Кому ты что хочешь доказать?
Вопрос повис в воздухе. Ответа у неё не было.
Путь подтверждения диплома оказался не просто сложным – вязким, как болото. Экзамены, бюрократия, поиски мест для практики, бесконечные «ещё чуть-чуть»… В какой-то момент она махнула рукой и выбрала альтернативную медицину.
Письменный экзамен сдала легко. На устном экзаменаторов интересовал только один вопрос:
– Что вы здесь делаете с врачебным дипломом?
Хороший вопрос. Как на него ответить? Объяснять весь свой жизненный путь?
– Так сложилось, – просто пожала она плечами.
Профессия, к слову, была утверждена ещё в 1939 году как «альтернатива академической медицине». С тех пор многое изменилось – кроме главного: лечить толком нельзя, зато можно почти всё остальное.
Идеальная комбинация свободы и абсурда.
Однажды позвонила мама из Чикаго – человек, искренне верящий в новейшие достижения всего сразу и также искренне неверующий в свою дочь:
– У подруги был сеанс на аппарате «Тринити Эйд». Она прямо переродилась. Там что-то с квантовой физикой. Омоложение, похудение, гармония, счастье…
– Всё сразу? – развеселилась Аграфена.
– Ну, дом убирать он за тебя не будет, – отрезала мама. – Остальное проверь сама. Может, чем-то дельным займешься.
Через пару дней Аграфена уже сидела в кабинете с кружкой чая, пачкой овсяного печенья и тойчиком Гавнюшкой на коленях.
Чай остывал.
Пёс засыпал.
А она листала отзывы.
– «Помолодела на десять лет»
– «Боли ушли»
– «Чушь полная»
Внутри неё немедленно начался консилиум.
Врач крутил пальцем у виска. Женщина, которая всё ещё попадалась на рекламу омолаживающих кремов, уговаривала дать прибору шанс.
Женщина, как всегда, победила.
Ближайший дистрибьютор обнаружился в Лондоне.
Аграфена решила, что это знак – заодно можно и подружку Ленку навестить.
Ленка, услышав про прибор, немедленно захотела присоединиться:
– Я обязана это увидеть собственными глазами.
Аманда встретила их в полутёмной гостиной, где пахло благовониями и слегка – чужими ожиданиями. Бархатные шторы, свечи, тихий голос.
– Вы меня, наверное, узнали, – сказала она, выигрышно повернувшись  к ним профилем. – В семидесятых я играла Джину. Ну, вы понимаете, где...
Она сделала многозначительную паузу.
Аграфена вежливо кивнула.
Ленка прошептала:
– Слушай… а вдруг правда работает? Этот сериал же шел лет тридцать назад.
– Какую программу хотите? – деловито продолжила Аманда. – Похудение? Пятьдесят фунтов за сеанс.
– Там много? Я ж совсем отощаю –  испугалась Ленка.
– Это денег, – тихо пояснила Аграфена.
И уже громче:
– А демонстрация?
Через пару часов они вышли с чемоданчиком.
И, конечно, тут же зашли в кондитерскую отметить покупку.
Прибор, видимо, работал с отсрочкой.
В Германии Аграфена решила начать практику.
Первая подруга пришла «срочно похудеть».
Через пять сеансов сияла:
– Я не похудела. Даже наоборот. Но мне плевать. Я счастлива. Муж за мной бегает!
Аграфена хмыкнула:
 Неожиданно. Но приятно.
Потом был знакомый с больным коленом.
Вернулся с фотоаппаратом:
– Уезжаю на сафари! Колено болит, но какая разница?
Маникюрша с дерматитом:
– Уволилась! Делаю фарфоровые цветы. Химии больше, но это искусство!
Особые надежды Аграфена возлагала на косметолога Джулию.
– Приходи, покажи, – сказала та. – Может, сдам тебе часть офиса под этот прибор.
Аграфена провела пять сеансов. Джулия сияла, но договор не подписывала.
Через месяц позвонила:
– Я беременна!
– Ты же говорила…
– Бесплодие. Врачи сказали – всё. А теперь вот… Мы решили переехать за город.
Связь оборвалась.
Аграфена ещё какое-то время сидела с телефоном в руке.
Потом медленно положила его на стол.
В какой-то момент она включила прибор для себя.
Программа – «Благополучие».
На следующий день телефон зазвонил. Потом ещё. И ещё.
– У меня спина
– У меня жизнь не складывается
– У собаки тоска.
 От клиентов не было отбоя. Дом превратился в колл-центр.
Подвал – в кабинет. Гавнюшка – в неотключаемую сигнализацию.
Муж – в человека, которому «нельзя ни пригласить гостей, ни уехать».
Все эти месяцы прибор делал ровно одно и то же.
Он никогда не давал людям то, что они просили.
Он подсовывал то, что им было нужно на самом деле.
Подруге – уверенность.
Знакомому с больным коленом – поездку мечты.
Джулии – ребёнка.
А ей самой – возможность наконец увидеть собственную зависимость от чужой нужды.
Она ведь всегда хотела быть нужной.
Хотя… не настолько.
Телефон звонил.
Собака лаяла.
Кто-то стучал в дверь.
Она встала, взяла чемоданчик и аккуратно убрала его в шкаф с ненужным хламом – между ковриком для йоги и скороваркой.
– Обе вещи опасные… – усмехнулась она. — Но со скороваркой хотя бы правила понятны.
Телефон продолжал звонить.
Аграфена не подошла.
И впервые за долгое время почувствовала тишину.
И что она, кажется, снова принадлежит себе.