Патрик и Дымка. Часть 18

Даже  в  такое  печальное  время  были  у  нас  с  Патриком  счастливые  моменты.  Я  заставила  горшками  с  фиалками  ту  свободную  треть  подоконника, где  котя  любил  сидеть  и  смотреть  в  окно.  Он  слишком  слаб,  полагала  я,  чтобы  забраться  на  подоконник  и  навредить  цветам.  Как  же  я  обрадовалась,  когда,  вернувшись  домой,  однажды  обнаружила  следы  кошачьих  зубов  на  листьях  фиалок!  Это  означало,  что  Патрик  еще  в  состоянии  залезть  со  спинки  кресла  на  подоконник  и  пошалить,  как  в  старые  добрые  времена.  Но  теперь  я  уже  не  сердилась  на  него,   не  ворчала  по  поводу  испорченных  цветов…               
Когда  в  мае  после  проведенного  лечения  мы  принесли  Патрика  в  ветлечебницу,  чтобы  сдать  анализы  и  получить  новые  назначения,  Кирилла  Петровича  там  не  оказалось:  он  работал  в  другом  месте,  где-то  далеко.  Его  коллеги  ревностно  отнеслись  к  тому,  что  мы  хотим  лечиться  именно  у  него.  Патрик  никуда  ехать  не  хотел,  протестовал  -  всю  дорогу  мяукал.  Взяли  кровь.  Я  успокаивала  его:  «Все.  Едем  домой.  Больше  сюда  не  поедем».  Если  бы  я  только  знала,  что  это  окажется  правдой!..   

Кирилл  Петрович  -  очень  грамотный  врач.  Еще  тогда,  после  первого  приема,  я  обратила  внимание,  что,  расписывая  на  бланке  лечение,  в  конце  он  поставил  многоточие.  Результаты  анализа  меня  ошеломили:  они  оказались  еще  хуже,  чем  в  прошлый  раз.  Несмотря  на  проведенную  терапию,  несмотря  на  то,  что  Патрик  субъективно  выглядел  и  чувствовал  себя  намного  лучше,  чем  в  феврале.
Патрик  подолгу  лежал  у  меня  на  коленях,  а  когда  Сергей  корпел  за  компьютером,  просился  на  руки  к  нему.  Так  они  долго  сидели  вместе,  пока  мужу  не  надо  было  куда-либо  уходить.

Мы  с  Сергеем  ужинали,  а  Патрик  и  Дымка,  уже  сытые,  дремали  на  кухонном  диване.  Временами  взгляд  Патрика  становился  каким-то  отрешенным.  Он  словно  отстранялся  от  нас,  уходил  в  себя,  был  уже  не  с  нами.  Словно  видел  там  что-то,  неведомое  нам.  И  на  душе  становилось  тревожно.
Наступило  1  июня.  «Ну  вот,  Патричек,  и  дождались  мы  с  тобой  лета»,  -  сказала  я,  держа  котика  на  руках  у  открытого  окна,  чтобы  он  мог  получше  рассмотреть  все  то,  что  происходит  на  улице.
По  вечерам,  когда  Сергей  уходил  на  работу,  я  с  маниакальным  упорством  продолжала  рваться  на  улицу.  Ее  зов  не  давал  мне  покоя.  Она  меня  манила,
…как  безумца,  одержимого  одной  лишь  страстью.

Эдгар  По  «Береника».

Мания  -  от  слова  манить.  Вот  и  в  тот  вечер,  ни  о  чем  не подозревая,  ничего  не  зная  о  будущем,  вместо  того,  чтобы  остаться  с  котиком,  посидеть  с  ним,  держа  его  на  коленях,  и  погладить  его,  я  ушла.  Но  перед  этим  я  зашла  к  Патрику,  лежавшему  на  своей  пятнистой  меховой  подстилке  в  большой  комнате  у  батареи.  Услышав  мои  шаги,  он  встал,  вышел  навстречу мне  из-за  кресла,  преданно  заглянул  в  глаза  и  потерся  головой  о  мою  ногу.
Это  был  последний  раз,  когда  он  проводил  меня.

Я  регулярно  по  мере  необходимости  ездила  за  кетостерилом  в  аптеку  на  Чапаева,  6.  В  один  из  приездов  в  аптеке  мне  сказали,  что  через  месяц  они  переедут  в  другое  помещение  -  на  Ораниенбаумскую  улицу.  Я  выяснила  по  карте,  как  туда  добираться,  нарисовала  схему,  а  пока  нужно  было  снова  искать  препарат.  Аптеки  в  районе  Черной  речки  на  Ланском  проспекте,  где  он  должен  быть  в  наличии,  не  оказалось:  на  ее  месте  построили  огромный  современный  жилой  дом.  Обзвонив  ветаптеки  по  справочнику,  я  нашла  лекарство  на  улице  Ольминского  в  районе  станции  метро  Елизаровская.  На  следующий  день  мы  с  Сергеем  поехали  туда  на  машине  и  купили  кетостерил  для  Патрика.

Фото автора.

Продолжение следует...