Лидия Русланова. Глава. 17 Публицистика

Глава. 17                Советские лагеря.


Кто ищет,
А между тем не хочет брать, когда
Ему дают, тот не найдёт уж больше,
Чего искал.

Уильям Шекспир (1564–1616 годы) — английский поэт и драматург, часто именуется национальным поэтом Англии.


Для Руслановой Л.А. лагеря начались намного раньше.
А в 1948 году следователи продолжали вести интенсивные допросы.
- Где вы были арестованы ?
- В Казани.

- Как вы там оказались ?
- Вначале в составе концертной бригады я оказалась в Ульяновске, а оттуда меня пригласили в Казань.
- Кто был с вами на гастролях ?

- Мои аккомпаниаторы Максаков и Комлев, а также конферансье Алексеев.
- Имеющимися в распоряжении следствия фактами установлено, что вы вместе с Алексеевым неоднократно вели разговоры антисоветского содержания. Вы признаёте это?

Она признала. Но тут же уточнила, что это не более чем обычное старческое ворчание двух стариков, которым скоро на пенсию…
В другой раз следователь заговорил о её муже.

— Когда, где и как вы познакомились с генералом Крюковым ?
— В мае 1942-го в составе концертной бригады я выступала во 2-м гвардейском кавалерийском корпусе, которым командовал Крюков. Там мы и познакомились.

На допросах с ней обращались вежливо. Но постепенно вежливость следователей стала сменяться раздражительностью. Время шло, а Лидия Русланова ничего существенного не показывала. Она явно не оправдывала тех надежд, которые на неё возлагались.

Ошеломлённая арестом, неволей, известием о том, что и муж тоже арестован, что с ним, как и с другими генералами, в тюрьме обращаются жестоко, что неясна судьба Маргоши, она вначале допустила слабость и наговорила лишнего об Алексееве и Максакове.

Потом спохватилась. Поняла, что навредила им. И взяла себя в руки. Осознала, что просто так из этих стен не выбраться, что единственный выход — принять и этот удар судьбы, терпеть, но терпеть, не теряя человеческого достоинства.

Однажды Лидии Руслановой сказали, что у неё будет другой следователь. Её привели в незнакомую комнату. Когда вели, из глубины коридора слышались стоны. Стонал мужчина. У неё дрогнуло сердце. Вошла в открытую дверь.

Опрокинутый табурет. Пол залит кровью. У стола стоял министр МГБ. Она его узнала сразу. Встречались. Были знакомы. Он аплодировал ей на концертах.

Она обратилась к нему по имени и отчеству и спросила, по какому праву с ней так обращаются.
- Только что здесь был ваш муж, — ответил Абакумов.
— Чувствуете запах его любимого табака ?
— И указал на опрокинутый табурет и пятна крови на полу.

Наступила напряжённая пауза. Наконец Абакумов сказал:
- Подпишите вот этот документ, и через несколько часов вы будете на свободе. Рядом с дочерью.
- Что это? — спросила она.
- Ваши показания.
- Что в них ?

- Правда, — улыбнулся Абакумов.
— Свидетельские показания о том, что ваш муж, генерал Крюков, и маршал Жуков вели разговоры, порочащие правительство, армию и товарища Сталина.

- Я подобный вздор подписывать не буду.
Больше она не проронила ни слова.
В ту ночь Русланову увели не в камеру, а в карцер, находившийся в подвале. На стенах там висел иней. Верхнюю одежду у неё отобрали.

Дверь за спиной тяжело захлопнулась, звякнул засов. На узницу сразу дохнуло холодом. Иней медленно опадал со стен и потолка, превращаясь на бетонном полу в мокрые пятна. Похоже, здесь совсем недавно находилась холодильная установка.

Вскоре холод стал невыносимым. Русланову трясло. Она начала кричать. Она звала министра. Звала его по имени и отчеству, как час назад называла во время странного допроса.

И к ней пришли. Не министр, конечно. Пришёл следователь. Прежний. И сказал:
- Зачем вы кричите ? Напрасно отказались подписывать. Ещё не поздно подумать и подписать.

— Следователь помолчал, сочувственно вздохнул и сказал:
— Ну что вы, Лидия Андреевна, упираетесь. Подмахните эту бумагу и дело с концом. В лагере ведь полегче будет… чем здесь…

- Послушайте, — сказала она, дрожа от холода и негодования, — зачем вы меня поместили в эту камеру ?
- Ведь я — певица. У меня от переохлаждения голос пропадёт. Вы же не отрубаете руки рабочим!

Следователь, подумав, приказал вернуть ей одежду и отвести в общую камеру. Она возвращалась в тепло. Это было первой её победой. И не только над собой. Её дело теперь вёл только майор МГБ - Гришаев.

Продолжение следует …